Братские узы

      Холод. Первое, что я почувствовал. А ещё жутко хотелось есть. И, пожалуй, именно тогда понял — что-то изменилось. Жалобно пища и мелко подрагивая, я изо всех сил пытался уговорить волка, несущего меня в пасти, поскорее добыть чего-нибудь съестного. Или хотя бы дать мне чуточку молока… Запах волка не был знакомым, но каким-то шестым чувством я понимал, что зверь не причинит вреда. Однако он однозначно не такой понятливый, как папа. Этому дикарю, кажется никогда ранее не имеющему дел с волчатами, было невдомёк как часто наш организм требовал подкрепления и тепла. Пытка не заканчивалась, мы всё шли и шли, а я продолжал отчаянно ворочаться и скулить. Наконец осознав, что сопротивление бесполезно и хватка у старшего просто титаническая, я безвольно повис, наблюдая за перевернутым для меня во всех смыслах миром. А постепенно и вовсе задремал, непрекращающаяся качка сморила меня. Чуть позже я ощутил долгожданное тепло и чей-то шершавый язык, старательно намывающий мою шкурку. Нос моментально уловил поблизости насыщенный аромат тёплого молока и я поскорее пополз искать источник пропитания. Припав к соскам незнакомого зверя, позволил себе наконец вдоволь насытиться. Непередаваемое чувство после, казалось бы, такой долгой, мучительной голодовки! Я настолько увлёкся процессом, что не сразу отреагировал на недовольное ворчание около меня. Как позднее выяснилось, у этого волка из помёта выжил только один малыш, крепкий и сильный, он был почти в два раза крупнее меня, хотя по возрасту мы явно равны. Новая семья показалась весьма дружелюбной, другие члены стаи пусть и относились ко мне настороженно поначалу, но всегда ухаживали и больше не забывали подкармливать. С чёрным волчонком сдружились быстро и теперь игры занимали всё наше время! Как это поистине прекрасно! Мы росли как настоящие братья, несмотря на ощутимую разницу не только внешнюю, но и социальную. Чёрный щенок позиционировал себя лидером, к нему относились уважительно и снисходительно, любые проделки старшие волки запросто прощали. А я порой мог получить по ушам, что несомненно расстраивало. Всё чаще мы стали замечать, как некоторые члены стаи странно себя ведут и могут превращаться в двуногих существ, практически лишенных шерстяного покрова и необычно пахнущих. Они передвигались исключительно на двух конечностях, всегда шумели, а для общения друг с другом им приходилось шевелить губами. Я честно пытался сотворить нечто подобное, но отчего-то не получалось и вскоре пришлось оставить эту идею, позволив себе вернуться к куда более привычной жизни обычного щенка. С чёрным мы весело забавлялись, то гоняя зайцев и птиц, то понарошку сражаясь, то раздражая стаю, прикусывая их уши, хвосты или лапы. Когда зима постепенно уступила права весне, взрослые впервые взяли нас на охоту. Зрелище это настолько впечатляло, что по возвращению мы с братом отыгрывали нечто похожее, копируя действия старших. Надо сказать, чёрному повезло и пару раз он словил толстых нерасторопных мышей, явно не ожидавших столь скорой погибели. Но чем старше мы становились, тем сильнее менялось ко мне отношение друга. Одностороннее, ведь лично я по-прежнему считал его товарищем, братом и искренне восхищался успехами в любых начинаниях. Иногда даже в тайне надеялся стать таким же могущественным, как он. Окончательно всё изменилось в один миг. Порядка трех лет спустя… Однажды, во время очередной полной луны, я впервые почувствовал как моё тело меняется: шерсть практически пропала, конечности приобрели совершенно необычный вид, волчьи уши и хвост куда-то испарились. Тем не менее, я всё равно мог слышать и двигаться. Недоумение и страх окутали с ног до головы. Осмотрев новый облик, с грустью осознал, что стал похожим на других соплеменников, когда те зачем-то решали походить на двух лапах. Обеспокоенно озираясь, я искал поддержки. Рядом со мной кто-то присел и ласково коснулся плеча. Запах этого существа показался смутно знакомым и лишь по сверкнувшим в полумраке глазам, я признал в нём своего папу. Он казался таким хрупким, таким маленьким, но при этом невероятно красивым. Папа притянул меня к себе, крепко обнял и прошептал что-то вроде приветствия. Голос его меня успокоил и внушил доверие, я расслабился. Значит, всё будет хорошо. Оглянувшись на соплеменников, я зацепился взглядом за высокого широкоплечего юношу, иссиня-чёрные волосы коего спадали ниже плеч, а глаза отливали ярко-алым. Брат? Юноша внимательно осмотрел меня и как-то разочарованно усмехнулся. Или мне это просто показалось?..

