Vivere in nomen

Весна. Прекрасное время, которое даже в суетном и прокуренном Нью-Йорке ощущается по-особенному: ярко, живо и свежо. Солнце, словно обезумевшее, искрилось в поверхности миллионов окон, порождая целые батальоны солнечных зайчиков, несущихся в разные стороны, и башня Stark Industries была настоящей Меккой для этих ослепительных кусочков земного светила. Стив Роджерс вышел из здания, тяжело рухнув на одну из вычурных скамеек. Голова гудела, а вся эта напускная полуденная яркость только раздражала. В голове роились сотни мыслей, они перескакивали друг через друга, устроив импровизированные пятнашки, но главной мыслью была конечно одна, та самая, которая словно невидимый шпион нашептывала горькое: Тони был прав. Тони был прав, говоря о том, что мир забудет их победу над Таносом очень скоро. Слишком скоро, на вкус Стивена. И года не прошло, как бой, ставший для многих самым жестоким и приведшим к ужасающему финалу, превратился в руках СМИ в средство пропаганды и наживы. Конечно, Роджерс всегда знал, что образы супергероев нередко служили средством обогащения — взять те же комиксы про Капитана Америку — да только никогда еще уровень лицемерия не достигал таких масштабов. Мстители помогали разбирать завалы по всему миру — медиа истерично вопила об их героизме, глазируя реальные факты таким количеством богомерзкой лжи, что плеваться хотелось. Стражи Галактики искали выживших после рейдов Таноса — журналюги размышляли на тему у кого из Кэп-команды хер больше и как часто Грут полирует сучки. Рид и Стрендж пытались на уровне тонких материй расхлебать последствия этой войны — а в ток-шоу, на серьезных щах, сытые дяди и тети рассматривали плюсы и минусы неудавшегося плана безумного титана. Они все скорбели по Тони — а рынки наводнил бесполезный мерч с Железным Человеком. А мир все никак не мог побыть в равновесии и уже через полгода после восстановления опальных героев в правах, объявились недобитки Гидры, стремящиеся перехватить власть на не отошедшей от вторжения планете, космические мародеры, мечтающие оттяпать кусочек чего-нибудь, что им не принадлежит, и мутировавшие монстры… Как Старк и говорил. Но, как бы сильны они не были, как бы успешно ни бодались Мстители с новой напастью… им не хватало Энтони. Стиву не хватало. Он опустил голову, зарываясь пальцами в волосы. Со смерти Тони прошло уже два года. Мир должен был перестать агонизировать, люди должны были смириться, а боль утихнуть… Нет. Ничерта подобного! Именно сейчас, как никогда раньше, все без исключения осознали, какой силой обладал этот пресловутый «гений, плейбой, миллионер и филантроп». Помимо гениального ума, Тони располагал связями, ресурсами и харизмой. Он мог играть со всем миром как с мячом, корректируя все: от обликов мегаполисов, до общественного мнения. Он умел всегда и для всех быть «своим парнем». С его рук ели журналисты и политики. Военные, и даже Росс, уважали его и опасались, а злодеи, порой, недооценивали остроумного и подчас несерьезного мужчину в кричаще-вызывающей броне, за что и расплачивались сторицей. И никакая суперсила с такой всеобъемлющей властью сравниться не могла. Без него было тяжело. Хотя, Стив понимал, что дело тут даже не в полезности Тони, а в том, что раньше, даже оставаясь на разных концах голубого шарика, он знал, что где-то там, под одним с ним небом ходит его бывший друг, преданный напарник и самый безбашенный человек на свете. И пусть тот был зол и обижен… Неважно. Осознание того, что Тони жив, что присматривает за ними, как за бунтующими детьми — придавало Роджерсу сил. А теперь сил не осталось. Так горько и обидно было потерять счастье, едва прикоснувшись к нему кончиками пальцев. Вдруг, нежное тепло от костра, что согревало его душу, превратилось в необузданное