Vivere in nomen

— Выглядишь отвратно, Олень. — Я хоть не похож на старую картошку. Как думаешь, сколько мы еще протянем? — Локи прикрыл глаза, устроив голову на коленях у шатена. — Не знаю, — Тони хмыкнул, обрабатывая глубокую рану на руке мага. — Будь моя воля, я бы разнес это место ядерной бомбой. Но, боюсь, даже она его не возьмет. Мужчина тяжело вздохнул, размышляя над тем, как он вообще докатился до жизни такой? Он помнил свою смерть лишь яркой вспышкой боли, а потом провалился в безвременье. Душа — не миф, но и не совсем то, что представляют себе люди. Душа — это энергия и она никуда не исчезает, а пускается в путешествие, сливаясь с потоками звездной пыли, рыская в пространстве до своего круга реинкарнации. Правда, упокоиться с миром Старку Вселенная не дала. Забавно, что впервые очутившись в этом тусклом, стерильно-белом месте, Тони готов был даже поверить в ад, потому что никакого другого объяснения тому, что творилось в этом «зазеркалье» у него не было. Он бродил по одинаковым коридорам, в которых поселились призраки его прошлого: мама, что-то рассказывала Говарду, Джарвис жарил французские тосты, Инсен по-прежнему писал свою книгу, Пеппер мягко качала головой и журила Роуди, за то, что тот во всем потакал Тони, Питер снова и снова собирал конкурсную модель атомного расщепителя, а Стив превращал в труху очередную грушу. Иногда ему казалось, что призраки не они, а он сам. В этом непрекращающемся гуле чужих голосов, сам Старк оставался безмолвным. И возможно он тронулся бы умом, от всего этого безысходного одиночества, если бы однажды не запнулся о Локи. Причем запнулся он буквально, чуть не встретившись носом с гладким белым полом в странной комнате, где на одной из стен пузырилось мутное, жидкое стекло. Маг лежал ничком, окрашивая тошнотворную стерильность красными брызгами. Безучастный взгляд зеленых глаз был устремлен вверх, а все его тело было располосовано глубокими, рваными ранами. Тони не знал, что он чувствовал в тот момент, когда понял — костюм в этом лимбе все еще работает. Он не знал, о чем и думать, когда запаивал особенно глубокие порезы на теле бывшего врага и совершенно нежданного союзника, вот только когда бог обмана, наконец, заговорил, Старк понял, что лучше бы он нихрена не чувствовал и ни о чем не думал. Локи говорил, что этот мир сотворен какой-то древней, совершенно невообразимой магией и находится черт знает где, между всеми измерениями. Это жопа была глубже чем Марианская впадина и опаснее чем район Чертаново, так что даже Стрендж отыскать их не мог. Этот «мир» имел свои правила, некоторые из которых путем проб и ошибок йотун смог понять. Во-первых, тут их не касались такие простые, человеческие нужды вроде сна, голода, опорожнения кишечника и так далее. Удобная вещь, потому что в их маленьком обиталище не то что новороченного японского туалета, но и обычной дыры в полу просто не было. А во-вторых, у каждого из обитателей есть «право желания». Естественно, если попросить вернуться домой — ничего не произойдет. Мир покажет фак и обиженно фыркнет. Но вот если попросить, например, жареную курицу — цыпу тебе доставят в самом лучшем виде: сочную и горячую. Правда плата за желания порой была слишком высока. Магия, в обмен на свои услуги, требовала часть просящего: воспоминания, откровения или годы жизни. Причем чем желаннее цель — тем выше цена. К примеру, за то, чтобы увидеть Тора и открыть полупрозрачный экран в их вселенную Локи заново пережил нападение чудовищ, на которых он напоролся в свой первый военный поход с братом, а потом лежал полумертвый до тех пор, пока Старк его не нашел. Тони лишь недовольно поджимал губы, четко