***

      Несколько часов спустя я уже был в большом уютном доме, сидел в кресле, подтянув под себя ноги и попивал интересный согревающий сладковатый напиток. Так называемая «одежда», в которую облачили мою тушку, причиняла адский дискомфорт, вынуждая то и дело ворочаться, не в силах терпеть покалывания на ставшей столь чувствительной коже. Папа разглагольствовал без умолку, перескакивая в своём рассказе с одного на другое и запутывал меня все сильнее. Я наблюдал, как он суетится вокруг, судорожно пытаясь ввести меня в курс дела, и улыбался. В волчьей ипостаси он совсем другой. Часто папа огрызался, наказывал и недовольно ворчал, прижимая непоседливых щенков к себе лапами. Тут же — словно подменили, весь такой заботливый, обходительный, внимательный. Однако, каким бы он ни был, я любил его всем своим существом. А как иначе? Когда повествование подошло к концу, я понял, как много упускал ранее и сколькому еще предстоит научиться. Папа выжидающе уставился и едва слышно произнес: — Ну как ты? Более-менее разобрался? Сглотнув подступивший было к горлу комок, я хрипловато выдохнул. — Вроде… Исходя из всего этого бурного речевого потока до моего сознания дошли только основные, самые важные детали. Например, что мы относимся к древнейшему виду оборотней, численность которой стремительно сокращалась из-за низкой рождаемости. Половая принадлежность разительно отличалась от человеческой, существовали альфы, как правило сильные самцы, добытчики и защитники, омеги, они же считались слабым полом, но роль их как никогда важна — продолжение рода. Дать потомство они могли только от альфы. Оборотни-омеги редко работали, отдавая себя хозяйству, семье и детям. Встречающиеся изредка беты и гаммы не могли продолжать род, не обладали особыми внешними данными, но были очень умны и с радостью помогали альфам в ведении дел. Стая могла жить как в селении, так и в ближайшем мегаполисе. Но волчат как ни крути приходилось рожать и воспитывать вдали от людей. Многим омегам жилось комфортнее именно за городом. Подростки проходили специальное обучение и лишь после этого им разрешалось «выйти в свет». По окончании учёбы они уезжали получать образование среди людей, или оставались ради поисков истинного партнера. Ой, истинные вообще отдельная тема. Якобы у каждого есть идеальный партнер на животно-природном уровне предназначенный матушкой Судьбой. Такая пара составляла самый сильный союз и при желании могла давать здоровых, крепких щенят ежегодно. Разумеется мало кто соглашался на подобное, если только клану ни грозило вымирание. Жаль только, находили идеальных партнеров не все и не всегда. А те, кому это удавалось, считали себя невероятно удачливыми. Но вернемся к волчатам. Росли дитятки очень быстро, первое обращение случалось в возрасте двух-трех лет, а полностью сформироваться организм успевал уже к пяти годам. Тогда форма устанавливалась окончательно и далее отсчет велся стандартно, как у людей. Помнится, папа упомянул и о моей половой принадлежности. Угораздило появиться на свет омегой! А еще очень скоро нам с братом предстоит отправиться на подготовку молодняка, выпуститься и отправиться в собственное путешествие по жизни… Задумавшись, я уставился, не моргая, в одну точку и завис. Папа обеспокоенно коснулся моего плеча и я невольно вздрогнул, растерянно улыбнувшись. — Ты наверняка устал, маленький? Хочешь покажу, где твоя комната? Отдохнешь. — Да, конечно, с радостью. Определенно неподготовленный к такому количеству информации, я растерялся. Теперь все это необходимо переварить. Хотелось как в недалеком детстве свернуться калачиком под теплым боком черного и, забывшись, провалиться в сладкое небытие. Однако брата нигде не было, тревога обуревала меня, но я изо всех сил старался не выдать себя. Добравшись до постели, плюхнулся на нее, скинув лишь «обувь», и погрузился в беспокойный сон.

