Как собака на сене

             Первый месяц нашей с Блейром совместной жизни прошёл не так уж и плохо. Мы несколько раз поссорились, потом помирились, научились нормально разговаривать друг с другом, иногда даже дружески беседовать. Мой муж пару раз в неделю оставался в городе, ссылаясь на дела, я же делал вид, что верю. Мы связаны контрактным браком, ограниченным пятью годами, но многие пары просто живут так, как мы сейчас и без всякого контракта. Исключение составляют только те счастливцы, что повстречали Истинную пару. А у остальных… У многих женатых альф есть любовники, у многих замужних омег есть любовники. Кто-то не скрывает своих интрижек, превращая семейную жизнь в постоянно бурлящий вулкан, а кто-то всё прячет и прячется сам, погружая свою жизнь и жизнь супруга в болото лжи. Никогда не понимал ни тех, ни других. Мне всегда казалось, что проще разойтись, не портить друг другу жизнь, а наоборот – дать шанс на счастье. Мы с Блейром больше напоминали моих родителей. Я однажды видел своего отца с миленьким омежкой. Они ужинали в ресторане, в укромном уголке и взгляды, которые бросал на отца паренёк, не оставляли сомнений в характере их отношений. Я оказался там совершенно случайно и… промолчал. Даже сделал всё, чтобы отец меня не заметил. Мне было больно самому и в то же время не хотелось огорчать папу, хотя, мне кажется, он обо всём давно знает.              Уже несколько лет, как они с отцом спят в разных спальнях. Папа неизменно появляется с ним на светских мероприятиях, демонстрируя всем стабильную семейную пару. А в обычное время он часто зависает в Сети, переписываясь со своим давним другом Ронином. Они знакомы уже много лет, но никогда не встречались лично. Этот альфа оказался интересным человеком, сумевшим заполнить душевную пустоту в сердце Лейса Риардона. Мне временами кажется, что папа платонически влюблён в него, но слишком порядочен, чтобы перевести эту влюблённость во вполне реальную связь.              Кстати, Ронин довольно известный автор на просторах Сети. Я об этом узнал от папы, который не удержался и посвятил меня в свою небольшую тайну. Дело в том, что из их частых виртуальных бесед, как ни странно это прозвучит, родился маленький смешной и рыжеволосый омега, ужасно похожий на меня. Ронин был наслышан о наших с Саем проделках от папы и оказался настолько впечатлён, что в итоге написал целую серию юмористических детских рассказов, где главным героем стал я. Это было чертовски приятно, так что одного из верных поклонников Ронин в моём лице, конечно же, нашёл. Если у меня когда-нибудь всё-таки будут дети, то эти рассказы займут своё место на книжных полках в детской. Грант Риардон знал о Ронине, его эта дружба раздражала, но сделать он ничего не мог. Мой папа был достаточно упрям и умел давать отпор. А я даже радовался, что хотя бы таким образом этот альфа получал по заслугам. И стыдно признаться, но теперь я даже рад, что он не мой родной отец. Потому как после каждого его неблаговидного поступка я по капле терял к нему уважение.              Возвращаясь к нашим с Блейром отношениям, скажу, что со временем я почувствовал облегчение, когда понял, что он специально соблюдает дистанцию. Быть может, альфа понял, что я начинаю привязываться к нему. Конечно горько понимать, что красивый и харизматичный мужчина предпочитает держаться от тебя подальше, но уж лучше так, чем неразделённое чувство. А с Блейром сложно удержаться и не увлечься. Я прекрасно помнил то чувственное цунами, обрушившееся на меня в клубе «Энигма». Воспоминания о нём долго не давали мне спать спокойно ночами. А секс? Да, Блейр умеет зажечь, но… Когда альфа, получив желаемое, целует в висок и просто уходит на другую половину дома, это как-то не располагает к радужным романтическим мечтам. У меня всё чаще вертелось в голове предложение, от которого Эштон, быть может, и не откажется. Если он согласится, ему больше не нужно будет появляться в моей спальне, а мне заставлять себя каждое утро забывать про его ласковые руки, жаркие губы и неутомимое тело. Я начал уставать держать свои чувства в узде.              