Pink Pleasure

Симбиот проклинал то утро, когда Эдди, от нечего делать, решил наведаться в больницу. И посетить знакомого им обоим доктора: (Вьетнамские флэшбеки: этим утром) Занимался рассвет. Солнце вставало с какой-то немыслимо бешеной скоростью, окрашивая небесную гладь в пастельно-розовые и пурпурно-лиловые оттенки. Кое-где ещё сияли белым светом далёкие звёзды, а луна плавно скрывалась за жёлто-оранжевыми облаками. Ничего не предвещало беды... Тишину утра прорезали нарастающей громкостью первые секунды Имперского марша. Была суббота. Так какого чёрта, спрашивал себя Эдди, пытаясь нащупать на тумбочке вибрирующий телефон, какого чёрта в выходной день зазвенел будильник? Никак, программа сошла с ума, поднимая его в несусветную рань. Не открывая глаз, Брок лениво водил ладонью по деревянной поверхности в поисках этого несчастного аппарата, случайно уронив на пол ночник и пустой стакан, ещё вчера наполовину наполненный минералкой. До холодного ламината долететь им не удалось. На пол-пути их подхватили чёрные щупальца и вновь поставили их на место. Третья ложноножка подвинула к руке Эдди навязчиво продолжающий будить их телефон. Приоткрыв один глаз, бывший телерепортёр, а на сегодняшний день работник городской газеты, небрежно провел пальцем по экрану и выключил льющуюся из динамиков музыку будильника. С облегчением опустившись на подушку, Брок построил в голове план, на первом месте которого был сон до двух часов дня. Веном же был, отчего-то, против этого плана. Симбиот приблизил сформировавшееся "лицо" к лицу Брока: — Эдди... — Вкрадчивым шёпотом проговорил пришелец, опалив ухо партнёра импровизированным дыханием. В ответ послышалось неразборчивое мычание, означавшее "оставь меня в покое", и на голову Эдди опустилась мягкая подушка. Он попытался отгородиться ею от проснувшегося симбиота, но, видимо, не преуспел. Под подушку тут же проник скользкий шершавый язык, оставляя остывающую слюну на чувствительной коже от ушной раковины до шеи, уже не скрытой подушкой. Человек вздрогнул, вжав голову в плечи и попытавшись накрыться с головой. В ответ на эти действия язык Венома самозабвенно скользнул под широкий ворот растянутой домашней футболки. Мычание мужчины перестало быть таким уж недовольным, когда симбиот, пройдясь языком вдоль позвоночника, принялся вылизывать треугольную ямочку на его пояснице. Когда Брок чуть прогнулся, подставляясь под ласки, подушка съехала с его головы, открыв чуть покрывшееся румянцем сонное лицо. Симбиот усмехнулся про себя, что было заметно по их общей телепатической связи и, оставив вылизанную до скрипа поясницу, провёл языком между упругими ягодицами, специально только немного задевая вход, не задерживаясь на одном месте. Эдди пытался скрыть постыдные, по-девичьи разнузданные стоны, закусив сгиб указательного пальца, что тоже удалось лишь ненадолго, вплоть до момента, когда Веном принялся старательно растягивать пока ещё довольно узкую дырочку. Язык внутри него плавно изгибался и проталкивался всё глубже и глубже, пока не попал прямо в простату, отчего Эдди издал несколько громкий стон (который точно услышали соседи за стеной) и потёрся членом, ещё скрытым тканью боксёров, о простыню. Симбиот же методично продолжал трахать своего человека языком, постоянно попадая в найденную точку удовольствия. Не прошло и минуты, как мужчина, выстонав имя пришельца, кончил, изгибаясь в спине, как мартовская кошка. Веном слизал с его члена всю оставшуюся сперму, заставляя Брока закусывать губы и не провоцировать симбиота начать "второй раунд" их игры. Репортёр устало откинулся на подушку, переводя дыхание и как-то отстранённо поглаживал Венома по лапе. Лапа пришельца казалась огромной по сравнению с его ладонью, но, когда Веном накрыл ею его руку, Брок испытал странное умиротворение и чувство влюблённости. — У тебя такие вкусные гормоны, — ехидно говорит окончательно обнаглевший симбиот, — особенно после оргазма~ Несколько чёрных щупалец обвились кольцом вокруг торса человека, согревая и приятно выводя на горячей коже узоры. До Эдди не сразу дошёл истинный смысл сказанного Веномом. — Ммм... Погоди, что? Ты жрёшь мои гормоны..? — Да, — абсолютно бессовестно протянул симбиот, — например, адреналин, когда мы находимся на крыше высотных зданий, или окситоцин... — Я надеюсь, что эти твои приступы обжорства не скажутся на моём здоровье... — Нет, конечно, дорогой. — Так. Не нравится мне твой тон. Если ты так говоришь, значит нихера у нас не в порядке. — С чего ты взял? — Когда ты называешь меня /так/ — обычно, у нас вскоре назревают проблемы. Веном подозрительно молчит. Эдди садится на кровати, спустив ноги на холодный пол. Зевает и встаёт, потягиваясь, медленно идёт на кухню. Электрический чайник противно пищит, когда мужчина пытается его включить, но всё-таки начинает работать; в холодильнике перегорела лампочка, пока Брок стоял, открыв дверцу, и смотрел на полки отсутствующим взглядом. В итоге, выудив из недр холодильника плитку горького шоколада, он положил её на стол, а сам принялся натягивать джинсы. Инопланетная зараза всё ещё подозрительно молчала. Репортёр заменил чёрную растянутую футболку на тёплый свитер и, засунув в задний карман джинс шоколад, направился в прихожую. — Веном! — На этом моменте симбиот ментально отозвался, от чего по коже пробежались мурашки. — Веном, будь добр объяснить мне, где моя ветровка? (конец флешбэка) Ментальные многоэтажные конструкции нецензурной лексики на смешении английского и какого-то другого скорее-всего-Веномского языков лились на Эдди рекой — по телепатической связи — в тот момент, когда Дэн решил не отказывать себе в сомнительном удовольствии исследовать их симбиоз. Но это уже (не)совсем другая история...