Как собака на сене

             Утро для меня началось отвратительно, впрочем, как всегда в этот день. Я сидел за столом, пил кофе и с ненавистью смотрел на продолговатый прозрачный пластиковый контейнер. В него была бережно упакована ветвь с ярко-зелёными листьями и нежными зеленовато-желтыми крупными цветами. Я с пятнадцати лет получаю регулярно такой презент и тонкий запах этих цветов помню отлично. Краем уха услышал бодрые шаги Эштона и через секунду тот появился в столовой. Он направился было к своему привычному месту, но заметив яркую коробку на столе, остановился рядом и поинтересовался:        − Презент от поклонника?        − Чтоб он сдох, этот поклонник, − рыкнул я. Эштон удивлённо вскинул чёрную бровь.        − У тебя неприятности?        − Угу. Лет семь уже как неприятности.        − Тори, мы женаты. Я не просто хочу, должен знать, если тебе угрожает опасность. Хочешь ты этого или нет, но я обязан защищать твою жизнь, − Блейр поставил крупные ладони на стол и навис надо мной. От его бодрого настроения не осталось и следа. Я вздохнул и поставил чашку на блюдце.        − Меня обязан был защитить Грант, а он попросту не захотел поверить!        − Тор-р-ри!        − Садись и завтракай, а я расскажу, − сдаваясь, предложил я Эштону. Честно говоря, устал я от этой истории, и от мерзавца, который много лет меня преследует.        − Да как-то завтракать уже расхотелось, − буркнул Блейр.        − Не ворчи. Садись и ешь, − насупил я брови и строго зыркнул на мужа. Тот усмехнулся, поднял лапки кверху и устроился за столом, подвинув к себе порцию с овсянкой, сдобренной фруктами и мёдом. Сластёна.        − Я завтракаю, − произнёс Эштон, демонстративно начиная жевать. Я не дурак, намёк понял.        − Эта дата знаменательна не только тем, что много лет назад в этот день родился Грант Риардон, но и тем, что семь лет назад у меня началась течка.        − О! Ты помнишь такую дату?        − Молчи! Пришлось запомнить. Мне было пятнадцать, и я был глупеньким наивным мальчиком. У отца был юбилей и празднование этого события проходило у нас дома. Было приглашено много гостей, в основном деловые партнёры отца, нужные люди и друзья семьи. Течка началась неожиданно, буквально за несколько часов до того, как должны были начать съезжаться гости. У многих омег первая течка проходит довольно мягко, особенно в первый день. Папа срочно привёз для меня всё, что могло пригодиться. Я от друзей-омег, течка у которых началась раньше, чем у меня, знал достаточно о том, что нужно делать.        − Представляю, о чём вы беседовали в уютной тишине твоей комнаты. Первая течка у юных невинных омег, − улыбнулся и подвигал бровями Эштон, заставляя меня покраснеть и немного расслабиться. Всё-таки сейчас я был у себя дома, в полной безопасности и не стоило нервничать.        − Пошляк. Папа остаться со мной не мог, как ты понимаешь. У него были обязанности, как у хозяина дома. Так что остался в своей комнате, утащив к себе Арчи. У меня тогда был пёс породы кане корсо: сильный, умный, воспитанный как охранник. Лоснящаяся чёрная шерсть, добрейшая морда и очень понимающие глаза. Жаль, что его давно уже нет, мне его дед подарил специально, чтобы защищал.        − Если бы знал, подарил бы тебе собаку вместо кота. Кстати, а где он?        − Он обаял повара, так что большую часть дня Шер проводит либо на кухне, либо в саду. Ко мне только ночевать приходит, − усмехнулся я. – Он весьма свободолюбивый.        − Прямо как ты.        − Скорее, как ты. Умеет в нужный момент подлизаться, − хмыкнул я. – В общем, в доме играла музыка, гости веселились, а я… Я знал, что внизу много альф. С одной стороны, мне было страшно, а с другой, хотелось оказаться ближе, почувствовать запах. Это естественное желание во время течки. Я ещё полностью не осознавал свои желания, но меня тянуло вниз. В итоге я тихо подобрался к лестнице, когда услышал чьи-то шаги. Незнакомые шаги.        − Тебя… изнасиловали? – Эштон напряжённо уставился на меня и в его глазах было что-то такое, что я поспешил ответить.        − Нет! Тот человек, альфа, он напал на меня. Стал обнюхивать, что-то шептать. Я от испуга не мог разобрать слов, единственное, что запомнил – он сходил с ума по моему запаху. Всё время шептал название цветка. Вот этого самого, − кивнул я на прозрачную упаковку. – Он потащил меня в одну из гостевых комнат, попутно пытаясь раздеть. Я не мог кричать, он закрыл мне рот ладонью. К счастью, вовремя появился Арчи, которого я прикрыл в комнате. Он вцепился в запястье незнакомца, тот закричал от боли. А потом в комнату ворвался Дилан.        − Действительно, к счастью.        − Да, вот только брат пострадал. Альфа был сильнее и опытнее. Он вывернулся, разбил о голову Дилана вазу и сбежал. Лица его в полумраке не рассмотрел ни я, ни тем более брат, который видел лишь силуэты в тёмной комнате. Дилан решил проведать меня, а потом услышал шум и бросился на помощь.        − Значит, мерзавца не поймали?        − Нет. Отец вообще не стал поднимать шум, он сказал, что я сам виноват, спровоцировал своим запахом тёчного омеги добропорядочного альфу, потому как другие к нам в гости не ходят.        − А мне вот интересно, что делал этот добропорядочный альфа на жилом этаже? Не думаю, что для гостей нормально шастать по чужому дому, − задумчиво произнёс Эштон, отодвигая полупустую тарелку. – Прости, но мне кажется, что будь ты родным сыном Гранта, он так бы не поступил. Лично я порвал бы любого на его месте.        − Я думаю, что тот альфа был там не случайно. Через год он впервые прислал мне цветок иланг-иланга и записку. Он написал, что хотел почувствовать мой запах и не ошибся. Возможно, что кто-то сказал ему, что у меня началась первая течка.        − Он однозначно близкий друг семьи. Постороннему человеку или малознакомому не сказали бы об этом. Первая течка у омеги – это своего рода значимый этап взросления.        − Я тоже допускаю, что мой преследователь – один из друзей отчима. Возможно, что он иностранец и бывает в нашей стране редко. Я поэтому начал носить фильтры. Всё время боялся почувствовать его запах.        − Ты его запомнил? – живо поинтересовался Эштон.        − Да, запомнил. Неприятная для меня смесь из корицы, гвоздики, с нотой чёрной смородины и пиона. Плюс было что-то ещё, но я не могу определить. Резкое такое. Немного приторный аромат, как для альфы. К тому же терпеть не могу корицу, − усмехнулся я.        − Я тоже. Зато обожаю ваниль.        − Я заметил.        − Он шлёт тебе цветок каждый год? И записку? – Эштон встал и подошёл ко мне. Положил руку на коробку и спросил: − Позволишь?        − Да. Только не сильно вдыхай аромат, а то я не настроен на секс сейчас, − улыбнувшись, предупредил я альфу. – Запах иланг-иланга действует как афродизиак на альф.        − Да? – Эштон удивлённо глянул на меня, осторожно открыл упаковку, провёл кончиками пальцев по нежным лепесткам и потянул носом. Через миг он даже зажмурил глаза от удовольствия, а я насторожённо замер. – Как чудесно! Мне всегда нравился! Ты так пахнешь?        − Пах. Сейчас у меня почти нет запаха. Мой врач сказал, что это из-за стресса. Защитная реакция организма, − вдруг произнёс я, правда сорвалась с языка сама, непрошенно. Эштон бросил на меня быстрый взгляд и закрыл упаковку.        − Значит, в клубе ты мне соврал? Тогда ты сказал, что пьёшь подавители запаха, − напомнил он мне, вытаскивая из конверта, пришедшего с подарком голубой лист бумаги.        − А я что, должен каждому незнакомому альфе рассказывать о своих проблемах?        − Конечно, нет. Но мог бы рассказать потом, − немного обиженно бросил муж, вчитываясь в послание преследователя.        − Не думал, что тебе интересны мои проблемы, − ответил я, почему-то смутившись. Неужели в словах мужа кроется забота? Нет. Не может быть. – Что там? Обычно он пишет пошлости.        − Ему не понравилось, что мы заключили брак. Мне кажется, что твой поклонник решил перейти от слов к делу. Я приставлю к тебе охрану, − решительно произнёс Эштон, пряча лист вновь в конверт, а его уже к себе в карман.        − Это пустая угроза. Так что не нужно. Прошло семь лет, Эштон. Если бы он хотел, уже давно предпринял бы шаги, − равнодушно пожал я плечами, хотя на самом деле мне стало страшно. Вот только таскаться везде с охраной жутко не хотелось.        − Не волнуйся, Тори, − словно догадавшись о чём я подумал, улыбнулся хитро Блейр. – Ты моих парней даже не заметишь.        − То есть здоровенные шкафы за мной таскаться не будут? – уточнил я.        − Нет. Точнее, конечно, будут, но незаметно. Они профессионалы, Тори. Не спорь со мной. Или так, или будешь ходить под охраной шкафов, − шутливо пригрозил Блейр.        − Согласен на твоих невидимок, − засмеялся я.              Эштон уехал на работу, а я пошёл прогуляться по парку. Удивительная природа «Стефании» всегда действовала на меня умиротворяюще. Я, возможно, даже вытащил бы фильтры, чтобы почувствовать все запахи цветов, травы и деревьев, но альфы-охранники, альфы-туристы. Не стоит рисковать собственным спокойствием. Эштон удивил. Он не только заметил мою тревогу, но и настойчиво поинтересовался её причинами. А я всё время думал, что ему нет до меня дела, разве что кроме секса. Да и тот только из-за желания иметь ребёнка. Многие люди верят, что первое впечатление оно самое верное. В первую нашу встречу я прозвал Эштона Блейра «Мистер Совершенство». Быть может, я был не так уж далёк от истины? И не все мои выводы о нём правильные?              Ему пришёлся по вкусу аромат иланг-иланга. Мне он тоже нравится, если бы только не напоминал о том кретине, который зациклился на моём запахе. Иланг-иланг то самое сердце моего омежьего аромата. Во время моих коротких и почти не сводящих с ума течек именно он становится самым заметным. Им начинает пахнуть не только смазка, вытекающая из меня, но и мои волосы, моя кожа. Я весь начинаю благоухать иланг-илангом, как экзотический цветок. А ещё Эштон Блейр любит чай с бергамотом и булочки с ванилью. Интересно, что бы он сказал про фиалки и сандаловое дерево? Ему по вкусу три аромата из пяти. Шальная мысль закружилась вальсом в моей голове. Я попытался отогнать её, но она всё возвращалась и возвращалась. Такая навязчивая и такая манящая. А вдруг? В голове каждого омеги при виде красивого статного альфы возникает такая мысль, формируясь в простой короткий вопрос, в котором так много всего потаённого: «А если это ОН?» Лучший, единственный и неповторимый. Я не привык рисковать. Я не хочу рисковать. Моё сердце вполне устраивает меня целым и невредимым.              Я влетел в свою комнату ещё более взбудораженным, чем был перед прогулкой. «Собака на сене?» − вспомнил я слова Эштона в свой адрес. Точнее, это был намёк на то, что я сам не знаю, чего хочу? Неужели он хотел сказать этим, что готов попробовать превратить наш контрактный брак в настоящий? Сердце от волнения стучало, как сумасшедшее. Если Эштон Блейр окажется моим Истинным, то все наши разногласия и проблемы решатся сами собой? Ага. Конечно. А настырный Стаси Девалаччи улетит на гастроли на Луну. Там как раз станцию готовят к эксплуатации. Может, ему билет туда подарить?              Я упал на постель, закрыл глаза, раскинул руки в стороны и попытался успокоиться. «Спокойствие, Тори. Только спокойствие», − тихонько бормотал я. Не стоит спешить. Нужно подумать. Наверное, стоит всё же снять фильтры и рискнуть. Честно признаться, Блейр достоин такой попытки. А я хочу ребёнка и не хочу терять «Стефанию», да и… Эштон Блейр меня чертовски привлекает и не только бешеным темпераментом в постели. Пусть я и собака, которая лежит на сене, но если мне понравится вкусная косточка, то… Пусть другие бегут подальше, иначе покусаю! Я поразился собственным мыслям и расхохотался. Какая же глупость временами лезет в голову? Кошмар! Я ещё не знаю аромата Блейра, а уже собираюсь с кем-то за него воевать. Дожил!              После моего эмоционального всплеска, я уснул как младенец и проспал до самого обеда. Зато встал бодрым и полным сил. Самое то перед ужином у родителей. Хорошо, что сегодня соберутся только свои: приглашены мы с Блейром, Дилан со своим парнем, мой опекун и несколько друзей. Ехать ужасно не хочется, но надо. По поводу Эштона решение я принял. Надеюсь, что правильное.