осознав, что все его блуждания среди призраков были платой, за возможность прервать свое одиночество. Они сидели рядышком, чувствуя себя словно слепые котята: растерянные, испуганные и раздраженные. Время шло, вот только их положение почти не изменилось, зато желание свалить из этого пиздеца достигло своего апогея. Что и заставило мужчин действовать более радикально. — И что это у нас все не как у людей? — брюнет потер виски, придирчиво рассматривая кровавую надпись. — Не так я представлял себе спокойную старость! Я надеялся еще сотенку-другую веков проваляться на троне Одина, попивая вино и разгребая плачевную ситуацию в девяти мирах, до тех пор, пока Тор бы не наигрался в героя и не решил, что ему в Асгарде комфортнее. — А я вообще никак не представлял. Думал, что-либо сдохну от цирроза, либо сделаю себе охуенное искусственное тело и буду иметь возможность тусить целую вечность, — Старк хлестал виски, который действовал на него гораздо меньше, в условиях этой реальности. От вкуса крепкого алкоголя уже тошнило, но его давила жаба, ведь за него он имел сомнительное удовольствие наяву пережить воспоминание о безобразной ссоре с отцом, перед тем, как его сбагрили в пансион. — Как думаешь, за такой фортель эта сучья магия кого из нас мучить будет? — Не знаю, — трикстер отобрал бутылку у Старка и отхлебнул большой глоток, благо Тони попросил бутыль бесконечную, так что у них всегда было чем залечить душевные раны. Время в этой дыре текло так, как ему самому вздумается: оно могло нестись вперед, словно реактивный болид, либо тянулось медленно, будто тугое тесто, или даже застывало, как жвачка на морозе. В такие дни они могли сутками напролет наблюдать, например, отливающего Стива Роджерса или пускающего во сне слюни Тора. Ожидание было мучительным, во всех отношениях. В конечном итоге, собрав в кулак всю свою наглость, они попросили возможность взаимодействия с реальностью, и магия вышвырнула их в Башню Старка, где они могли свободно перемещаться только в пределах гостиной, ведь стоило им выйти в коридор, тот изгибался змеей и возвращал пленников обратно. Но сам факт того, что тюрьма вняла их просьбе — гарантировало пару часов беспрерывной агонии.  — Смотри, как суетятся, — Тони с затаенной тоской смотрел на Питера, который брал пробу крови с экрана телевизора. Руки парня подрагивали, и Брюс аккуратно принял у него пробирку с раствором. — Да уж… Еще бы им не суетится… — вдруг Локи осекся, чувствуя как все его внутренности скручивает спазмом. — Началось… Эй, — мужчина показал пустоте средний палец. — Нечестно! Вообще-то сейчас была его очередь! — он завалился на бок. — Опять будешь меня штопать, консерва… — Эй, Локи, — Старк, к вящему ужасу брюнета, начал медленно, но верно оседать на пол. — Что-то мне нехорошо. *** — Где Винсент? — Стив чувствовал себя так, будто его ударили по голове пыльным мешком. — Сэр, я послала сообщения на все известные контакты мистера Стренджа и Вонга. Ответ пока не пришел, — ПЯТНИЦА, казалось бы, тоже была взволнована. Ну, по крайней мере, в силу своего программного обеспечения. — Хорошо… — Стив, — блондин обернулся, почувствовав, как рядом с ним прогнулся диван. Питер выглядел еще более взъерошенным и растерянным, чем обычно. — Как думаешь, это не шутка? В другой раз Роджерс порадовался бы тому, что Паркер, наконец, привык обращаться к нему на «ты», но сейчас он пропустил это мимо ушей. На самом деле, ему и самому начало казаться, что все это просто тупой розыгрыш, в который просто очень хотелось поверить. — Не знаю, Питер. Если я узнаю, что это шуточки Бартона или Ракеты, то я их заставлю чистить аэродром зубной щеткой и лужи во