***

Следующие несколько дней показались сущим адом. Я чувствовал себя совершенно опустошенным, поскольку ни разу не встретился с братом. Его не хватало до дрожи, казалось еще чуть-чуть и начнется ломка. Никто не догадывался, возможно даже и сам черный, насколько крепкая между нами образовалась связь. Слишком часто я задумывался о том, чтобы выпустить своего зверя и убежать обратно в лес, в знакомое логово, забыв о происходящем, как о страшном сне. Но обернуться не получалось, тело, словно чужое, отчаянно сопротивлялось. Поэтому приходилось терпеть. Когда папа объявил о предстоящей церемонии Наречения, я взбодрился. Наконец будет возможность увидеть брата и обнять его, спустя целую вечность! Разумеется, интересовало и имя, которое для меня подберут. Удивительно, на церемонию собрались спокойно, папа раздобыл красивое одеяние, а другие омеги уложили мои длинные волосы. Из зеркального отражения на меня смотрел невысокий очаровательный юноша, с пухленькими щечками и румянцем, копной веснушек и насыщенно-янтарными глазами. Непозволительно было бы сказать, что я худой. Бедра достаточно широкие, полноватые ноги… Если смотреть на окружающих омежек, то совсем не эталон красоты. Что ж, пожалуй, за эталоном и не угнаться будет. Не лучше ли быть самим собой, безо всякой показушности?.. Вон, как папа улыбается, рассматривая результаты своих трудов. — Ты вырос настоящим красавчиком, сын! Все альфы будут у твоих ног! — восхищенно шепчет он. Почему-то именно этот момент искренне мне не понравился. — Зачем все? Достаточно одного…- нахмурившись, бормочу в ответ, — пусть лучше один, но навсегда. Глаза родителя как-то подозрительно блеснули. — Может, ты уже знаешь кто? Вопрос показался странным. Если подумать, в щенячестве я много общался с разными волчатами из всех пометов, но ведь все это не более, чем просто дружба. А могут ли братские чувства, испытываемые мной к черному, являться чем-то большим?.. Обсуждать внезапно прилетевшую в голову мысль совершенно расхотелось, даже с самым близким человеком. Я отвернулся, прикрыв глаза, и папа сразу все понял, поспешно сменив тему разговора. Через пару часов стая собралась в селении. Ох и шумно же тут стало! Я видел прекрасных молодых омег, широкоплечих суровых альф, длинноногих, улыбчивых гамм и безразличных к происходящему бет. Моя стая. Моя семья. Их запахи стали родными, я искренне любил всех и каждого за возможность находиться среди них. За подаренный дом, заботу и внимание. На противоположной стороне поляны стояла компания ребят, они что-то бурно обсуждали между собой, активно жестикулируя и громко смеясь. Чуть поодаль виднелась до боли знакомая фигура и все внутри меня затрепетало от счастья. Брат! Не в силах ждать, рванул к черному и едва не задушил бедолагу, крепко стиснув в объятиях. Альфа угрожающе рыкнул и отстранился. На миг наши взгляды встретились. Он смотрел сурово, но еще больше в этих глазах было боли. К сожалению, я не знал, чем она вызвана. — Не делай так. Ты ведешь себя неподобающе. Будь скромнее и сдержаннее впредь. Я виновато опустил глаза и тихо пробурчал извинения. Друг лишь снисходительно хмыкнул и отвернулся. Молчание затянулось, а ведь столько всего хотелось обсудить… — В чем моя провинность? Только скажи, обещаю исправиться! — наконец не выдержав, произношу. Его глаза полыхнули огнем, заставив меня тревожно поежиться. — Тебе стоит держаться подальше от меня, договорились? — ледяные нотки в голосе пробивались в самые отдаленные уголки моего сознания. Неужели все это взаправду? Забавно, какой жестокой порой бывает жизнь. Я молча кивнул черному и предпочел скорее ретироваться, не позволив ему увидеть мою боль. Праздник на этом для меня закончился. Альфа получил имя Сэндэлиус, в переводе с латинского означающее «истинный волк». Оно ему идеально подходило, не поспоришь. Где-то в глубине души я радовался за него, но с того дня весь мой мир потускнел, а на душе, тяжелым грузом, повисла тоска.