Сегодня была пятница, и мы с Эштоном планировали провести её с пользой. Он сам предложил устроить ужин на свежем воздухе, а я решил не отказываться. Беседовать с ним было интересно. Даже не верилось, что этот альфа провёл несколько лет в сиротском приюте. Он был образован и воспитан, но при этом нахален и напорист. Он умел шутить на грани фола, особенно, когда был в ударе. Он мне чем-то напоминал Коула, когда тот не был мрачен и хмур. Дед рассказывал, что до трагедии его друг был другим: лёгким в общении и обладал этаким обаятельным нахальством. Жаль, что эти черты характера остались в прошлом и весёлого Коула я не застал. Блейр уже вернулся, я успел переодеться и, пребывая в приподнятом настроении, уже спускался к ужину, когда мне сообщили, что к нам пожаловал гость. Я немного удивился. Мы обычно предупреждали друг друга о том, что нас навестит кто-то из друзей или знакомых. Направляясь в гостиную, я услышал голоса и настроение моё мгновенно улетучилось под шквалом плохих предчувствий.        − Добрый вечер. Какими судьбами в наших краях, господин Девалаччи? – как можно любезнее поинтересовался я, входя в комнату. – Я сначала даже не поверил, когда мне сообщили, кто почтил нас своим присутствием.        − Добрый вечер, Тори. Вы просто очаровательны, − просиял мне улыбкой в ответ Стаси, продолжая поглаживать тонкими пальцами плечо моего мужа. – Я искал натуру для своей фотосессии и просто не мог пропустить такое чудесное место, как «Стефания». Ваш парк великолепен. И какое счастье, что он открыт для посетителей.        − Так решил ещё мой прадед. Красота должна быть доступна всем.        − Настоящей красотой должны наслаждаться только ценители, − произнёс омега, бросив взгляд из-под ресниц на моего мужа, и у меня возникло ощущение, что говорил он вовсе не о парке, скорее, о себе.        − Ты абсолютно прав, Стаси, − откликнулся Эштон, не сводя затуманенного взора с Девалаччи и осторожно принюхиваясь. Зрачки его глаз были странно расширены. – Редкую красоту необходимо ценить и лелеять.        − Надеюсь, вы нашли подходящее место? – решил прервать я их любование друг другом. В конце концов, это мой дом, а не место для свиданий любовников.        − Присмотрел несколько, но… хочется чего-нибудь изысканного. Вы не могли бы провести экскурсию по дому, Эштон? Я всегда мечтал здесь побывать.        − Я ещё плохо знаю все уголки этого прекрасного дома, Стаси. Надеюсь, Тори согласится побыть гидом для нас обоих? – Эштон оторвался, наконец, от созерцания омеги и посмотрел на меня, а я заметил недовольство, промелькнувшее в глазах Стаси. Кое-кто рассчитывал уединиться? Это вряд ли.        − Конечно, дорогой, − сахарно улыбнулся я, и с удовольствием отметил, как удивился этому Эштон. – Только распоряжусь, чтобы ужин накрыли на троих. Вы ведь останетесь, Стаси?        − Безусловно, Тори, − послал в мою сторону убийственный залп омега. Можно подумать, он собирался нас покинуть.              Я быстро протащил их по особняку, отрезав любые попытки Стаси заглянуть куда не следует. Центральная часть дома, нижняя галерея с картинами знаменитых художников, широкий балкон с видом на озеро и фонтан, бальный зал и зимний сад. Стаси ахал и восхищался, но меня насторожил его какой-то хозяйский взгляд, которым он то и дело окидывал всё вокруг. Словно мысленно оценивал, что и где следует сменить, что выкинуть, а что оставить. Эштон этих взглядов не замечал, поглощённый слежкой за амплитудой вихляний филея блондинистого омеги, который плавной артистической походкой шёл чуть впереди нас. Меня эти заигрывания основательно достали, особенно потому, что Стаси делал это виртуозно. Он не игнорировал меня в открытую, но при этом мягко отодвигал в сторону, чтобы я не мешал ему крепко держать внимание моего мужа в своих изящных лапках.              