пламя, опалив руки до самых костей. И все эти советы, вроде: «нужно жить дальше», «попробуй влюбиться», «сходи на свидание» — пустой звук. Да, в какой-то мере все они солдаты. Да, они привыкли терять людей. Но сердце, этот глупый и жестокий кусок мяса, отказывался нормально реагировать на голос разума и продолжал болеть… болеть… болеть не переставая. Вероятно, лучше всего его понимал Питер, ставший, вдруг, самым молодым владельцем многомиллионной корпорации в Большом Яблоке, но так и не оправившийся от потери приемного отца, и Тор, похоронивший брата где-то в самом живописном месте Альп, что бы тот, при жизни любивший горные пейзажи, мог после смерти наслаждаться восходом солнца над заснеженными шапками каменных исполинов. Именно поэтому громовержец улетел со Стражами, пытаясь унять собственную тоску, а Питер… Питер все чаще стал запираться в лаборатории и все отчаяннее сражаться с теми, кто посягал на мир и спокойствие простых обывателей. И ни сам Стив, ни встревоженный Уилсон сделать с этим пока ничего не могли. Ну, благо, сегодня Пит согласился составить ему компанию на субботнем футбольном матче, билеты на которые Вдова достала каким-то чудом. Если только опять на Землю кто-нибудь не нападет. Мужчина поднял голову, созерцая одну из огромного числа статуй, посвященных «героям», которые выросли как на дрожжах по всей планете… Правда, вместо того, чтобы вызывать положительные эмоции, многих Мстителей они откровенно бесили и вызывали нервный тик, выглядя еще более идиотски-пафосно, чем старый костюм Капитана Америки. Не даром в последнем нападении хрен-пойми-кого на злополучный Манхэттен, Клинт без зазрения совести сам подтолкнул чудовище к очередному вычурному мемориалу высотой в добрые пятнадцать метров, а потом сделал вид, что крайне расстроен его разрушением. Но не эта. Эту утверждала Пеппер, а эскизы правил сам Стив, пытаясь передать характеры людей, а не опостылевшие выхоленные образы. На постаменте этой скульптуры стоял Тор, прижав к себе нагло ухмыляющегося Локи, в длинных пальцах которого поблескивал тессеракт, Стрендж, выговаривал что-то Питеру, который закутался в плащ мага, стянув с лица маску Человека Паука. Брюс, за неимением бумаги, расписывал Халка вереницей формул, Баки, в обнимку с Наташей, поправлял шапку-ушанку, пряча за спиной балалайку, Клинт и Рид, под внимательным взором Сью, пытались потушить Человека-Факела, а Дедпул упорно доставал Ракету, готового отстрелить ему башку, за то, что тот вырезал на заднице Грута свой знак. Ванда, в костюме Робокопа, неплохо устроилась на руках Джарвиса. Пантера недовольно косился на Шури, что протягивала ему пачку Вискаса, Лорд смеялся, прижимая к себе Гамору, а Мантис болела за Дракса, который мерялся силой с Логаном, пока Шторм подмигивала Тору, держа в хрупкой ладони его секиру. И перед этим цирком уродов, прислонившись спиной друг к другу, сидел он сам, умостив на коленях злополучный щит, и Тони, с кружкой кофе в руке и коробкой пончиков рядом. Эта композиция была выполнена с такой любовью, что казалось, будто все они сейчас сорвутся с места и будут ругаться, ворчать и шутить. Что Тони вот-вот откинет голову, прижимаясь затылком к светлым волосам, вздохнет устало, но довольно, как бывало после долгой и продуктивной ночи, отхлебнет кофе и позовет всех сходить в неприметную бургерную, где всенепременно будут подавать самый вкусный и ароматный фастфуд во всем городе. Вот только сам Старк сделал свои похороны столь яркими, что забыть о том, что произошло, не смог бы даже ветеран войны, страдающий Альцгеймером. «Мир лежал в руинах, но эту церемонию никто не посмел бы прервать или осудить за неуместную помпезность. Большинство людей стояли за забором, наблюдая, как Мстители, склонив голову, несут тяжелый, красный