дворе лопатой вычерпывать. В любом случае, это точно не почерк Тони. — Нет, это не его почерк, — хмурый Тор вошел в гостиную, не сводя тяжелого взгляда с надписи. — Потому что это — написал Локи. — Уверен? — вскинул голову подросток. — Абсолютно, — он потрогал пальцем подсохшую надпись и ухмыльнулся. — Эти завитушки ни с чем не спутаешь. Ему требовалось в полтора раза больше пергамента на уроках из-за этого. — Думаешь, все это правда? — Стив тяжело вздохнул и потер переносицу. — Вполне возможно. Думаю, точнее нам может сказать только маг. В иной раз я бы поискал информацию о пентаклях на руках Локи в библиотеке Асгарда. Но все погибло в огне Рагнорёка. — Хм… — Капитан прикрывает глаза, пытаясь хоть как-то систематизировать собственные мысли. Теплый бок Питера рядом успокаивал. — Значит, нам ничего больше не остаётся, кроме как ждать Винсента и не быть идиотами. *** Тони вынырнул из кошмара, чувствуя, как адски болят разодранные руки, сломанные ребра и нога. Тело била крупная нервная дрожь, а ведь еще несколько часов назад Старк был твердо уверен, что он смирился, привык ко всем своим кошмарам, включая падение в бездну или удар щитом по реактору. Но магия сегодня превзошла сама себя. «Со смерти родителей прошла всего пара дней, но Тони до сих пор плохо осознавал происходящее. Его затапливали гнев и горечь. И дело было вовсе не в том, что он так сильно скучал по отцу, который в последнее время сучился больше обычного… Нет. Он ненавидел его. Ненавидел за то, что тот сел за руль в этот долбаный вечер, за то, что не справился с управлением, за то, что отнял у Тони самое дорогое, что у него было — улыбку матери. Просто теперь, огромный, пустой дом стал для парня золоченой клеткой, задрапированной черным бархатом непроходимой тоски. Просто мир расщепился на пресловутое «до» и «после», рассеченное сраной похоронной процессией. Он остался один. Обадайя, конечно, пытался поддержать его как мог, как умел, равно как и Роуди, но этого было ничтожно мало, чтобы заполнить ту самую мерзкую, засасывающую пустоту внутри. Но в тот день, он оказался раздавленным окончательно. А все началось с коробки, которую он отрыл, когда перебирал отцовские вещи на чердаке. Много лет спустя, он все так же задавался одним и тем же вопросом: «Зачем он начал читать личные записи отца? Зачем он вообще открыл дневник Говарда?» Но он читал, запивая отцовские воспоминания виски и удивляясь, как такой яркий, целеустремленный человек, верящий в свои идеалы и счастливое будущее смог превратиться в Говарда Старка модели 90ого года? А потом он дошел до записи о надвигающемся проекте «Перерождение» и о тощем куренке по имени Стив Роджерс. С каждой строкой настроение повествования менялось, выжигая на сетчатке образы самого Говарда: Стив, тщедушная блоха, страдающая астмой и гипертрофированной железой «героя», который искренне радовался возможности быть полезным. Стив, сияющими глазами глядящий на своих «создателей» и не верящий, что все получилось. Стив, ведущий за собой, полыхавший, как факел, потому что он — все еще мальчишка и не успел выгореть изнутри. Стив, сводящий с ума Говарда своей искренностью, наивностью и, видимо, рельефом мускулатуры. Стив, единственный человек по которому несгибаемый, железобетонный Старк проливал слезы и которого искал, наплевав на семью. Строки, пропитанные нестерпимым, плохо скрываемым вожделением, будто дегтем замазывали в голове Тони и без того выцветший образ Национального Героя, оставляя только ненависть, разочарование и отвращение. Нет, умом-то он понимал, что сам Роджерс и понятия не имел, какие демоны терзали грудь ученого, но не мог избавиться от злости, понимая, что