Моя неприличная материковая Испания

В номере маменьки коршуном несусь на кухню. К помойному ведру. Ну, конечно. Там стоит уговоренная бутылка из-под «кавы». Рвусь к холодильнику. Бутылка с «розато» тоже серьезно потеряла в содержимом. Сзади виновато трусит мать. — Вот видишь, что получается, если все намешать, — держится она за виски. — Никогда так не делай. Под ананасик и фрукты шампанское сама не знаю, как уговорилось. Быстро так… — Так я и не сделал! — рявкую. — Все понятно с тобой. Сиди в номере, дыши свежим воздухом. И больше никаких ананасиков. Сейчас сгоняю на завтрак и притащу тебе чай, сахар и лимон. Вот это и будешь пить. К обеду оклемаешься. Потом пойдем на море. Крепкий чай с сахаром и двумя-тремя дольками лимона — это отличный рецепт от похмелья, если надо быстро прийти в себя. Секрет «ноу-хау» мне подсказали как-то знатоки дела, и не ни капли не ошиблись. Мать со вздохом открывает дверь на балкон. — Ой, смотри, там на дальней пальме опять эти птички сидят. Кушают что-то! Близоруко щурюсь на дерево вдали. — Мать, но это у тебя дальнозоркость возрастная. А я там не фига не вижу! Да нет там никаких птичек. Хотя что-то в ветвях и вправду движется. — Слав, ты же не пропустишь утреннее купание из-за меня? — меняет тему мать. В столовой быстро завтракаю жареным беконом и …совершаю колоссальную ошибку, когда решаю вынести прихваченную для родительницы еду «в открытую», в салфетке. Ко мне тут же несется местный распорядитель общепита и тыркает под нос табличку на русском языке капслоком. «ВЫНОСИТЬ ЕДУ КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНО!». Примечательно, что табличек на других языках в ресторане в помине нет. Испанцы тырят еду горами, но своих никто демонстративно не замечает. Немцы втихаря набивают полные рюкзаки. Но делают это, пока никто не смотрит. Китайцы и японцы едят, пардон, как не в себя. Вот я бы не смог, как они, отправить в желудок за раз пять порций йогурта или мороженного. Пардон, одно место слиплось бы. Меня спасает «шоколадный заяц», подтверждающий наличие со мной на отдыхе пожилой леди, которая может себя плохо чувствовать. Благодарно киваю негру. Метрдотель не хотя пропускает меня. На выходе в последний момент мстительно прихватываю все-таки пару порций мороженного. Ему мать радуется как ребенок и вцепляется в пластиковый стаканчик первым делом. На пляже наконец-то иду налегке, прихватив подстилку, полотенце, кремы, воду и немного мелочи на пиво или сангрию, если вдруг потянет. А волны-то без маменьки зашибись просто. Долго настраиваюсь на купание. Смотрю, как они идут, с какой скоростью, интенсивностью и т.д. Вычисляю момент правильного «вхождения». Наконец решаю, что момент подходящий. И боком быстро вбегаю, пока мне не становится по плечо. Отталкиваюсь и плыву по касательной волны. Главное в таком деле — это не попасть в гребень, уйти от него вовремя. Два гребня подряд — это вообще смерть. Есть вариант, когда гребень неизбежен — нырять в его основание. И выныривать от водоворота. Но тогда может пойти третья… А на вдохе, сцуко, захлебнешься. После чего на раз потерять ориентацию. Не сексуальную. Конечно. Но уже последнюю в жизни. Наплававшись, а больше наскакавшись на волнах, также боком и все время глядя на море, ретируюсь к берегу …и вижу идиота Джулио! Парень у меня на глазах пытается войти в море всем фронтом живота, причем идет очень сильная волна, как раз гребнем, который точно собьет с ног. Единственный шанс — развернуться боком, и то лицо забрызгает. Джулио предсказуемо исчезает под водой. Его крутит в вихре. Но затем в волнах перерыв. Обычно идет подряд вот три-четыре таких крупных, а затем море немного стихает. Вытаскиваю Джулио на берег. От модной прически и следа нет. Волосы у парня все в песке. Он выглядит растерянно и счастливо лыбится на меня. — Are you nut? You could get drowned right here! It was very foolish. (Ты придурок? Ты мог утонуть только что! Это было очень глупо с твоей стороны), – ору на Джулио. Я действительно сильно рассержен. Море — это совсем не игрушки. А он повел себя как ребенок, которого приводит в восторг все необычное. Почему-то совсем маленькие дети моря не боятся. Может, просто не представляют, какую угрозу оно несет. При этом мужик-лодочник, вовремя врезавший мне по паху, свои обязанности исполняет далеко не с самым большим рвением. Он часто исчезает с пляжа, потом возвращается со стаканчиком кофе… Еще с одним. И еще. И отрубается на своей же дежурной раскладушке! Очень странный эффект. Впервые в жизни вижу, чтоб людей морило в сон от этого напитка. Надо будет выяснить, с чего бы это. Джулио трудно еще привести дыхание в порядок. Потому он ничего не говорит. Беру бутылку с водой и протягиваю парню. — Wash you eyes and mouse (промой глаза и рот), — разваливаюсь на подстилке на спине. Он послушно выполняет команду. Остатки воды выливаю ему на башку. С мокрыми волосами Джулио смотрится совсем молоденьким. Но тело уже хорошо. Узкие бедра на фоне крепких плечей, по-юношески плоский живот. Стройные ноги с четко прочерченной мускулатурой. Дело только портят косматые подмышки, которые многие в Европе не бреют. Как юноши, так и девушки. — I just want to copy you. Can