гроб Энтони Старка. Стив, как во сне, окинул взглядом толпу, что волновалась за кладбищенской оградой, отрешенно размышляя, что если бы всех желающих пустили внутрь, то они бы могли случайно затоптать могилы. Торжественная, скорбная музыка не могла заглушить глухой стук, с которым палисандровый ящик опустился на постамент, рядом с небольшой сценой, с которой готовился толкать речь мэр города и еще парочка деловых шишек, которым и на Тони-то было насрать, но положение обязывало. Он положил на яркое дерево сложенный американский флаг, чувствуя, как холодеют ладони, и открыл крышку гроба, дабы все могли оценить, насколько профессионально удалось воссоздать тело «виновника торжества». Все тот же прямой нос, мягкий изгиб губ, упрямый подбородок, длинные ресницы и непослушные темные волосы. Будто и не кукла вовсе. Роджерс, сглотнув комок застрявший в горле, сел в первом ряду, рядом с мрачной Наташей и бледным Питером, радуясь лишь тому, что ради такого дня, Росс засунул свои претензии в задницу и позволил товарищам по команде проводить друга в последний путь. Слова лились потоком, лживым и ничего не значащим. Казалось, что еще секунда, и Тони вынырнет из-за очередного пушистого облака, и спустится на грешную землю лишь для того, чтобы остановить эту реку словоблудия. Правда, когда слово дали Джарвису все стало гораздо интереснее. Андроид мягко ступил на сцену, обводя присутствующих тоскливым, живым взглядом: — Мистер Старк всегда говорил, что не любит похороны, из-за того, что они очень скучные, а потому, он предпочел бы моей речи, собственный перфоманс. И он положил на пол какую-то вещицу, из которой брызнул поток света, уплотняясь, скручиваясь, приобретая, под сотней пар удивленных глаз, образ Энтони, облаченного в простые рабочие штаны и белую майку, с дыркой от паяльника на боку. А когда голограмма заговорила, Мэй Паркер не выдержала и упала в обморок с тихим всхлипом: — Эй, Джар, приведи тетю Пита в чувство. Ей вредно волноваться. Давай, жестянка! Топ-топ! — Тони провел рукой по сотканным из света волосам, растрепав их. — Ну что это за фигня? Почему все такие тухлые? Эй! — он всплеснул руками. — Мы же победили! Мы грохнули к ебени-фени самого наикрутейшего злодея в галактике! И, смею заметить, я сыграл в этом не последнюю роль, так что за это следовало бы выпить, а не сидеть с такими лицами, будто у вас кто-то умер, — шатен обернулся, будто-бы только что замечая гроб. — Ах да… точно. И все же, позвольте немного развлечь вас, после всех этих нудных официальных речей о том какой я распиздатый распиздяй. Начнем с того, что я очень надеюсь, что вы не изменили таймлайн и гроб стоит там же где и должен быть, а то согласитесь, — голограмма фривольно облокотилась на полированную крышку, с интересом разглядывая тело. — Эта поза была бы крайне нелепой. А теперь серьезно. Я хочу попросить прощения. У всех вас, кто, возможно, любил меня, — Тони с нескрываемой нежностью посмотрел на Стива и Питера в первом ряду. — Кто терпел и поддерживал меня в самые худшие годы, те самые, которые нельзя называть, — на ресницах Пеппер блестели капли влаги, и полковник Роудс ободряюще сжал ее плечо. — Кто бухал со мной, — Клинт сдавлено улыбнулся. — Кто сражался со мной бок о бок, и кому на меня было все-таки не наплевать. Простите. И дабы предотвратить задницеразрывательсво и очковспыхивание, хочу сразу прояснить ситуацию — я люблю жизнь. Любил, точнее. Это же самая клевая штука, что может приключиться с человеком! Одна только пицца — достойный повод не стремится в могилу! А потому вы все должны понять — я не хотел умирать. Просто у нас не было выбора. — Стив намеревался было возразить, забыв на секунду, что перед ним не настоящий Старк, но Тони его перебил. — Эй, Звезднополосатый Свободоносец, не