эта подопытная крыска забрала себе то, чего не желала, но чего так яростно и слепо просило сердце самого Тони — любви в глазах отца. «Дороги» на черной столешнице смотрелись четкими линиями, а эффект от них был невообразимо хорош, позволяя шуму в голове перебить собственное бездумное бормотание: — Зачем ты вообще вел этот дневник, сволочь, — вопрос в никуда вызвал волну мурашек. — Что, сука, не мог придержать это при себе? Ненавижу. А мама знала об этой грязи или она умерла, свято веря, что ты любишь ее? Блядь! Как ты вообще посмел сдохнуть, оставив эту мерзость? Я ведь даже не смогу разбить тебе морду! Тебя называли гением, а ты просто идиот. Скажи, а созданный тобой идеальный Капитан знал, что Говард Старк дрочил на его светлый образ? А потом по всем каналам дикторы верещали о том, как наследник многомиллиардной корпорации, сделав головокружительный кульбит на байке, приземлился прямо на больничную койку со множественными переломами.» Мужчина сплюнул на пол сгусток крови и попытался сесть, чувствуя, как гудят медленно заживающие раны, подчиняющиеся действию костюма и отзываясь тупой болью где-то на краю сознания. Хотелось напиться. Потому что заживить ткани это одно, а вот треснувшая бедренная кость срастется только к гипотетическому утру, потому что время в этом проклятом месте совсем распоясалось, будто это вовсе не Безумный Шляпник, а Тони Старк был с ним не очень-то учтив. — Эй, копытыч? Ты живой? — он с трудом повернулся, чтобы окинуть взглядом неподвижное тело Локи. Парень выглядел бледным до синевы, заставляя шатена нервничать. Правда, еще сильнее Старк начал нервничать, когда заметил, что подол удлиненного пиджака из композитного волокна превратился из зеленого в черный, полностью пропитавшись кровью. — Да твою же мать! Костюм работал исправно, позволив мужчине снизить нагрузку на раненную ногу не теряя маневренности. Тони быстро подошел к своему спутнику, опускаясь на колени. Конечно, в этом мире им вряд ли суждено умереть от кровопотери, вот только как бы там ни было, боль от увечий была более чем реальной, а потому оставлять Лафейсона в таком состоянии Старк не собирался. Беглый осмотр дал понять, что повреждена, скорее всего, бедренная артерия. Звякнула пряжка ремня, а штаны оказались спущены до колен. Старк вообще-то за свою бурную жизнь привык к разной дичи, но то, что он увидел, выбило шатена из колеи. На ягодицах почти не осталось кожи, ожоги были глубокими и сильными, как раз по форме человеческих ладоней. Ноги, до самых икр были исполосованы рисунком электрических ожогов. Правда, обильное кровотечение было вызвано вовсе не этим. — Старк, хватит пялиться на мой зад. Кто тебя вообще просил стягивать с меня штаны? — Хриплый голос Локи звучал глухо и вымученно. — Ебало на ноль, принцесса, — мужчина пытался аккуратно залечить то, что представлялось возможным. Йотун шипел от боли, стиснув зубы. — У тебя, скорее всего, внутреннее кровотечение. — Забей, придурок… Один раз справился, и второй не станет проблемой. — Ага, так и поверил. Не жмись уж. Хер ли нам стесняться друга? Я тебя, помнится, недавно успел заблевать кровью и остатками завтрака, а ты теперь продемонстрировал мне свой раздолбанный зад. Идиллия. Не было б блондинистых пней — взял бы тебя в жены. — Старк, — в шепоте бога обмана проскользнула улыбка. — Чего тебе? — Ты когда нервничаешь — несешь какую-то чушь. — Да пошел ты, — шатен стер пот со лба. — Я знаю, какое это дерьмо. Инсен меня сутки выхаживал, когда я провинился перед террористами и те драли меня всю ночь как собачку Жучку. Я от одного болевого шока часов двенадцать отходил, — мужчина чувствовал, как горлу