Под конец экскурсии, когда слуга объявил, что ужин подан, Стаси заявил, мило смущаясь, что хочет увидеть спальни и оправдал свой интерес желанием сделать фотосессию в стиле барокко, а для этого идеально подходил мой дом. Пришлось сделать вид, что я поверил его словам, и показать ему несколько гостевых спален, вполне роскошных и просторных. Он, конечно, пришёл в восторг и тут же высказал робкое желание увидеть, хоть бы одним глазком, нашу с Эштоном спальню. Я вежливо отказал, а Эштон, которому хватило ума сделать вид, что мы живём вместе, поддержал. Видимо, дурман от этого омеги не поглотил весь его разум, часть осталась цела и немного контролировала слова и действия альфы.              Ужин прошёл в обстановке всеобщего… лицемерия. Мы со Стаси улыбались друг другу, но при этом в наших глазах можно было прочесть всё, что угодно, кроме искреннего дружелюбия. Не знаю, зачем он заявился на виллу, да ещё без приглашения, но желание мне нагадить среди его целей однозначно присутствовало. А на Эштона свежий вечерний воздух подействовал отрезвляюще. Во всяком случае, он перестал принюхиваться к Стаси. А меня всё время не отпускало ощущение, что я чего-то не знаю, или что-то упускаю. Оценивающий взгляд Стаси, которым он осматривал виллу, чётко врезался в память. Словно он уже видел себя здесь хозяином и не особо скрывал это. Странно. «Стефания» может перейти к Эштону только по прошествии пяти лет, если я не найду способ подарить ему наследника, а Стаси не из тех, кто долго ждёт. Голова начала болеть, и я порадовался, когда незваный гость собрался уезжать. Но, как оказалось, рано обрадовался.        − Тори, я хотел вам подарить небольшой талисман на счастье, − просиял улыбкой Стаси, ныряя рукой в отделанную стразами сумочку. – Надеюсь, вы не откажетесь принять от меня скромный подарок?        − С удовольствием.        − Вот, − радостно воскликнул омега и перед моими глазами закачались миниатюрные детские пуантики милого голубого цвета. У меня ком встал в горле. – Я знаю, что Эштон так хочет стать отцом. Надеюсь, когда у вас скоро появится малыш, вы обязательно подарите это ему.        − Обязательно, − широко улыбнулся я, беря подарок и обещая себе запулить его в ближайший камин. На короткий миг мне показалось, что я заметил в глазах Стаси злорадный огонёк. Он ведь не может знать о моих проблемах?              Я уже дошёл до двери собственной комнаты, когда меня дёрнули за руку, развернули и впечатали спиной в стену. Сердце подпрыгнуло от испуга. Вскрикнуть я не успел, так как горячие губы Эштона накрыли испуганные мои. Муж был возбуждён. А мне вдруг стало противно, ибо его состояние было вызвано не мной. Я запустил пальцы в густые чёрные волосы и сильно дёрнул, вызвав возмущённый вопль.        − Прости, до-ро-гой, − разделяя слоги произнёс я, зло глядя в мерцающие чайно-зелёные глаза. – Сегодня я предпочту воспользоваться своим правом и отказать тебе в близости. Я не замена твоим любовникам. Можешь поработать руками или попытаться догнать своего разлюбезного Стаси, который довёл тебя до такого состояния.        − Тор-р-ри, − Эштон отпустил меня, но опёрся обеими руками в стену, окружая меня своим разгорячённым телом. – Ты мой муж!        − Ты вспомнил? Какая неожиданность! Нужно было помнить об этом, когда ты обнюхивал постороннего омегу при мне.        − Стаси мой… друг. Он не любовник.        − Только не говори мне, что ни разу не спал с ним, − усмехнулся я, заметив, как Эштон отвёл взгляд. – Он ведёт себя так, словно ты принадлежишь ему. Что ты в нём нашёл?        − Иногда мне кажется, что он мой Истинный, − пробормотал Эштон, выпуская меня из ловушки.        − Забавно. Дрейк недавно сказал мне то же самое.        − Вот только не надо…        − Почему? Похоже, у вас одна болезнь на двоих. Только Дрейк уже излечился. Интересно, другие любовники Стаси тоже чувствовали нечто подобное? Я всегда считал, что при определении Истинного ошибок не бывает. А Стаси уже, как минимум, для двух альф почти Истинный. Но только почти.        − Я не знаю, что со мной происходит, когда он слишком близко. Его запах будоражит меня, притягивает, но не так, чтобы срывало все тормоза. В нём есть почти всё, что я люблю, но… Вот именно, что почти. Говорят, что встреча с Истинным меняет всё раз и навсегда. С ним не так.        − Он играет с вами, а вы… радуетесь, как глупые щенки, − вздохнул я, открывая дверь собственной одинокой спальни.        − Я переспал с ним однажды. Это было до встречи с тобой. Я пытаюсь бороться с этим непонятным притяжением. И прости меня, Тори. Такое больше не повторится.        − Надеюсь. ***** Всю последующую неделю Эштон не приходил ко мне в спальню. Я, наверное, должен был радоваться этому. Но почему-то чувствовал себя брошенным. Нелогичные чувства, порождённые нелогичными мыслями. У меня вообще к собственному временному супругу нелогичное отношение. А всё должно было быть так просто: пять лет прожить под одной крышей, иногда появляясь вместе на светских мероприятиях, родить общего ребёнка, поднять на ноги семейное предприятие и… вуаля! Каждый идёт своей дорогой, оставшись хорошими приятелями. Но… я сам не знаю, чего хочу. Если бы мы не встретились с Эштоном в клубе, возможно, что всё так и было бы. Если бы отец не заставил меня согласиться на договорной брак, я бы не взбеленился. Если бы мы познакомились иначе. Если бы… Если бы… Слишком много если бы. Ещё этот наглый Стаси выводит меня из себя!              Я всегда относился совершенно спокойно к другим омегам, часто попросту игнорируя их выходки в свою сторону. Кого-то бесило моё поведение, не совсем типичное для омеги, кто-то этому завидовал, кто-то из кожи вон лезет, чтобы заарканить альфу, а я всегда с лёгкостью находил общий язык с противоположным полом. Мне всегда удавалось отказать так, что на меня не обижались, а неудачное ухаживание перерастало в крепкую дружбу или просто хорошие приятельские отношения. Дрейк очень яркий тому пример. Омегам друзей со временем пришлось смириться с моим присутствием в жизни их альф. У нас с ними был нейтралитет. А Стаси… Он словно метит территорию, давая мне понять, что я ничего не стою, как омега. Я – ноль, пустое место, не способное удержать рядом с собой альфу. Это было обидно. Где-то в глубине моего сознания начинала ворочаться омежья гордость. Она точила коготки, намереваясь вырваться на волю и доказать, что ничуть не хуже других. Я никогда никого не пытался очаровать намеренно, мне это просто было не нужно. Но теперь… Честное слово, ещё пара выходок и я выйду на тропу войны. В конце концов, Эштон Блейр с его наглым обаянием не такой уж плохой приз. Истинный – это прекрасно! Вот только существует древняя поговорка о том, что лучше синица в руке, чем журавль в небе.        − Ничего себе синичка, − хмыкнул я, отвечая на собственные мысли при виде входящего в столовую Эштона.        − Доброе утро, Тори. Ты сегодня дома?        − Нет. Обычные дела. К тому же обещал Саю пообедать с ним в городе. А ты?        − Тоже весь в делах. Сегодня с утра встречаюсь с твоим братом на заводе. Он развернул бурную деятельность. Зря твой отец не передал руководство Дилану. У вас не возникло бы проблем.        − Отец редко кого слушает. Жаль, что тебя не было, когда мы обсуждали поправки к контракту. Моё требование поставить во главе Дилана вызвало бурю негативных эмоций с его стороны, − произнёс я, допивая свой утренний кофе.        − Я знаю. Мой адвокат поделился впечатлениями, − усмехнулся Эштон.              По заведённой традиции мы вместе позавтракали и Эштон уехал в свой офис. Я сделал несколько звонков, поговорил с экономом, обсудив текущие дела, и отправился в город. Нужно было заехать к Кристоферу и подписать некоторые бумаги, касающиеся патента. Заодно проверить, как идут дела по сборке первого опытного образца для установки на мою машину. Хотя, скорее всё-таки второго. Кристофер никогда не позволит мне рисковать зря, а значит, первым будет профессионал-испытатель. Ну, я по крайней мере постараюсь не пропустить испытания на полигоне.              