начинай ворчать раньше времени. Я сейчас все объясню, — шатен уселся на край сцены, сложив руки на коленях. — Победить Таноса мы могли бы с легкостью. Тут вариантов хуева туча: оттяпать черничине руку порталом, дать Тору уроки меткости от Хоукая, превратить захватчика в младенца, в конце-то концов. Стрендж не зря же свой брюлик носил. Для проигрыша нам требовалось бы ступить так же, как ступил Гендальф, когда не додумался сгонять в Мордор на орле. В общем, суть в том, что опасность таилась вовсе не в титане, а в самих камнях. Можно сколько угодно пиздеть о том, что их нужно защищать, но каждый здравомыслящий человек, который не ослеплен жадностью или страхом, понимает, что по сценарию суки Судьбы, супероружие всегда попадет к суперзлодею. А тут было не просто супероружие… Тут разыгрывалась возможность стать богом! Танос был идиотом. Мог бы не пиздеть про баланс, а просто устроить голодающим дождь из жратвы вместо тотального геноцида, и все бы кипятком описались и на руках отнесли смурфика до трона. А теперь представьте, сколько еще во вселенной таких Таносов, или Красных Черепов, или Хелл, которые могут топить в крови целые народы, даже не имея мегамощные брюлики?! Черт… — Тони спрыгнул со сцены и двинулся вдоль рядов. — Когда-то, когда мной двигала безалаберность и жажда прибыли, я на свой шкуре испытал мощь своего собственного оружия, которое, вроде как, создавалось во благо. Когда-то, когда мной двигали ужас и боль, я сам создал неподвластное мне оружие, пытаясь защитить дорогих людей. И все это не имея даже толики силы камней. Когда-то, — он коснулся груди, там, где под майкой просматривался реактор. — Я умер, и получил возможность видеть свое будущее и менять его. Поверьте, другого шанса уничтожить камни с минимальными потерями нам бы не представилось никогда. Но, зато теперь, когда весь мир видел нашу победу, у нас появился карт-бланш на геройство! — Тони крутанулся на месте и внимательно посмотрел на Росса. — И сейчас, когда репортеры остервенело щелкают камерами, я хочу, чтобы мои последующие слова разобрали на цитаты! Хочу, чтобы каждый человек услышал мой крик отчаяния! Хэй, обыватели, вы сами видели, что мир не может находиться в сраном равновесии и секунды, и все наши бюрократические распри всего лишь пустой звук, перед лицом угрозы из космоса или крыс из Гидры, что сидят в нашем правительстве. А когда мы бессильны — тогда голову поднимают герои! Истинные герои, чья сила определяется не объемом магии, концентрацией сыворотки суперсолдата или размером мускул, а чистотой помыслов и желанием помочь! Измеряется, — Тони уселся на землю, прямо перед Стивом, не отрывая взгляда от голубых глаз. — Готовностью лечь на колючую проволоку ради других. Я проиграл, Капитан Сосулька, но выиграл для Мстителей право на существование. Я проиграл, но мои поправки в Договор были приняты ООН. Хэй, Кэп-Команда, не упустите этот шанс, а то после смерти мне придется надрать вам всем задницы. Он встал на ноги и направился к сцене. — Ну и напоследок: Питер, моя компания теперь твоя, а значит, можешь творить с ней все, что захочешь. Вот только никаких вечеринок в мастерской! А то Дубина быстро учится плохому. Я люблю тебя, мелкий засранец. Прости за то, что так и не приду посмотреть на твою блистательную победу на научной выставке. Береги его Пеппс, — Старк улыбался так искренне и безмятежно. — Кэп, тебя это тоже касается! Отгоняй Уилсона до тех пор, пока шкету не исполнится восемнадцать. Ну что ж, пора прощаться. Не кисните, а лучше устройте грандиозную пьянку, чтобы в этот день весь город только и говорил о том, что у Старка даже похороны охрененные! Ну что ж… Всем какао в этом чате. Свет погас, и над кладбищем повисла тишина» Стив тряхнул головой, прогоняя навязчивое воспоминание