подкатывает тошнота. Воспоминания накрывали удушливой волной, хотя говорить об этом сейчас было гораздо легче, чем, к примеру, пару лет назад. — И это с учетом того, что у него все-таки были хоть какие-то медикаменты, а не только недоработанный био-реструктурирующий лазер и бутылка контрафактного виски. Кстати, не визжи как сучка. — А! Мать твою Старк! Я тебя нахер прокляну, если мы отсюда выберемся! — Я ж просил! — изобретатель мягко протирал пропитанным виски куском майки поврежденную кожу, стирая кровяные разводы. — Тоже мне, великий бог. Сейчас дядя Тони подует на бо-бо и все пройдет! — Хм, теперь мидгардское выражение «я тебе вдую» заиграло новыми красками. — Да тебе теперь даже Халк вдуть может. Тут прям тоннель через Ла-Манш. И у кого, скажи мне на милость, такая огромная дубина? — У Одина. — Эм… Это был риторический вопрос… — Не ври себе Старк. Ты любопытнее и наглее мартышки. Ты бы напоил меня и все равно бы спросил об этом. — Не умничай мне тут! Хотя… — Тони почесал подбородок. — Раз уж ты меня так заинтриговал, мне нужна полная история произошедшего. — Тут нечего рассказывать. Фригга умерла, и всеотец был не в себе, — Локи вздохнул, удивляясь как просто ему дались эти слова. Старк его удивлял. С ним было не просто легко, а казалось, что их опыт испоганивания собственных жизней настолько схож, что места для неловкости между ними просто не осталось. — Я тогда сидел в тюрьме после своего неудачного знакомства с вашей гоп-командой и о смерти матери узнал от него. Ему просто нужно было найти виноватых, — брюнет тряхнул головой, пытаясь прогнать из головы треск электричества и запах горелой плоти. — Иначе оказалось бы, что во всем виноват был он сам. И он нашел. Он выплеснул на меня всю свою ярость и всю свою горечь, чуть не убив. Мне тяжело далось восстановление, благо на богах раны заживают быстро, как на шелудивых псинах, — он попытался пошевелить ногой, но поморщился от боли. — Возможно… Возможно, он раскаивался и потому позволил мне так легко себя околдовать и отправить в Мидгард. А возможно, он просто не желал разгребать дерьмо, которое сам и заварил. — Да уж, жесть да и только. Ставлю ей девять из десяти по шкале невъебенной дерьмовости, — мужчина закончил приводить собеседника в относительный порядок и, содрав с себя майку, накрыл поврежденное место. — Так, придется пока полежать тылом кверху, как Французы на любой войне. Передвигаешься ползком, дышишь через раз. — Я тебя ненавижу. — Врешь. Ты от меня без ума, олень! Хотя, — Тони, с деланно задумчивым видом, окинул взглядом мужчину. — Какой же ты теперь олень? Ты теперь бабуин, если ты понимаешь, о чем я! *** В башне творилось откровенное безумие. Повальная пьянка, после того, как Брюс подтвердил, что кровь на экране домашнего кинотеатра принадлежит Лафейсону, была устроена Клинтом, и подхвачена остальными членами команды. Музыка гремела так, что стекла мелко подрагивали в такт битам, превращая «Коробочку» в странный метал-кавер. Не то что бы Стиву нравились подобные вещи, но он не мог не улыбаться, глядя как лихо отплясывают Наташа с Брюсом, пытаясь перетанцевать Баки и Клинта. Стол скрипел, но ломаться пока не собирался. Казалось, после того, как все осознали, что где-то там, в каком-то другом пространстве придурочный бог и инфантильный механик все еще живы, в их сердцах поселилась какая-то разгульная эйфория. Он и сам, как выразился Ракета, «вытащил капитанский флагшток из задницы» и пил на равне со всеми, употребляя, правда, асгардский алкоголь, графины с которым были помечены черным маркером, дабы простые смертные не ужрались до состояния алкогольной комы. Собственно допился Стив до такого