you teach me? (Я просто хотел скопировать тебя. Ты можешь научить меня)? — робко наконец выдает Джулио. — You looked so cool in the sea (Ты выглядел круто в море). Учить Джулио плавать в море с волнами желанием я не горю, но если пацан решится заняться самообразованием ради завоевания моего внимание, это будет уже на моей совести. Киваю, переворачиваясь на живот. — Ok (хорошо). На поясницу мне тут же водружается зад Джулио в еще мокрых трусах. Он с хохотом вжимает мои плечи в ткань подстилки. Быстро разворачиваюсь, подминаю пацана под себя. Вишу над ними на руках пару секунд. Со стороны выглядит, что мы дурачимся. Вон, напротив, так сделали во вполне натуральной компании молодые немцы, которых сюда занесло каким-то чудом. Две девчушки и двое пацанов. Но Джулио вздрагивает, смотрит на меня очень пристально и …явно ждет продолжения шуточной борьбы прямо на пляже, как нечто вполне естественное. Бл*ть. Но рядом-то дети, да и сам Джулио для меня еще ребенок! Целующиеся и ничего не стесняющиеся мужские парочки, далеко не единицы, потом я вижу в Мадриде. Одна из них, тоже совсем молоденькие, сидели у меня на глазах в парке днем в центре и увлеченно ласкали пальцами лица друг друга. Смотрелись они вполне эстетично. И, как ни скорбно заметить, тыркать пальцами в парочку начали именно наши. Сами испанцы на мальчишек никак не реагировали. А представить себе такое в современном Питере и днем…теперь достаточно трудно. Потому у меня шок. — Сommon. Lets go to the sea! — вместо поцелуя бросаю Джулио. Он разочарован. Видно по мордашке. Но снова загорается тем, что по возвращению домой сможет похвастаться друзьям купанием в разъяренном море. — Stand sideways. Ready, steady, go! (Стой боком. На старт, внимание, марш!), — бросаю Джулио, когда вижу перерыв межу сильными волнами. Мы вбегаем в море, и снова начинаются волны. В глазах пацана появляется липкая паника. В воде высота волн совсем другая, чем кажется с берега. На нас надвигается водяная стена, как будто нашего или в полтора раза больше роста. — Сloose to me. Turn you back. Аnd just jump on five (Ближе ко мне, повернись ко мне спиной, прыгай на счет «Пять»), — коротко командую, плотно прижимая к своему животу Джулио рукой и держа его за талию. — This is not sex. (Это не секс). Всего-то и надо вовремя оттолкнуться и «перепрыгнуть» волну. Она сама поднимет тело и вытолкнет вовремя его наверх. А потом также мягко опустит. От страха Джулио делает все правильно. Но подпрыгивает на четыре. И я получаю, не сильно, но плечом по челюсти, повернутой в сторону волны. Главное, это всегда смотреть на нее и не отвлекаться ни на что другое. И все-таки мы перепрыгиваем. Джулио в восторге и рвется повернуться ко мне лицом, чтобы высказаться. Но уже идет вторая волна. Приходится буквально силой держать парня. С каждым разом у него выходит все лучше. Но и волны усиливаются. Ловлю промежуток затишья. Отпускаю тело и кричу: — Run to the beach as fast as you can (Беги на берег так быстро, как можешь). И отвлекшись на Джулио, пропускаю, как за спиной волна начинает заворачиваться в гребень. Ну все, трындец котенку. Теперь точно придется нырять. На берегу я падаю без сил на подстилку. Лежу минут десять, приходя в себя. Джулио, как угадав, прикуривает сигарету и протягивает ее мне. Курю. — Can we do it again in a while? (Может быть, повторим через какое-то время?), — улыбается белоснежной приятной улыбкой он. Звучит двусмысленно. Прямо как, «может, хочешь еще разок?». Да и вообще было похоже на секс. Лежал я потом также вымотано. Поднимаюсь, треплю парня по волосам. Смотрю на море. Там уже совсем на айс. В волнах выше двух своих ростов я принципиально не купаюсь. Да и воде никого уже нет. На часах около двух дня. — May be, we will go to Gambrilles after dinner? (Может, сходим в Камбрилльс после обеда?) Джулио оживляется. — Its better to night! (Лучше вечером)! Но на вечер у меня есть планы. Точнее, надо обязательно отвести оклемавшуюся родительницу, надеюсь, на ужин и выгулять на ночь на свежем воздухе. Не делать же это под ручку с Джулио. На мордашке снова разочарование. — Good. What time will we meet? And where? (Хорошо. Во сколько мы встретимся? И где? — пытается он его скрыть. Называю время и место. В 16.30. На берегу у Blau Turquesa. К этому времени я успею привести себя в порядок и немного отдохнуть, а заодно пойдет на спад жара, гулять на которой сложно. В отеле заглядываю в апарты матери. Интересуюсь, как у нас дела. — Слав, ты весь в кудряшках, — улыбается заметно пришедшая в себя родительница. — В детстве ты так из-за них всегда бесился. Говорил, что они делают тебя похожим на девчонку. Кудри — это последствия соленой морской воды. Всегда так на курортах. — Мам, только не надо развивать тему дальше. — И не буду, — хмурится она, чувствуя себя виноватой за утро. — А ты посмотри, что я нашла у себя на балконе! И победно протягивает мне небольшое зеленое перышко. — Ну, может, на детской игрушке было, — не сдаюсь я, выходя на балкон. –Или на сувенире каком-нибудь. А там жизнь кипит рекой. На полу деловито кипишатся полчища муравьев, пытающиеся оттащить в свои норы кусочки сахара. -Так, мать. Это еще что за домашняя живность?!