и, тяжело поднявшись, направился в кафе, где его ждал старый друг. *** — А потом Ракета с воплем, «Да я из вашего булыжника сделаю три «дороги» и снюхаю перед ужином!», аннигилировал астероид импульсными минами, обратив его в прах. Славная была битва, — Тор поднял бокал с пивом, салютуя Стиву, который не мог сдержать улыбки, слушая эмоциональный рассказ громовержца. Тот был одет в простые темные джинсы, клетчатую ковбойку и кожаную куртку, и совершенно не походил на величественного скандинавского бога. — Смотрю, тебе и Стражам скучать не приходится. — Да уж. Мир несется вперед семимильными шагами, а вселенная сама по себе беспокойна и полна опасностей, — блондин неосознанно накручивал на палец прядь отросших волос, в которую был вплетен иссиня-черный локон. — Да и кто бы говорил. Слышал, что Мстители наткнулись на червоточину в пространстве, откуда выползли гигантские левиафаны. И, к слову, успешно справились с чудовищами, приумножив славу защитников Земли. — Хах, могу искренне сказать, что нам не хватало твоей секиры. Мне пришлось залезть монстру в глотку, чтобы перерубить шею изнутри. Вы, кстати, надолго к нам? — Думаю, недели на две. Гаморе нужны лекарства от побочных действий вируса. До годовщины точно останемся, — Тор грустно улыбнулся. — Ракете по душе фейерверки на параде в честь Дня Победы над Таносом. — Ага, только предупреди его, что ракетницу у него отнимут на входе. А то в прошлый раз за ним носились все копы округи, — Стив пригубил хмельной напиток. Да, алкоголь на него не действовал, но никто ведь не запрещал ему наслаждаться вкусом. — Как вообще Гамора? Справляется? — Эта женщина и раньше была воином достойным речей бардов, а теперь она стала сильнее, умнее и выносливее богов. Очень рад, что она на нашей стороне. Правда Квилл все равно пылинки с нее сдувает, а она позволяет тому вести себя как наседка, — в голосе Тора сквозила печальная веселость. — Я рад вернуться домой. Роджерс откинулся на спинку стула. Забавно, как трепетно прозвучала последняя фраза сына Одина под сводами, тихого в это время дня, бара. И пусть было не совсем ясно, что именно имел ввиду громовержец: то, что остатки его народа неплохо вписались в земные реалии, то, что он сам сроднился с земной культурой или то, что Мстители, за их долгое сотрудничество, стали для Одинсона настоящей семьей, а может и все вместе — но эти три слова мурашками прокатились по спине не только Капитана, но и редких завсегдатаев питейного заведения. — И я рад, — Стив хмыкнул, вспоминая, как начались их совместные задушевные посиделки отдельно от всех остальных. После убийства Таноса началась настоящая неразбериха и бюрократическая возня. Росс жаждал крови Мстителей, мутантов да и вообще всех, кто дышит громко. Вот только умница Старк, зная о том, что Ваканда, убрав купол, появится на радарах, устроил практически прямую трансляцию картинки со спутника на Twitch, позволив всему миру лицезреть их общий подвиг, окунув тем самым генерала мордой в грязь. Потому что стоило тому выступить против супергероев, как общественность просто бы разорвала его на лоскуты. Вот только самому Роджерсу были абсолютно до фени все эти околополитические дрязги, потому что Тор, мрачный, словно грозовое небо, притащил в его комнату асгардский алкоголь и с не терпящим возражения: «Помянем» — налил первую рюмку. И если сначала Стив пытался сопротивляться, то уже на четвертой стопке он начал понимать, что обычно имел в виду Баки, пьяно требуя у собутыльника ответ на вечный вопрос: «Ты меня уважаешь?» На пятнадцатой рюмке, Тор, с трудом удерживая вертикальное положение и намертво вцепившись в футболку собеседника, бормотал что-то о том, что они с Роджерсом сказочные долбоебы, которые нихрена дальше собственного носа не видели и что он готов