Как собака на сене

             Я медленным, почти черепашьим, шагом прогуливался по тенистым аллеям парка, прячась от летнего зноя. Сам себе придумал проблему и теперь маялся. Да, решение снять фильтры и почувствовать запах Эштона я принял, но привести сие решение в исполнение… Оказалось, что не настолько я смел, как мне думалось. Нервы и так шалят, а тут ещё и течка скоро должна начаться. Она всегда приводит меня в нестабильное состояние, быть может потому, что ассоциируется с нападением. До неё ещё целая неделя, а я уже трясусь. Хорошо, что у омег эта прелесть происходит лишь раз в четыре месяца. А у меня ещё и два дня вместо положенных пяти. Но с другой стороны из-за взбрыка моего организма я раньше не нуждался в услугах альфы или, на крайний случай, беты, всегда справляясь с лёгким возбуждением сам. Теперь же есть Блейр, который уже успел поинтересоваться, когда у меня срок.              Кстати, его опять выловил Стаси и потащил на очередное пати, из-за чего мы вновь поссорились. Я дулся почти неделю, закрывая дверь своей спальни перед носом мужа и ссылаясь на данное по контракту право отказа. А что? Пусть учится говорить наглому блондину простенькое такое слово «нет», если хочет нормальной интимной жизни. В первые дни нашего странного брака я пытался убедить себя, что мне всё равно с кем он занимается сексом, лишь бы его шашни не всплывали на поверхность. Немного лицемерно, конечно, зато в нашем случае вполне приемлемо. И всё было бы тихо, мирно и спокойно, если бы не выходки Девалаччи. Сколько уже было передумано, но я всё никак не могу понять, что же ему нужно? Он словно специально провоцирует меня. Быть может, он хочет, чтобы я разорвал брачный договор и ушёл от Блейра? Если он не в курсе наших дел, а я сомневаюсь, что Эштон стал бы их обсуждать со Стаси, то его поступки вполне логичны. Учитывая его самолюбие, он принял женитьбу бывшего любовника за отчаянный шаг? Типа Эштон захотел причинить бедняге Стаси боль и показать, как прекрасно он может прожить и без него? Такая мысль этому омеге вполне даже могла прийти в голову.              Мне, оценивая его поступки со стороны, вообще кажется, что все его мысли крутятся только вокруг собственной персоны. И, соответственно, поступки других он оценивает исходя из этого. Мы с Эштоном не слишком близки, опытный в любовных делах Девалаччи вполне мог заметить это. А уж устраивать пакости, чтобы забрать в свои ручки то, что считает своим он умеет. У меня до сих не выходит из головы тот его злобный насмешливый взгляд, которым он одарил меня, когда презентовал детские пуантики. Словно он знал, что с рождением детей у меня есть определённые проблемы. Подарок я, кстати, сжёг и совершенно не жалею об этом. Аура у него была плохая.              Как бы то ни было, Эштон на меня всю неделю злился. Пришлось унимать свои нервы и мириться. Вчера я собственноручно испёк вкусный персиковый пирог и угостил им мужа за ужином. В итоге угощение было с аппетитом сметено с блюда, а я оказался прощён. Правду говорит людская молва, что, хотя бы одна из тропинок к сердцу альфы пролегает через его желудок. Потом мы долго разговаривали, сидя на моём любимом месте, глядя на лунные блики, серебрящиеся на водной глади и слушая шум фонтана. У Эштона есть определённый талант: он умеет с помощью шуток и иронии превращать мои страхи во что-то несущественное, неважное и глупое. Рядом с ним я почему-то ничего не боюсь. Странное чувство, ведь мы знакомы лишь каких-то четыре месяца, но с ним я чувствую себя в полной безопасности. Так бывало раньше только в объятиях Дилана. Брат, зная меня лучше кого бы то ни было, всегда оказывался рядом в нужный момент, даря тепло и заботу. От папы я старательно скрывал свою нервозность накануне течки и тревогу в день рождения отца, то есть Гранта Риардона.              