Падение мотылька

- Чувак, до сих пор не верится, что тебя отпустили дальше, чем на пару метров, от дома и без сопровождения! Да еще и с ночевкой! – Нино никак не мог перестать удивляться, хотя и узнал о намерении Адриана рвануть с друзьями к озеру еще неделю назад. - Повторяю в не знаю который раз: я поспорил с отцом, что смогу обойтись без приключений на свою голову вдали от особняка и без охраны. Если мне это удастся – он ослабляет поводок заботы. А если нет, то меня будут водить за ручку до каждого кабинета как минимум до выпуска. Да и вряд ли потом получится еще раз отца переубедить, - широко улыбнулся парень.       Нино громко рассмеялся, а в следующую секунду ему в голову прилетела небольшая подушка. Парень едва не потерял очки от испуга и обернулся в ту сторону, откуда прилетел снаряд. Алья и Маринетт стояли у лестницы и недовольно дулись на друзей. - Пошевеливайтесь, ребята! – угрожающе замахала второй подушкой Сезер. – Вещички в руки и на выход! Иначе за вашими разговорами мы не доберемся до озера и к следующему году! Вот тогда, Адриан, ты точно не отвяжешься от нянек до конца своих дней! Уж я об этом позабочусь!       Маринетт слегка улыбнулась, а угроза возымела должный эффект. Адриан и Нино, отдав честь словно солдаты на построении, похватали небольшие, но увесистые сумки и рванули к выходу. В пекарне Сабин Чен уже готовила ребятам круассаны в дорогу, а Том снаружи проверял, все ли было готово к ночевке ребят: спальные мешки, дополнительные покрывала на случай, если будет слишком холодно, пакеты со всякой снедью, включающие маршмеллоу для жарки на костре и лимонад. И, конечно же, Дюпена-старшего совершенно не волновало то, что дети едут не просто в лес, а в дом у озера и там все по определению должно быть.       Пекарь даже лично вызвался отвезти ребят на место, когда узнал о грядущих выходных. Он совершенно случайно – конечно нет – подслушал разговор Маринетт и Альи, когда они, закрывшись на чердаке, думали, как лучше всего добраться до озера без помощи дорогих лимузинов семьи Агрест и сопровождения в лице Гориллы или Натали. Честно сказать, Сезер сама не знала, кто напрягает ее больше – этот громила или строгая мадам в очках. Но она абсолютно точно знала то, что ее схватил бы сердечный приступ, окажись за рулем машины сам Габриэль Агрест. - Осторожно! – крикнул Том, когда мальчишки выносили вещи через порог.       Адриан забыл о ступеньке и едва не распластался прямо посреди улицы. Пекарь вовремя подоспел, выхватывая из рук парня сумки. Без лишнего веса Агресту удалось вернуть равновесие самостоятельно. - Погоди падать-то. Дождись хотя бы игры. – заметил Нино и хитро подмигнул вышедшей следом Алье. - Боюсь-боюсь! – притворно вздрогнул Адриан, - А вообще не забывай, кто инициатор! Я имею право выбрать карты! - Вы посмотрите на него! - закатила глаза Алья. – Пара часов всего на свободе, а уже права качает. По возвращению точно сдам тебя папаше со всеми потрохами!       Они бы еще долго переругивались, если бы Нино их не поторопил. Когда все вещи были собраны, компания разместилась в салоне автомобиле и вскоре отправилась в путь. Адриан, как единственный знающий, куда ехать, сел впереди, выполняя роль штурмана. Периодически он поглядывал через зеркало заднего вида на друзей: Ляиф рассказывал веселые истории из своей студенческой жизни, Сезер задорно смеялась над ними и иногда пыталась уличить во лжи, а Маринетт тихонечко сидела с краю, устремив взгляд на проносящийся мимо пейзаж.       