Между нами любовь

Поболтав еще немного обо всем на свете, Лена не заметила, как на улице стемнело. - Долго еще? – поинтересовалась девушка. - Еще чуть-чуть… Последние штрихи… - Я уже хочу посмотреть, что получилось…, - в манере Новиковой заныла Лена. - Все! – Стас поставил подпись, - Готова? - Да, - уверенно сказала Лена, - Показывай! – Стас развернул холст к Лене. Девушка, затаив дыхание, смотрела на себя нарисованную. Лена никогда и подумать не могла, что простым карандашом можно так рисовать, что можно так точно изобразить все черты лица и передать эмоции, которые девушка старалась скрыть. Идеально прорисованные волосы, в которых играл свет. Челка, зачесанная на бок, прикрывая высокий лоб, который на портрете понравился девушке больше, чем в жизни. Идеально очерченная линия тонких губ. Девушке всегда казалось, что нижняя губа у нее более чувственная, выдающаяся вперед. Вот и художник это увидел, но такая особенность нисколько не портила внешность блондинки, а скорее наоборот. Слегка вздернутый носик… А глаза… в них читалась вся любовь к Виктору. «А ведь именно о Викторе я думала и говорила, когда Стас рисовал меня. Так что, за то, что я так получилась, от части и его заслуга». Лена никогда не могла подумать, что именно такие у нее глаза при одном только упоминании о Викторе, при одной только мысли о нем. «Да… Кулемина, глаза выдают тебя с потрохами», - Ни фига себе! – сказала блондинка, когда поняла, что молчание затянулось и Стас ждет от нее хоть какой-нибудь реакции, - Да ты гений! Так круто нарисовать… - Фух! Ну наконец-то хоть что-то сказала! А то ты рассматриваешь и молчишь, а я переживаю, не знаю, понравился ли тебе портрет или нет…, - затараторил от волнения Стас, - Это ты красивая. Спасибо, что помогла попрактиковаться, - засмущался молодой человек, и принялся заворачивать бумагу в рулон. - Ты что делаешь? - А как ты собралась отвозить портрет домой? - Я думала, он у тебя останется, ты же художник. - Но ты же на нем. Считай, что это мой тебе подарок за то, что я попрактиковался. Возражения не принимаются. Когда Лена уже отошла от дома Стаса и села в автобус, в доме Виктора Михайловича уже все мало того, что пообедали, так еще и поужинать успели. Лера, Гуцул и тетя Маша сидели, как воды в рот набрали. Виктор прекрасно видел, что Лера и Игорь знают, где находится их подруга, а тетя Маша старательно делала вид, что ее не касаются отношения Виктора и Лены. «И где ее носит?» - думал Виктор, расхаживая взад-вперед по гостиной, - «Ну, Кулемина… Никаких нервов с ней не хватит! А на улице уже давно не светло… Да я был бы гораздо спокойнее, если бы она весь день была с Гуцулом! Но никак не одна или с кем-то другим!» Ленка всю дорогу тряслась над завернутым портретом, чтобы не помять, не порвать, не испачкать. Девушка была в восторге от портрета, ведь ее еще никто никогда не рисовал. Лена решила, что как только приедет домой, повесит свой портрет на стену над кроватью. Уже подбегая к дому, Лена сняла перчатки, чтобы нажать на звонок, расчитывая, что откроет Лера, или тетя Маша, ну или, на худой конец – Гуцул. - Ну и где мы так долго ходим? – улыбка сползла с лица блондинки, - Ты на часы смотрела? На улице темно, холодно… А ты одна где-то ходишь! – дверь открыл Виктор, стоя в джинсах и джемпере, без всякого намека на скорый отход ко сну. В гостиной и во всем доме было темно, лишь торшер отбрасывал мягкий свет. Пока Виктор продолжал свою тираду, Лена разделась и хотела пройти в комнату, но Степнов схватил ее за руку, останавливая и требуя объяснений. - Виктор Михайлович, отпустите меня, - спокойно ответила Лена, - Я очень устала и хотела бы побыть одна. - Где же ты так устала, что сейчас хочешь уединиться? – не унимался Виктор, не понимая, как больно он делает Лене своими словами. - Не ваше дело, - ощетинилась девушка, выдернув свою руку. - Лен, извини меня. Я привык, что ты со мной, что ты моя. Я не готов тебя с кем-то делить. И неизвестность того, где ты, что ты, с кем ты… Сводит меня с ума. - Виктор Михайлович, я не обязана перед вами отчитываться. Я не конфета, меня не надо делить. - А что мне с тобой делать? - «Любить», - но Лена лишь вздохнула и отвела взгляд. - Понятно, - Виктор подошел к девушке ближе, приподнял ее подбородок и поцеловал. «Ну наконец-то» - уголками губ улыбнулась Лена. Поцелуй был нежным, как будто Виктор боится напугать свою девочку, а Лена слегка обмякла в руках мужчины. - И что это было? – спросила Лена, отстранившись от Виктора. - Просто поцелуй, - еще не отойдя от случившегося, ответил Виктор. - «Просто поцелуй…» - Спокойной ночи, Виктор Михайлович, - Лена быстро зашагала