без соли сожрать свой плащ, лишь бы Локи вернулся. Говорил, что со стороны трикстера было совершенно подло и не красиво вот так взять и умереть по-настоящему, когда брат только-только привык к его вечным «имитациям». Что сука Старк с пеной у рта уверял его, будто в киновселенной Марвел, что бы это там ни значило, никто толком не умирает, а потом взял и сам кони двинул! Что сам он, да и Роджерс наверное, чувствует себя проебавшимся по всем фронтам, потому что эти два хипстера, взобравшись на высоченный пьедестал собственного эго и поплевав оттуда на кудлатые макушки простых смертных, показали всему миру фак, доказывая, что бескорыстный героизм — удел не только перекаченных патриотов и мифических культуристов. Но хуже всего то, что память продолжала подкидывать все новые и новые детали, на которые раньше он и внимания не обращал, но теперь они казались ему необычайно важными и обжигающими, как раскаленный свинец. Улыбка Локи, положение головы, когда он читал или просто сидел, глубоко задумавшись, морщинка между бровями, упрямство и нежность, что вспыхивали в его глазах при виде Фригги, пристрастие к печеным яблокам в меду — так незначительно, но в этих мелочах скрывалась целая жизнь. Что вроде бы Тор был прощен братом, но совесть продолжала орать не переставая, как свирепая банши, превращая мозги в желе, а душу в лохмотья. А Стив молча слушал пьяную, сбивчивую исповедь, даже не задумываясь, откуда скандинавский бог нахватался блатных выражений, которыми обычно сыпал пушистый механик Стражей, и понимающе кивал. Он ощущал ровно то же самое. Они уснули на одном диване, практически в обнимку и если бы Тони был там, то его фонтан сальных шуточек было бы не заткнуть. Правда… Клинт, нашедший их утром, стоически перенял эту роль на себя и теперь время от времени вспоминал блондинистый сэндвич пошлым словом. Правда витиеватые и непрекращающиеся остроты про coitus направленные в их сторону оказались фактором, сильно сокращающим дистанцию, а потому их посиделки с Тором из редких повальных пьянок, превратились в частые и цивилизованные вечера бесед в компании хорошего пива и закусок. Правда, сегодня был немного другой случай. — Стивен, друг мой, — громовержец казался немного растерянным. — Могу я спросить твоего совета? — Естественно, — мужчина принял у официантки полные кружки с хмельным напитком. — Я весь в внимании. — Как ты относишься к снам? — К снам? — Да, — блондин потер шею. — Я понимаю, что чтение ночных образов удел магов или скучающих дам, но в последнее время я не знаю даже, что и думать. Мне снится Локи, — Стив открыл было рот, но Тор его перебил. — Нет, не просто снится, как это бывает в зыбкой, тревожной дреме. Это видение продолжается изо дня в день, происходит так четко и ясно, будто наяву. Они похожи друг на друга и все-таки разные. Я засыпаю и вижу комнату. Белые стены, потолок и пол. Чистые, не запятнанные. Локи в этой комнате: читает, ходит, сидит, спит или лежит израненный — всегда по новому. Но часто, он, будто замечает меня. Его взгляд меняется. Кажется, он готов разрыдаться от досады. Он тянется вперёд, но натыкается на упругую стену. На его ладонях горят клейма, похожие на магические пентаграммы, но мне подобных знаков видеть не доводилось. Тело же мое в этот момент, будто сковывает льдом, и я не могу даже пошевелиться. Я всегда списывал это на тоску по брату… Но позавчера, — воин тяжело вздохнул и начал расстегивать манжету на рубашке. — Локи дотянулся до меня, — дернув белую ткань, он показал мрачному Стивену запястье, с поджившими царапинами. — Я не сумасшедший, Кэп. Они слишком тонкие, и я, своими короткострижеными ногтями не смог бы оставить такие раны! К тому же, Локи в этой комнате не один. С ним… — Тони, — Роджерс нервно дернул ворот футболки, разрывая