Чудно, но стоило мне узнать, что этот альфа не мой отец, как всё встало на свои места. Он достаточно хорошо ко мне относился, здесь я не могу ничего плохого сказать. Только его отстранённость раньше воспринималась мной как излишняя строгость и требовательность. Мне всегда казалось, что он слишком многого от меня хочет и поэтому я изо всех сил старался, чтобы быть лучше. Закончил лицей на два года раньше, поступил в университет, став самым молодым студентом. Получил диплом с отличием и кучу предложений о работе от самых крупных компаний столицы. Но мне хотелось участвовать в семейном бизнесе, а отец… Он похвалил меня, но и только. Оказалось, он искренне считает, что место омег дома в окружении детей. Мне было обидно. Хорошо, что я всегда, чтобы ни делал, ощущал поддержку папы и деда. Они мной гордились. Да и Коул всегда поддерживал. А общаясь с Эштоном, я с удивлением понял, что он совсем не против, если его муж будет иметь занятие по душе. Этот альфа даже где-то раздобыл сведения, правда, в общих чертах, о том, чем занимается моя маленькая фирма. Его заинтересовали некоторые наши разработки из той малой части, которая была в общем доступе. Про другие, весьма специфические, Эштон имел лишь туманные сведения. Глядя на плещущее в его глазах любопытство, я всё-таки пообещал кое-что ему показать. В ответ он огорошил меня предложением.              Дело в том, что свадебного путешествия у нас не было, сразу после торжества мы занялись каждый своим делом. А вчера Эштон предложил слетать на острова в Тихом океане, любые на мой выбор, и провести там недельку, позволив себе отдохнуть. Мне понравилась эта идея и я дал согласие. А сегодня мы собрались поужинать вместе в городе, а потом провести ночь вместе в городской квартире Эштона. Той самой, где я потерял свою невинность. Погружённый в свои размышления, я не заметил, как оказался вновь на набережной рядом с виллой. Постоял несколько долгих минут, потом посмотрел на часы. Пора было собираться. Ещё секунда и… мои фильтры, кстати, последние, что были в упаковке, полетели в воду. Других у меня с собой нет. Сегодня я должен был заехать днём к Кристоферу и забрать новую упаковку, но… Я паниковал и никуда не поехал. Так что отступать теперь некуда. У меня будет трудный вечер. Не помню уже, когда снимал фильтры в общественных местах. Очень и очень давно. Придётся сегодня погрузиться в омут разнообразных запахов и научиться с этим жить. Эштон сказал вчера, что с помощью фильтров я прячусь не от альфы, который напал на меня, а от жизни. Может быть, он прав.              Я надел тёмно-синюю рубашку из тонкого шёлка и чёрные струящиеся брюки, волосы расчесал до блеска и собрал в низкий хвост. Помню, как Эштону нравится перебирать пальцами мои длинные пряди. Макияж наносить не стал, лишь покрыл губы едва заметным полупрозрачным блеском. Из украшений витой браслет на запястье и маленькая серьга в ухе. Это и так слишком много для меня. С помощью советов Сая я пытаюсь найти золотую середину между моим привычным, слишком брутальным для омеги образом и чем-то романтичным, более подходящим моему полу. Свою любимую спортивную машину сегодня я оставил дома, Эштон прислал машину компании с водителем.              Когда я вошёл в приёмную, там было пусто. Секретарь где-то отсутствовал, дверь в кабинет Эштона была слегка приоткрыта, оттуда раздавались тихие, едва слышные голоса. Я окинул взглядом приёмную и с улыбкой заметил на подоконнике несколько изящных горшочков с нежными фиалками. Неужели? Сердце радостно встрепенулось, восприняв фиалки как ещё одну капельку надежды на чудо. Полный нетерпения я неслышно шагнул к приоткрытой двери. Хорошее настроение улетучилось словно дым, а я почувствовал себя облитым ледяной водой. Эштон сидел в своём кресле, а у него на коленях устроился Стаси Девалаччи собственной персоной. Он пристально смотрел в лицо моего мужа и нежно улыбался, а потом чуть наклонился и его чувственные губы коснулись рта Эштона. Секунда, другая, а поцелуй не прекращался.              