Звук твоего имени.

П Р О Л О Г

Белый потолок неприятно резанул по глазам, заставляя болезненно сощуриться и тихо выругаться сквозь сжатые зубы. Сквозь толщу еще не до конца проснувшегося восприятия просочился удушающий запах медикаментов. Черт, серьезно?! Больница?! С трудом подтянув к лицу руку, не обмотанную тонкой трубочкой капельницы, он закрыл глаза и рвано выдохнул, о чем успел тут же пожалеть. Грудину сдавило дикими тисками режущей боли, от чего с пересохших, покрытых ломкой корочкой губ сорвался хриплый звук, больше подходивший какому-нибудь зомби из постапокалиптических фильмов. Хотя, пожалуй, он этим зомби сейчас и представлялся. До ушей донесся, наконец, противный писк аппаратуры и черноволосый искривил губы в недовольстве. Хотелось пить. Горло саднило и драло наждачкой, что совсем не приносило радости, по всей видимости, долгожданному пробуждению. Жажда сдавливала глотку, так что единственным выходом было попробовать найти воду. Но для этого пришлось бы сесть. Расценив все за и против, он все же попытался приподняться, но тут же бросил эту затею – тело отозвалось такой дикой болью, что захотелось умереть на месте. Он уже пожалел, что не сделал этого, когда был в отключке. Рядом что-то завозилось, хотя, вернее было сказать кто-то. Он повернул голову, чтобы лицезреть заспанное лицо с зеленющими глазами, так ярко выделяющимися на фоне смуглого лица с высокими скулами. В нем проскользнуло что-то знакомое и моментально сдохло, прибитое трезвой оценкой ситуации. Ну может не трезвой, но вполне себе нормальной. Зеленоглазый сонно тряхнул головой с беспорядком из темно-каштановых волос и сморгнул пелену сна на глазах. Под глазами залегли мешки, как если бы он не спал несколько ночей, отключаясь лишь тогда, когда тело уже действительно не могло без этого. Взгляды встретились, и парень едва не рухнул со стула, почти ощутимо вздрогнув. - Пить… - Из горла вырвался почти лающий хрип, и он уже пожалел об этом, едва не заходясь в хриплом кашле. Парень подскочил, бросаясь к прикроватной тумбочке, где отсвечивал графин с водой, и осторожно перелил в стакан. Наклонившись, зеленоглазый осторожно приподнял голову лежащего и поднес к сухим губам воду. Она казалась великолепно-прохладной, со своим восхитительным вкусом, не сравнимым ни с чем. Жить дальше можно было. Парень убрал стакан от губ и костяшкой большого пальца вытер капельку, скатившуюся на подбородок. Дыхание перехватило почти до боли от невыносимо-знакомого, даже интимного жеста. И пока он разбирался с ощущениями, которые принесло ему это касание, пацан водрузился на свое место. Он будто силился что-то сказать, но так и не решался перестать кусать измученные губы, на которых виднелись все еще не зажившие ранки. Окинув его взглядом, лежащий задумчиво пожевал зубами щеку и нарушил молчание первым: - Ты кто? – Вопрос разрезал воздух стальным лезвием, а он почти увидел, как в зеленых омутах что-то разбилось, потемнев до невообразимого цвета. Парень гулко выдохнул и взъерошил и без того торчащие во все стороны патлы, горбясь и что-то бормоча себе под нос. В палате будто стало на два градуса холоднее, даже захотелось сползти полностью под одеяло и окопаться там на манер кокона бабочки. И желательно до следующего пришествия. Повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь писком аппаратуры, следящей за состоянием пациента. Зеленоглазый снялся со своего места все так же продолжая молчать, не разрывая тягостной пелены неприятно давящей неловкости. Короткие шаги отдались легким эхом от голых крашеных стен палаты, неприятно заполняя ее звуками. И совершенно не такими, которые он хотел слышать. - Я Эрен Йегер. Твой супруг. – Парень обернулся, цепляясь длинными пальцами за белый косяк и скользя взглядом по обитателю палаты. Последний же, широко раскрыв глаза, осознал следующий вопрос, который соскользнул с языка, не успев до конца оформиться во что-то осмысленное и обдуманное: - А кто я?