его и оголяя плечо. На бледной коже красовался фиолетово-лиловый синяк, по форме напоминающий руку. *** Башня дышала леностью. Сегодня, как и обычно, за неделю до годовщины битвы с Таносом, Мстители, полным составом, оставались жить в небоскребе, которым Тони так дорожил, и который чуть не пустил с молотка, пытаясь забыть о предательстве бывших друзей. Но все комнаты, и даже оставшиеся личные вещи, так и оставались лежать на своих местах. Стражам Галактики, хоть они и не входили в команду разношерстных фриков, защищающих Землю, Питер выделил отдельный этаж, как почетному бродячему цирку. Квилл было возмутился, вещая, что в цирк без медведя — не цирк, но Уэйд Уилсон громко заявил о том, что у Помойной Панды явно косолапая родословная. А потом долго отращивал отстрелянную Ракетой ногу. И в эти неполные полторы недели, пустующие помещения наполнялись жизнью, будто возвращая всех в то время, когда Альтрон ходил под стол пешком, а по пятницам Старк устраивал всем выходной, посылая Фьюри куда подальше и наводя кипишь с караоке или посиделками у домашнего кинотеатра. В эти дни все откладывали свои дела, чтобы побыть вместе. Заснуть Стив смог только в третьем часу ночи, гоняя по черепной коробке безумные таборы мыслей, которые с цыганской удалью воровали его спокойствие и здравый смысл. Разговор с Тором взбудоражил парня и в то же время дал надежду, потому что за последние месяцы эти видения сводили его с ума. Сны, в которых, он не мог докричаться до Тони, который раз за разом кидался к нему, стоило только Роджерсу закрыть глаза. Сны, когда ладони мужчины, по-прежнему закованные в металлическую броню, будто вязли в каком-то непонятном силовом поле, без возможности дотянуться до бледной кожи Стива. А потом, было мгновение, когда холодная сталь все же коснулась плеча, вызывая вспышку просто нечеловеческой боли. А утром появился синяк, который вызывал еще больше вопросов. И сейчас, парню как никогда хотелось, наконец, заснуть, что бы увидеть снова белую комнату и двух ее пленников. Правда, в эту ночь все было совсем по-иному. Он не видел того, что хотел, а лишь тонул в мутной полудреме, блуждая по липким коридорам собственных мыслей. В какой-то момент, Стив понял, что бредет по темным коридорам Башни, а кругом мрак, морок и мерзость. Бордовые лужицы растекались под босыми ногами, хлюпая между пальцами, наполняя легкие запахом окисляющегося железа. Куда ни глянь, всюду разруха и гниль: разбитые окна, бутылки, сломанная мебель и покореженные тела, идентифицировать которые было просто невозможно. А еще гул. Плотный гул, будто целая толпа что-то бормотала себе под нос, причем столь тихо, что разобрать отдельные слова было нельзя. Стив напряг слух, когда до него донесся отголосок очень знакомого говора. Ноги сами несли его в сторону двух далеких, переругивающихся фигур: — Бесполезно… — Знаю. Я, блядь, самый тупой гений в мире. Костюм трансформируется в тысячи вещей, а в ручку — не может. — У меня есть нож. — А у меня арсенал, с которым можно захватить небольшую страну и… А-а… я понял. — Ну и что бы ты сказал своему? — Что он идиот. — Ага, так и запишем. Роджерс подпрыгнул на кровати, разбуженный мерзким воем сирены. — ПЯТНИЦА, что случилось? — Неопознанная магическая сигнатура, Капитан. Колебания происходят в гостиной. Блондин чертыхнулся и, наскоро натягивая на себя штаны, рванул туда, где, по словам Старковского ИИ, творилась какая-то чертовщина. Залетев в зал, он понял, что пришел сюда не первым. Питер, стоял как статуя. Он судорожно прижимал ладони к груди, комкая мягкую ткань футболки. Вся краска отлила от щек мальчика, правда, оно и немудрено. Кто-то невидимый прямо на огромном экране домашнего кинотеатра медленно и аккуратно выводил кровавую фразу: «Спасите нас уже, идиоты!»