Моя неприличная материковая Испания

Единственное место, куда не попасть никаким видом транспорта на родине Понятия Пилата, это Гренада. Потому что испанская местность с таким названием «существует» только в мозгах бывших жителей СССР благодаря композитору Михаилу Светлову и «отцу народов» Иосифу Джугашвили. По одной из легенд, когда «человек и пароход» в возбуждении прилетел к Сталину и исполнил «потенциальный хит всех времен» — ту самую песню о Гренаде с её знаменитыми «отряд не заметил потери бойца» и «откуда у хлопца испанская грусть» — вождь долго и внимательно смотрел на гения. — Значит, так, товарищ Светлов, — выдал наконец Сталин. — По сути текста вам полагается квартира. По фактическому содержанию — расстрел. — Что?! — на нервах пустил петуха композитор, чувствуя, как дрожат коленки, потому что скоро он встанет «у стенки». — Оставьте нас на пару минут, товарищи. А мы с товарищем Светловым поговорим о роли художественного вымысла в литературе и истории, — обронил вождь, глядя, как один за другим стремительно улепетывают из кабинета подчинённые. А когда все вернулись, Светлов на радостях жал руку Сталину и предлагал соавторство в песне. Что сделал вождь за эти несколько минут, пока все отсутствовали? Переправил название с реально существующей в Испании Гранады на мифическую «Гренаду». А изменив всего лишь одну букву, избежал грандиозного дипломатического скандала с фактическим признанием участия русских лётчиков в боевых действиях на родине Понтия Пилата. Вот почему Светлову и пригрозили расстрелом с изначальным текстом. В итоге с учётом литправок Сталина все, кому надо, понимали, о чем идёт речь в песне, а другие мировые лидеру ни к чему прикопаться не могли. Так и родилась в наших мозгах несуществующая испанская местность. — И если только с одним названием произошли такие метаморфозы, то можете себе представить, как советская агитмашина поработала над образом тех, кто выходит на бой с быками? — лукаво улыбнулась нам Наталья. — Но о них я начну рассказывать ровно через два часа, когда мы покинем Сарагосу и направимся в Мадрид, где, кстати, желающие смогут и сами увидеть корриду. Итак, Сарагоса. У всех она ассоциируется с чем? Правильно, с рукописью, найденной здесь. Но это уже совсем другой город, чем вы думаете… — Коррида? Ого, сходим, мам? — заметно оживляюсь, рассматривая в окно подъезды к Сарагосе. Везде блочные дома, такие же есть и у нас. Вот так живут испанцы не у моря и на курортах. — Мам? — Прости, что? — делает вид, что не расслышала родительница. — Напомни, когда Наталья сказала, что у нас будет обед? — Коррида, мам! Про обед речи не было! — Ну, и что коррида? — брезгливо поджимает губы маменька. — Лично меня больше волнует обед. Ты-то ведь позавтракал на стоянке, так? Затыкаюсь, не рискуя развивать тему. На стоянке я искал с выпученными глазами полагающийся нашему автобусу, пардоньте, сортир. И, да. Чуть не потерялся. Времени на еду просто не осталось. Перед выходом из салона Наталья раздаёт нам специальные устройства — что-то типа наушников с приёмником, чтобы можно было слушать её рассказ. Гид предупреждает, в Сарагосе туристических толп ещё мало, а в Мадриде яблоку негде упасть, всех ей не перекричать. Так что начинаем тренироваться. — И ещё один совет. Сейчас мы пойдём от туристической парковки для автобусов к центру через мост. Не тратьте свое время на фотографирование с него. Солнце будет светить вам прямо в объектив, а чем больше мы простоим на мосту, тем меньше сможем увидеть в центре. Там будет второй параллельный мост. С него картинки получатся намного лучше. Я, наблюдая за тем, как располагается солнце, согласно киваю, отстаю от толпы и …хватаюсь за фотик на середине моста. Потому что средневековая Сарагоса впереди очень красива. Я ещё не знаю, что это за здание впереди. Но оно отражается в речной глади, и получается потрясающий эффект. — Don’t really waste you pictures (Не трать, правда, свои кадры), — смеётся в ухо Гонзало. — Natalia usually doesn’t tell it to tourists. But there is a river here — Хуерва. (Обычно Наталья не рассказывает этого туристам. Но в этом городе есть река….) But this is Erbo. (Но это Эрбо). Да, други, вы все правильно прочитали. Именно так и называется одна из рек в Сарагосе. -And look at the color of the water. It is… (И посмотри на цвет воды). Цвет у воды…хмм. Ладно. Сами испанцы называют это — кофейный. Я бы сказал по-другому. На то он и color. А в начале площади Богоматери Пилар, аналогу Красной в Москве, мы все замираем перед необычным фонтаном — Fuente de la Hispanidad. Вот почему Наталья говорит, что Сарагоса уже совсем другая. Эта конструкция появилась на старинной площади лишь в 1991 году, и кто-то из местных считает её колоссальной градостроительной ошибкой. Но только не туристы. Потому что в фонтане теплейшая прозрачная вода, а сам он повторяет… контуры Латинской Америки. В верхней части, точнее в чаще, куда падает водопад располагается северная часть, в нижней — южная. Создали фонтан к 500летию открытия Колумбом Америки. А ещё, други, испанцы открыли для старого мира Кубу и …Японию. С последней вышел, правда, косячок. Первыми до нее добрались все-так португальцы. Но так торопились вывезти скомунизженное, что забыли сделать то, что в современном мире называется «запатентовать». По одной из версий, в их пользу