У нее был настолько отрешенный вид, что парню захотелось хоть как-то приободрить её, но понимал – он здесь бессилен. Единственное, чем Агрест мог помочь – придерживаться заранее составленного плана и приложить все усилия, чтобы та его часть, за которую он отвечал прошла без сучка и задоринки. Вновь бросив взгляд на Дюпен-Чен, Адриан не удержался и тихо вздохнул. Подумать только, как странно перетасовала их жизни судьба. И к каким последствиям привели ее пути. «Глупая моя Леди», - подумал юноша, невольно припоминая события полуторамесячной давности…       В тот роковой вечер его словно тянуло на улицу. Кот Нуар беззаботно перепрыгивал с крыши на крышу до тех пор пока до его уха не донесся оклик. Парень обернулся и увидел Маринетт, усиленно машущую ему со своего балкончика. Герой тут же оказался подле девушки, но едва взглянув на нее, вместо фривольной шуточки выдал лишь невнятное мычание. Одноклассница была сильно испугана, и все время озиралась по сторонам. Она неуверенно попросила его задержаться тут ненадолго, но при этом даже не объяснила зачем и почему.       Нуар уже приготовился вытаскивать из девушки правду, однако то, что случилось дальше было красноречивее слов. На тот же самый балкончик приземлился Бражник собственной персоной. Злодей небрежно махнул тростью вбок и велел Коту проваливать, поскольку у него к Маринетт серьезный разговор. Такой наглости парень оппоненту простить не смог и вскоре рядом с пекарней Дюпен-Ченов завязалась целая потасовка. Видя, что противник теснит его со всем энтузиазмом, Бражник поспешил ретироваться, попутно грозя девушке вернуться вновь. - И часто он так к тебе захаживает? – поинтересовался Нуар. - Каждый день. И как бы я не гнала его, он продолжает упрямствовать. Надоел хуже смерти, - ответила ему Маринетт.       Кот немного подумал, а затем пообещал вернуться сюда следующим вечером. Благо на дворе – лето и учеба давно закончилась. И как позже выяснилось не зря. Бражник с завидным постоянством посещал Дюпен-Чен. Один раз парень немного опоздал и появился в тот момент, когда противник уже объявился. Нуар даже замер, с удивлением наблюдая перепалку одноклассницы и злодея. Тот что-то требовал от Маринетт, а она всеми силами старалась спровадить его. На мгновение парню даже показалось, будто Бражник сменил властный тон на умоляющий, и девушка вроде бы даже прониклась им. Но уже в следующую секунду принялась вновь осыпать собеседника бранью. Коту ничего не оставалось, кроме как в очередной раз затеять драку, а после наблюдать, как оппонент растворяется в ночи с очередным обещанием вернуться.       Подобные стычки продолжались больше недели. Бражник продолжал исправно объявляться почти в одно и то же время, словно надеялся: в один прекрасный момент назойливого Кота не окажется поблизости, и он сможет снова хотя бы немного времени поговорить - или попытаться это сделать - с Маринетт. По истечению тринадцатого дня этой свистопляски, Адриан все же опоздал больше, чем рассчитывал. Как он понял позднее – задержали его в модельном агентстве к счастью.       Нуар сломя голову несся по вечернему Парижу к заветному балкончику, уже чувствуя, что враг рядом, что опередил и вот-вот может перейти от непонятных разговоров к делу и навредить, а может, даже хуже – убить ни в чем не повинную Маринетт. Сердце Адриана гулко билось о ребра, и он молился, чтобы за Дюпен-Чен заступилась и Ледибаг, что в последнее время едва нос показывала на улицы и только в сопровождении Нуара. Ему бы радоваться, да душа не спокойна была. Сперва за одну, а теперь за обеих дорогих ему девушек.       Злодей обнаружился в комнате Маринетт. Супергерой приземлился на балкончик тихо, схватил шест и уже приготовился воспользоваться эффектом неожиданности, напав на противника со спины, раз и навсегда покончив со злом, но очередная баталия Дюпен-Чен с Бражником вдруг резанула по ушам абсолютно «дикими» фразами: - Почему продолжаешь упорствовать и прятаться от меня? – мужчина похоже уже давно находился в комнате, поскольку его спокойный голос постепенно срывался на крик. – За столько лет я видел Ледибаг любой: отчаявшейся, дерзкой, злой, празднующей очередную победу. Но никогда не видел её трусливо сбегающей и прячущейся то за каждой дверью, то за спиной напарника! - Замолчи! – теперь уже срывалась Маринетт. Крепко сжав руки в кулаки, она стояла напротив злодея и смотрела так свирепо, что даже подглядывающему Нуару стало не по себе. - Нет, на этот раз, пока этого хвостатого недоразумения здесь нет, мы закончим это дело! - А я сказала заткнись и оставь меня наконец в покое, Габриэль Агрест!       