состояния, что позволял Уэйду таскать Паркеру слабоалкогольный пунш, прямо у себя из-под носа, зорко, правда, наблюдая, чтобы руки Уилсона находились на достаточном расстоянии от паха подростка. — Спайди, моя нежная плюшечка, ты чего такой серьезный? — Мужчина безуспешно пытался заплести отросшую челку молодого супергероя в косичку. — Я… Слушай, как думаешь, Тони вернется? — взгляд парня расфокуссированно блуждал по лицу собеседника. Маску Дедпул оставил в комнате, сказав, что хари страшнее, чем у похмельного Дракса у него не будет. — Папочка вернется. Папочка самая живучая зараза в мире. Желтый говорит, что если бы ему дали такой же очешуительный исцеляющий фактор, как у меня, он бы вздрючил весь мир быстрее, чем Кэппи произнес бы слово «хачапури»! Но ты кажется совсем не рад? Почему? — Просто… Слушай… А вдруг он призрак… — Питер сжал пальцы на запястье Уэйда. — И вдруг он все видел?! Прям все-все! — О макаронный монстр и его отростки, а тебе есть, что скрывать, мой членистоногий амиго? Ты залил желе в его пробирки? Изнасиловал Дубину? Ел тако на машине за миллиард долларов? — Нет, — парень густо покраснел, а Дедпул залился смехом. — Да ладно, все мы не без страаашных тайн! Я вот иногда дрочу на твои фотки в Дэйли Бьюгл! — И ты? — парень покраснел еще сильнее, не зная, куда деть глаза. — ДА! Я ТАК ЗНАЛ! ЗНАЛ ЧТО ТЫ И САМ ДРОЧИШЬ НА СВОИ ФОТКИ! — Да ну тебя! Идиот! В лоб Дедпулу прилетел эклер. *** — Нет, ты посмотри! — Тони сидел на полу, привалившись спиной к дивану и хмуро разглядывая веселящихся. Бутылка с алкоголем приятно грела душу. — Мы тут страдаем, а они что?! — Пф, просто признай, что сам хочешь ужраться до безобразия и петь под караоке так, что даже у самых стойких начнет проклевываться седина! Ну или до тех пор, пока тебя не вырубит Кэп и не утащит отсыпаться! — Локи выглядел гораздо лучше, чем раньше, правда, все еще лежал на животе, подложив под грудь свернутый в валик плащ. — Эй! Какой предатель тебе это все рассказал?! — Тони деланно насупился, отворачиваясь от брюнета. — Ты сам и рассказал. — Тьфу ты блин. А между тем вечеринка набирала обороты. Свет потух и включился медленный танец, позволяя слишком рьяным выпивохам притормозить и медленно покачиваться в руках своих менее «умасленных» партнеров. — Нет, ну это просто свинство какое-то! — шатен вскочил на ноги и, схватив стакан с виски со стола, встал в позу. — Так выпьем же за несчастных узников, страдающих от спермотоксикоза и пыток, придуманных магической вундервафлей. Ваше здоровье! — он в один глоток осушил бокал, чувствуя как приятное тепло прокатывается по пищеводу. — А теперь танцевать! — Тони, — на лице у Локи застыло выражение крайнего удивления. — Тони, у нас тут не было стаканов. *** — Эй, Кэп-команда, — пьяный енот нетвердой походкой прошел вперед, туда, где Грут осматривал странную аномалию. — Либо я допился до белочки, либо этот сучий стакан умеет летать… Все обернулись, глядя как жидкость из тары исчезает. — Я есть Грут? — Да хер ли я знаю, что тут происходит? Эй братья-отморозки, это ваших рук дело? Баки пожал плечами, вынимая лицо из салата, а Стив хотел было покачать головой, как вдруг… Мимолетное прикосновение шершавых пальцев к ладони выбило из него дух. Описать свои ощущения он не мог, потому что кто вообще может связно описать ситуацию, когда что-то бестелесное настойчиво пытается заставить тебя вальсировать? Ванда всхлипнула и выпустила из рук бокал, чей звон всего на мгновение опередил вой сирены и голос ПЯТНИЦЫ: — Обнаружена неопознанная магическая сигнатура. Колебания исходят из гостиной. — Какой же ты придурок, Тони Старк, — голос мужчины утонул в фоновом шуме.