свидетельствует и единственное заимствованное в японском языке слово «спасибо» — «оригато». До прихода европейцев, что такое «благодарить» японцы не знали, как явление. Впрочем, у многих лингвистов эта теория именно со словом, а не явлением, считается спорной. Кто-то утверждает, что само слово уже было, просто значило совсем другое. Но за что купил, за то и продаю. На площади богоматери Пилар можно встретить не только туристов, но и местных. После посещения одноименного собора, они сидят в кафешках на первых этажах окружающих зданий, степенно пьют кофе. — Ну, что ж. Теперь у всех наступает свободное время, — говорит где-то вдалеке Наталья. — Можно посмотреть собор, перекусить или просто погулять по улицам. Всем гурманам я особенно рекомендую… — Ещё раз, как называется кафе? — слышу голос маменьки. — А можно сначала туда, а потом в собор? Я успею? — Да, и обязательно посмотрите там на необычную инсталляцию на стене. Там прикреплена… вещь, похожая на авиабомбу. Точнее, это и есть она. На собор упало две бомбы. Только чудом они не разорвались. Ещё вернее, само место сотворило чудо. Поэтому этот собор считается для испанцев особенным. Вторым по святости после Монсеррат. Кстати, вы не видите вашего сына Славу? По-моему, он отстал от группы. Хотите, попросим Алексея поискать? — Давайте, пока не будем никого утруждать, — слишком поспешно выпаливает мать. — Я абсолютно уверена, что он где-то рядом. Надежда на то, что я потеряюсь, у неё никак не хочет гаснуть. Полшкафа-то у неё уже «в кармане». — Common, let’s go, and I show you the real Zaragosa (Пойдём, я покажу тебе настоящую Сарагосу), — тянет меня за руку Гонзало и мы исчезает где-то в боковой улочке за Собором. Перед нами впереди опять набережная. И …мост. Гигантский, гораздо больше и выше, чем первый. На него-то мы и направляемся. — Look up! (Посмотри наверх!), — выпаливает водитель. Смотрю и фигею. Надо мной наверху львы на помостах. А под хвостами у них. Хмм. Весьма такие натуралистичные достоинства. Под ржач Гонзало фоткаю вид снизу. Водитель достаёт мелкие монетки и начинает их швырять в заднюю часть львов. Те же занимается ещё один пожилой испанец. И это…в нескольких шагах от Собора! Монетка Гонзало отскакивает от … — Yes! Fuck, yes! (Да, твою мать, да!), — вопит, обрадованный как ребёнок, водитель. — Si, gracias, si! (Да, спасибо, да!), — вторит ему мужик в возрасте, и они кидаются обниматься. -What is going on? (Что происходит?), — недоуменно верчу головой. — Do you know what means «Pilar» on Spanish? (Знаешь, что означает «Пилар» на испанском?) Не знаю. Но уже интересно. Оказывается, «пилар» — это колонна, пьедестал. А ещё это имя для многих испанских девочек, как и Монсеррат. Двоюродную сестру Гонзало, например. Назвать ребенка «колонной»? Ну да ладно. У всех наций свои традиции. Но пока что это ничего не объясняет. — And? (И?), — не вкуриваю хитросплетение смыслов. — Места импотента! — победно выдает Гонзало. — Moskovskiy railwaystation! (Московский вокзал!) Кажется, до меня начинает доходить. — Just precious strike –and you’ve got a year of sex without accidents! (Один точный удар и год секса без инцидентов обеспечен), — ржет сзади англичанин, также начинающий метать монетки. Богоматерь Пилар, по ходу, самая благосклонная к мужчинам в мире. Если, конечно, удастся попасть. Вдоволь нашвырявшись монет, мы прогуливаемся по мосту на другую сторону реки. С его середины получаются действительно отличные фотографии. Гонзало смотрит на время. Увы, нам уже пора потихоньку возвращаться. Но перед фонтаном водитель хитро прищуривается, оглядывается вокруг и сбрасывает мокасины, предлагая мне жестом тоже избавиться от обуви. Конечно, этого делать нельзя, но… Уже через минуту мы возимся в нижней части «Америки». — It’s rather cold! (Достаточно прохладно!), — морщусь с непривычки. –Wow, wow, stop! (Стоп!) — It’s your last chance to get freshen up before Madrid! And by the way, you are staying right in Argentina now! (Это твой последний шанс освежиться перед Мадридом. И, кстати, прямо сейчас ты стоишь в Аргентине!), — поправляет мои волосы под свист полицейского Гонзало. — (Хватай свою обувь и побежали. Выскочив из фонтана, мы несемся на сумасшедшей скорости к автобусу. Обуваемся лишь на середине моста. -Are you happy? (Ты доволен?), — усмехается Гонзало, когда мы осторожно переплетаем пальцы на перилах. — In Madrid we can do not hire our relationship, if you want to. In Zaragosa… (В Мадриде мы можем не скрывать наши отношения, если ты хочешь.) — In any case, Zaragosa is a pleasant calm city (В любом случае, Сарагоса- это приятный спокойный город), — улыбаюсь ему и … отлетаем друг от друга на метр. — Господи, Святослав! — орёт со спины, подбегая, Алексей. — Я вас пятнадцать минут уже ищу! Где вы все это время были?! Подмигиваю Гонзало. — Да мы тут в Аргентину смотались по-быстрому. — Что?! — выпаливает мужик. — Это сейчас шутка была? Так вот. Она неудачная. — Слушайте, да в чем проблема-то? Я же с водителем был. Без него же мы точно не уедем! — Я за водителя не отвечаю! — Да прекратите вы уже из себя изображать Росгострах, — мстительно пропускают в третьем слоге букву «с». Гонзало что-то бурчит себе под нос на испанском. — Все в сборе? — пересчитывает нас по головам в автобусе Наталья. — Итак, первое, что вы навсегда должны забыть о тореадорах…