в сторону комнаты. - Ммм… Ленка, ты где ходишь-бродишь? – от шума открывшейся и закрывшейся двери проснулась Новикова. - Спи, Лер, - тихо сказала Лена. - Еще чего? Я, конечно, хочу спать, но еще больше хочу знать подробности твоего свидания со Стасиком… - Какого свидания? Ничего не было! Он нарисовал мой портрет. Вот, смотри, - Лена развернула свой портрет и показала его подруге. - Ого! Теперь я верю, что у вас ничего не было. Он все время и силы потратил на этот портрет, - улыбнулась Лера. - Ох, Новикова! Все у тебя одно на уме, - вздохнула Лена, - Я в душ. - Давай-давай. Но ты не думай, что отвертишься от разговора. - Да куда уж там, - Кулемина закатила глаза. «Сначала ведет себя так, как будто я его собачка. Потом целует, а потом это просто поцелуй. Как будто кость собаке бросил. Нет, я, конечно же, хотела, чтобы он поцеловал меня, но если для него это ничего не значило, то и для меня в этом не было никакого смысла» - Давай, рассказывай, - Лера села на кровати. - А что рассказывать? - Как что? Все! Как тебя рисовал Стас, о чем говорили… Кулемина, я знаю, что ты уже встретилась с Виктором Михайловичем… - Откуда ты это знаешь? - У тебя глаза светятся, - как очевидный факт, ответила Лера, - И мне интересно, что он тебе сказал, что ты ответила… Ты же не сможешь долго все держать в себе. - Ну, я приехала, меня встретил Стас, мы поговорили… - Ближе к делу. - Я рассказывала ему о себе, а он рисовал. И вот, что получилось, - Лена головой показала на холст, - Мне было так легко и спокойно… А когда я приехала сюда, то дверь мне открыл Виктор, и накричал, мол, где я, что я, на улице темно, а я одна… А потом он поцеловал меня. - Да ладно! - Да. Я думала, что он, может, хочет извиниться, вернуть меня… а это оказался просто поцелуй, - глаза девушки были на мокром месте, - Лер, представляешь? Просто поцелуй! - Да… Неприятно, - Новикова уже была не в таком восторге, как минуту назад. - Неприятно – это еще мягко сказано. - Лен, я вот не пойму: почему ты всегда все выставляешь так, что Виктор должен делать первый шаг, бегать за тобой, извиняться… а если что-то не так, то опять же – виноват он? Может, тебе самой стоит подойти к нему и расставить все точки над «и»? Если любишь, если хочешь быть с ним, или если наоборот, не любишь, и не хочешь с ним отношений, то так и скажи ему. Не мучай ты мужика. - С каких это пор ты на стороне Виктора? - Господи, да ни на чьей я стороне. Просто не хочу, чтобы вы оба мучились. Он пытается стать ближе к тебе – ты отталкиваешь, и он уже ничего не предпринимает никаких шагов, а ты страдаешь из-за этого. Замкнутый круг. Так нельзя. Разберитесь. - Лер, давай, мы без тебя обойдемся? Хорошо? – несколько грубо ответила Лена, и легла в постель, показывая, что не намерена продолжать разговор. - Как знаешь, - пожала плечами Лера. «Это я-то все время всем недовольна? Это я-то должна первый сделать шаг на пути к выяснению отношений с Виктором? Ну, Лерка… Хороша подруга! И с каких же это пор она на стороне Витеньки? Я ей все рассказываю, душу изливаю, а она… Разве я просила ее давать мне советы, как и что делать? Нет. Вот и зачем она тогда лезет? «Не хочу, чтобы вы оба мучились»… Я тоже много чего не хочу, чтобы это происходило в моей жизни, но только мне от этого не тепло, не холодно. Может, Козлова, и разбирается в мужиках, но не в этом случае» - Лена еще долго лежала, отвернувшись от Леры, и думала, анализировала, - «Хотя, Лерка в чем-то и права… Отталкиваю, а потом страдаю. И обвиняю его часто не заслуженно… Ну да, накричал, но ведь он извинился, к тому же, волновался за меня. Тем более, с чего я вдруг взяла, что он будет извиняться передо мной за тот случай с банкетом? А уж про то, что захочет вернуть и говорить нечего…» «Какой же я дурак… Поцеловал ее, а на вопрос о том, что это было, ответил «просто поцелуй»! Тьфу, Степнов! Какой такой «просто поцелуй», если ты по ней с ума сходишь? Если ты ее любишь? А как изменились ее взгляд, поведение после моих слов… А у меня даже на долю секунды зародилась надежда, что она простит меня и мы снова будем вместе. Хотя, с чего бы это вдруг она простила бы меня? Вот, ушла до обеда, пришла после ужина. Где была, с кем была, что делала? И ведь ни Новикова, ни Гуцулов ничего не говорят, хотя я и в жизни бы не поверю, что они не знают, где их подруга. И тетя Маша хороша – молчит, как партизанка! Значит, Ленка не хотела, чтобы я знал, где она была… И какой-то сверток бумаги в руках держала… Ладно, с этим потом разберусь, а сейчас надо думать, как вымолить прощение Кулеминой, надо ведь ее как-то удивить…» - Виктор Михайлович, так же, как и Лена, не сразу уснул.