Чувствуя, что начинаю задыхаться, я попытался втянуть в лёгкие воздух и почувствовал знакомый запах иланг-иланга, смешанного с доброй дозой ванили и фиалки, небольшой ноткой бергамота. Ещё чувствовался запах мёда, персика и… Эш? У меня закружилась голова. Запах омеги был слишком сильным и невозможным. Когда я в последний раз встречался с Девалаччи от него пахло иначе. Хотя я слышал, что у омег иногда изменяется запах, к примеру, во время беременности. Но… это же невозможно? Иланг-иланг, ваниль, фиалка и бергамот – это же мой запах! Для полного букета не хватало только сандалового дерева и… меня самого. Я встряхнул головой. Не верю, что двое омег могут пахнуть так похоже, ведь у каждого из нас свой уникальный запах. Услышав быстрые шаги в коридоре, я отпрянул от двери, метнулся к окну и встал, пытаясь нацепить на лицо маску холодного равнодушия. Боль душила как змея, вызывая желание… Чёрт возьми! Я не плакал с пятнадцати лет! Всегда держал себя в руках. В приёмную влетел секретарь, заметил меня и… едва заметно, едва уловимо ухмыльнулся. Он знал. Похоже, Дрейк оказался прав, высказав предположение, что Стаси вполне мог купить этого сучонка. А может, он очередной фанат Девалаччи.        − Знаешь, скольких таких, как ты, Стаси купил? Окучивая очередного богатого альфу, он всегда покупает их секретарей, − оскалился я и заметил, как он побледнел. Бинго!        − Я не понимаю вас, мистер Блейр, − проблеял секретарь, испуганно косясь на меня. Видимо, моя очаровательная улыбка была потрясающей.        − Не трясись. Мне на тебя наплевать. Кстати, передай моему дражайшему супругу, что я отменяю ужин и на все остальные его предложения я отвечаю отказом. Пусть идёт к чертям собачьим! Дословно передай!              Я гордо поднял подбородок, усмехнулся и прошествовал на выход. Как же хорошо, что машина дожидалась нас с Эштоном внизу на парковке. Не пришлось вызывать такси. В машине было темно и я позволил нескольким слезинкам скатиться по щекам. Внутри всё будто заледенело. За что так? Договориться со мной об ужине и романтическом вечере, а потом, зная, что я скоро приеду, целоваться с другим. Неужели он не понимал, что мне такое зрелище не понравится? Тем более со Стаси Девалаччи в главной роли. Когда машина остановилась у крыльца виллы, я молча вышел и махнул шоферу, отпуская его. В моей комнате царил беспорядок, напоминая о том, с каким желанием я собирался на встречу с Блейром. Глупыш. Столько надежд и всё впустую.              Убрав вещи, лёг на кровать и закрыл глаза. Спокойствие не приходило. Сердце по-прежнему беспокойно стучало, вызывая мелкую дрожь. Я потрогал лоб – горячий. Внизу живота разгорался пожар. Странно. Симптомы похожи на начало течки, но до неё ведь ещё почти неделя. Я встал и начал беспокойно метаться по комнате, а потом выскочил и помчался в ту половину дома, где была спальня Блейра. Мне было необходимо убедиться, что подозрения беспочвенны. Мне больше не хотелось, чтобы он оказался моей парой. Не хотелось. Я едва не сорвал тяжёлую дверь с петель и с разгона влетел в комнату, чтобы… поплыть в тот же миг. Меня окутал самый чудесный аромат, который только можно представить: дикий мёд, персик, пряный розовый перец, цитрусовая нотка мандарина и… белый кедр. Всё то, что я всегда любил, плюс что-то ещё, особое, сводящее с ума. Запах Эштона пропитал всю комнату.              Я словно сомнамбула преодолел расстояние и лёг на его кровать, притянув к себе подушку. Втянул носом запах и… заплакал от отчаяния. Моя кожа начала гореть, дыхание убыстрилось, в паху потяжелело, а сзади… Я тёк. И хотел его. Хотел Эштона Блейра. Своего Истинного альфу. Головой я отрицал собственные желания, а тело жило своей жизнью. Я перевернулся на спину и сунул руку за пояс брюк, под ставшее тугим бельё. Ставшая слишком чувствительной плоть обрадовалась прикосновениям. Я забылся, полностью отдавшись чувственному наслаждению. Запрокинул голову назад, выгнулся дугой и кончил, протяжно застонав. В тот же миг ожил мой телефон в кармане брюк. Я нехотя ответил и сразу услышал полный гнева голос Блейра:        − Тори, я больше не намерен терпеть твои выходки! И отказы твои я больше не приму! Почему ты отменил ужин? Почему ты не позвонил мне лично?        − Потому, что ты был занят, − едко произнёс я, поднимаясь с его постели. – Знаешь, Эштон, воспитанные люди закрывают дверь, перед тем, как заниматься сексом с любовником.        − О чём ты? – Эштон замолчал, а потом вкрадчиво спросил: − Ты не звонил? Тори, ты всё-таки приезжал в офис?        − Странные вопросы для того, кто сам пригласил меня на ужин и даже удосужился прислать машину с шофёром, − произнёс я, подходя к высокому окну возле лестницы. Оттуда открывался вид на реку. Похоже, собирается дождь. Как кстати. Как раз к моему настроению.        − Тори, я не знаю, что ты видел, но всё не так, как могло показаться, − прозвучал в трубке тихий осторожный голос Блейра. Я хмыкнул.        − Я рискнул, Блейр. Выбросил чёртовы фильтры, чтобы увидеть тебя с Девалаччи. Просто замечательно. Идите вы оба к чертям! Я не хочу тебя видеть. А знаешь, что самое смешное в этой ситуации? Ты мой Истинный!        − Не может быть. Тори! Где ты сейчас?        − Я в собственном доме, а где ты? А, впрочем, мне плевать! У меня другая забота. Нужно найти себе подходящий член и погасить пожар в теле. Хорошо, что здесь обретается куча бет. Кто-то да присунет, сжалится над бедным омегой, от которого отказался его альфа.        − Тори, у тебя течка? – Эштон рявкнул в трубку так, что я от испуга её едва не выронил.        − А что? Тебя это как-то касается? Мотай к своему Стаси, Эштон, − мне вдруг стало весело. Жизнь летела скоростным поездом под откос, а мне стало весело. Пойти, что ли, под дождём погулять. Вон, первые капельки уже ударили по стеклу.        − То-р-р-и-и!        − Пока-а, Эштон! У меня дело. Такое важное дело. Подходящий член – это важно.              Я бросил телефон на подоконник и приложился горячим лбом к прохладному стеклу. Меня вновь начало потряхивать, тело вновь горело огнём и требовало альфу. Одного единственного альфу, которого я видеть не хотел. Не может быть, говоришь? Значит, я в роли Истинного Эштону Блейру не подхожу? Претензии не ко мне!Высказавшись по поводу бет, я погорячился. Мне попросту захотелось выбесить самонадеянного альфу. Никто мне не нужен. Сам справлюсь! Не знаю, сколько я простоял у окна, погрузившись в свои невесёлые мысли.              На улице хлестал летний дождь, и мне вдруг на самом деле захотелось почувствовать его прохладные капли на своём разгорячённом теле. Я быстро начал спускаться по лестнице, потом пересёк гостиную и устремился к тем дверям, которые вели к овальной наружной лестнице. Странно, но дом словно вымер. Единственный бета, который попался мне на пути, при виде меня побледнел и шустро ретировался, словно привидение увидел. Я удивился, конечно, но останавливаться не стал. Вылетел на мокрое крыльцо, поднял голову кверху и с наслаждением почувствовал резкие струи дождя. Такие прохладные и такие чудесные.              Я кружился, пританцовывал и смеялся, наслаждаясь прохладой. Наверное, в тот момент я напоминал сумасшедшего. На мне не осталось ни одной сухой нитки. А потом… потом я упал на колени, и по лицу потекли то ли слёзы, то ли капли летнего дождя. Во мне вновь горело пламя, но его, к сожалению, нельзя было потушить водой. Этот жар требовал удовлетворения. Быть может, небо сжалилось надо мной, потому что сильные руки подхватили меня и прижали к широкой груди, а притягательный запах альфы вскружил голову, заставил зарыться носом в его мокрые волосы.        − Что ты здесь делаешь, глупенький мой? – Мистер Совершенство погладил меня по плечам.        − Пошёл искать свободный член и не нашёл. Слушай, а почему от меня все шарахаются, как от привидения? Я такой страшный?        − Я через эконома передал, что оторву член любому, кто дотронется до тебя, − рыкнул Блейр, заставив меня фыркнуть.        − И кто ещё меня называл собакой на сене? Ты меня не хочешь, но и другим не даёшь!        − Тори, что по-твоему, я делаю под дождём?        − Гуляешь?        − Я тебя искал, сокровище моё упрямое, − проворчал Блейр, вставая на ноги. Мою расслабленную и пригревшуюся тушку он с рук так и не спустил. А мне сопротивляться было лень, его запах окутал меня, словно уютный кокон.        − Я думал, что ты в городе.        − Я и был в городе. Ты под дождём уже час, как мокнешь. Я уволил секретаря, − услышав эти слова, я только хмыкнул. Эштон же вздохнул и признался: − Периш был прав. Стаси купил мальчишку. Он сливал ему всю личную информацию, которую знал, в том числе, где и когда я бываю. Так Стаси меня и находил.        − Мне плевать, Блейр. Отпусти меня, − приказал я, при этом, противореча сам себе, крепче вцепившись в его крепкую шею.        − Не могу, ты меня держишь. И не хочу, Тори, − прошептал мне в ухо Эштон. – Я горю так же, как и ты. Твой запах… Я его чувствую. Он прекрасен!        − Шевели ногами, Блейр! Трахни меня, а потом я тебя пошлю к Стаси, − выдохнул я, почувствовал горячий поцелуй на своей шее.        − Я подумаю, котёнок!        − Убью!              Блейр пронёсся по дому как метеор, влетел в мою спальню и аккуратно поставил меня на ноги. Метнулся в ванную, притащил пушистое полотенце и первым делом занялся совершенно не тем, чего мне больше всего хотелось. Он начал энергично вытирать мои мокрые волосы, довольно фыркая. Ему нравилось! Кошмар! Какой-то альфа-извращенец. У меня течка, а он волосы мне вытирает. Я выглянул из пушистого плена, бросил взгляд на его пах и… довольно ухмыльнулся. Там был такой бугор! Кто-то основательно возбуждён. Недолго раздумывая, я потянул свои руки к заветной цели, быстро расправился с ремнём, молнией и…        − Торр-ри, − просипел сверху Блейр, отбрасывая полотенце и начиная стягивать с меня мокрую прилипшую одежду. – Я еле сдерживаюсь!        − А зачем? – Эштон присел и потащил мокрые брюки с моих ног вместе с бельём. Когда возбуждённая плоть вырвалась на свободу, я довольно застонал.        − Тор-р-ри, − тональность изменилась. Альфа втянул нервными ноздрями мой запах и тут же накрыл жадным ртом мой член, заставив меня запрокинуть голову назад и запустить пальцы в его мокрые, слегка закудрявившиеся волосы.              Эштон словно душу из меня высасывал, так было сладко и возбуждающе. Ласкал языком головку, небольшие яички, проникал пальцами в истекающий смазкой вход и урчал при этом, как голодный кот. Эти звуки сводили меня с ума не хуже его аромата. Я подавался вперёд, стараясь проникнуть глубже в манящий рот Эштона. В данный момент мне было неважно, что между нами есть проблемы, что где-то в городе строит очередные планы Девалаччи, что я не знаю, как со всем этим поступить. Всё отошло на другой план, оставив только страсть, жаркий огонь, разгорающийся в наших телах и одуряющий запах общего возбуждения.              Я громко вскрикнул и выплеснулся, а Эштон… На его довольном лице было непередаваемое выражение, словно он только что съел самый лучший десерт в мире. Я засмеялся и улетел. На кровать, чтобы тут же быть накрытым большим телом Эштона. Он забросил мои ноги себе на плечи, перецеловал каждый пальчик на обеих, облизал тонкие лодыжки, провёл горячими ладонями по внутренней стороне бёдер и осторожно, нежно раздвигая стенки, проник в меня своим напряжённым естеством. Это было так правильно, так хорошо, что я выгнулся дугой и застонал, от наслаждения прикрыв глаза. Эштон накрыл ладонями мои соски, поиграл с ними, вызывая непрерывную дрожь, затем скользнул чуть выше и приласкал ключицы, маленькую ямочку, сильные пальцы приласкали тонкую шею. Я извернулся, попытавшись ухватить эти пальцы губами. Эштон заметил моё желание, и через миг я ощутил их в своём рту. Втянув их, насладился их вкусом, слегка прикусил и двинул бёдрами, прося большего. Мой альфа сделал чувственное медленное движение, и меня пронзило острое, ни с чем не сравнимое желание. Эштон двигался мощно, каждый раз вызывая взрыв в моём возбуждённом мозгу и очередную чувственную волну в теле. Было ощущение, что моё тело колышется на волнах, то взлетая в небо, то падая в глубину. С Эштоном и раньше было великолепно в постели, но сегодня, сейчас… Это был рай. Рай для нас двоих. Не успел я кончить, как почувствовал в анусе напирающий и растущий узел. Эштон сделал последний толчок и полностью втиснулся в меня. Оргазмы один за одним едва не свели меня с ума. Я даже не представлял, насколько это прекрасно.        Из моей спальни мы выбрались спустя два дня, измотанные, но довольные. Я либо приставал к Эштону, заводясь с полуоборота, либо спал, набираясь сил. Где-то между этим альфа умудрялся меня покормить и перекусить сам. Все мои предыдущие течки по сравнению с этой были сущим пустяком.В объятиях Эштона мне было настолько хорошо, что где-то в промежутках между любовными схватками я принял решение: он мой и никому я его не отдам! Дед меня воспитывал бойцом, и я должен бороться за своё счастье. Блейр пока ещё не в курсе, но скоро ему предстоит узнать, что он больше не свободен.