Обед с Саем проходил как всегда весело и познавательно. Друг делился впечатлениями, описывая в красках подготовку к выступлению на благотворительном балу. Это мероприятие проводилось в столице два раза в год. Собранные средства шли на нужды детских приютов, больниц и других учреждений социального значения. В этот раз в программу бала входил и показ коллекций одежды от молодых, но уже популярных дизайнеров, в число которых входил и Сай. Дизайн одежды – одно из направлений его деятельности. Он у меня весьма творческая личность. Пока Сай углубился в свой планшет, пытаясь отыскать какую-то заинтересовавшую его статью, я решил наведаться в туалетную комнату. Как раз собрался покинуть кабинку, когда в помещение вошли несколько омег, бурно обсуждавших какие-то новости.        − Я когда увидел новые фотографии, просто пришёл в восторг, − воскликнул один из них. – Он просто совершенство!        − Кто именно, Кори, Блейр или твой обожаемый Стаси? – ответил незнакомому омеге слегка насмешливый голос.        − Стаси, конечно! Блейр просто глупый альфа, променявший такого красавца на невзрачного омегу.        − Кори, ты не прав, − отозвался ещё один омега. – Муж Блейра весьма красив, просто у него необычная внешность. А Стаси обладает классической красотой, как по мне так слишком вылизанной стилистами. Он слишком идеальный, словно напоказ.        − Ты ему просто завидуешь, Зак! – не сдавался фанат Девалаччи.        − А чему там завидовать? – хмыкнул беззлобно омега Зак, вызвавший мою симпатию. – Всё время меняет любовников, с отцом своего сына на ножах, всё время выставляет фотографии с чужими женатыми альфами. Кстати, это вообще некрасивый поступок. Не думаю, что супруг Блейра будет в восторге от так понравившихся тебе фото.        − Сам виноват. Едва прошёл медовый месяц, как его муж начал вновь ухаживать за Стаси. Явно же, что чувства не угасли. Не смог удержать мужа, кто ему виноват? Правда, Чарли?        − Прости, Кори, но я согласен с Заком. Стаси позволяет себе появляться с чужим мужем на открытии новых ночных клубов, ужинает в ресторанах, а потом выставляет фотографии в Сеть на своём личном сайте. Меня его самопиар уже порядком раздражает. Лучше бы вспомнил, что был талантливым танцором. Мне больше нравилось ходить на его спектакли, чем видеть провокационные фото.        − Стаси жаловался в одном из интервью, что его карьеру испортил Дрейк Периш. Тот ещё мерзавец, − фыркнул Кори, хлопая дверцей кабинки.        − А твой Стаси ему нервы все истрепал. Нельзя использовать детей в выяснении конфликтов взрослых. Я бы никогда не поступил так со своим мужем, − выговорил Зак.        − Согласен, − прозвучал спокойный голос Чарли и двое омег, не став дожидаться Кори, вышли за дверь. Вскоре, вымыв руки, ушёл и фанат Стаси.              У меня в душе клокотал вулкан. Я был зол. Даже не могу сказать, кого больше мне хочется придушить: Эштона за нарушение обещания не афишировать свои романы или Девалаччи за коварство. Оба хороши. Кипя гневом, я ворвался в зал, отобрал у Сая его планшет, быстро нашёл сайт Стаси и просмотрел все свежие фото. Судя по датам, он встречался с Эштоном в те вечера, когда мой дражайший контрактный муженёк оставался в городе, измученный делами. Интересно, неужели он не в курсе, что их снимали? За Стаси, наверное, целый штат фотографов таскается. Дрейка в своё время ужасно бесило, что эти господа едва ли не в супружескую постель к ним лезли. Он везде натыкался на фотографов и не всегда это были вездесущие папарацци. Часть из них нанимал сам Стаси. Это была одна из причин, почему Дрейк с ним расстался. Даже любовь к сыну не смогла пересилить отвращения к выставлению личной жизни напоказ. Ничего не объясняя, я чмокнул Сая в лоб и умчался в офис к Эштону. Нужно было срочно задать пару щекотливых вопросов. Теперь мне стало понятно, почему на последнем мероприятии в мою сторону косились и странно улыбались некоторые омеги. Благодаря Девалаччи, я выгляжу теперь молоденьким глупеньким обманутым супругом.