Хватка на шесте ослабла, и Нуар едва не выдал своего присутствия. Едва успев поймать оружие в паре дюймов от пола, герой Парижа прижался спиной к стене и начал молиться, чтоб никто его не заметил, а самое главное – не услышал, как грохочет сердце и судорожно соображает мозг. Габриэль Агрест… Маринетт только что назвала Бражника именем его, Адриана, отца, а тот даже отнекиваться не стал! Более того, перед этим сам злодей обвинял Дюпен-Чен в трусости, не свойственной защитнице Парижа, коей он ее…знал?!       Ноги Нуара едва держали его, хотя сам он готов был вот-вот сползти по стене вниз. Спор в комнате девушки продолжался и норовил перерасти в потасовку. Громыхнул стул, раздался жуткий топот, но это осталось почему-то незамеченным семьей Дюпен-Чен, словно все, что происходило здесь, наверху, не выходило за пределы невидимого вакуума. Нуар вздрогнул, а Маринетт вдруг закричала так, что заложило уши: - Габриэль, хватит! Довольно мучать меня! Ты уже достаточно измывался над моими чувствами! Достаточно врал! Я больше ни одному твоему слову не поверю! Убирайся и больше не смей возвращайся, или видит Бог, я вызову полицию! Или нет! Я сама пойду в полицию и расскажу им, кто прячется за маской Бражника, уже который год терроризирующего парижан!       Едва осознавая происходящее, Нуар решился сунуть нос в окно и едва не попал под раздачу. На его глазах Маринетт превратилась в Леди Баг и едва ли не кинулась на своего противника. Бражник изловчился и успел выскочить на улицу, только чудом не заметив присутствия еще одного героя. Замерев на соседней крыше, злодей окинул балкончик коротким, наполненным болью взглядом, а после направился в ту сторону, где располагался особняк Агрестов. Понимая, что хуже уже не будет, парень рванул следом за ним.       Бражник быстро вычислил хвост и попытался отделаться от героя, петляя и изредка прячась по закоулкам. Но Нуар был настроен решительно. С крыш домов погоня переместилась в парк на Елисейских полях. Улучшив момент, в безлюдной местности, парень набрал полные легкие воздуха и требовательно закричал: «Отец, стой!» Это подействовало. Бражник затормозил и это позволило герою сбить его с ног. Они повалились на гравийную дорожку. Нуар уже приготовился утихомиривать оппонента, вот только злодей оказался настолько шокирован, что даже не пытался сопротивляться. - Нам надо поговорить, - отдышавшись, заявил Кот, попутно собираясь духом. – Я знаю кто ты. Ты знаешь кто я. Предлагаю все обсудить дома, а не орать на всю улицу, привлекая ненужное внимание.       Бражник ничего не ответил, лишь согласно кивнул. Парень поднялся на ноги, помог встать отцу и вскоре оба спешили домой.       По возвращении, придя в отцовскую спальню, Адриан первым делом потребовал ответы на свои вопросы. Начиная от того, зачем отец вообще решился устраивать переполох в Париже, и заканчивая преследованием Маринетт. На первую половину вопросов модельер отвечал спокойно и без утайки, - так, мол, и так, пытался вернуть жену с помощью древней магии талисманов. Но потом осознал, что его попытки бесполезны и решил прекратить все это. Вот только когда младший Агрест перевел разговор на Дюпен-Чен, отец тут же поменялся в лице, принялся юлить и отговариваться, а под конец и вовсе заявил: «Это тебя не касается». Но на его беду Адриан был тем еще упрямцем, и спустя час ему все же удалось вытянуть из родителя правду.       Так парень узнал и про испорченную акуму, которую модельер сам себе подсадил, и про специфичный метод снятия чар. И историю с мраморной статуей, находящейся в одном из помещений особняка. И даже о том, что ЛедиБаг сама выразила желание отдаться своему врагу. Кулаки так и чесались съездить отцу в челюсть и желательно несколько раз, но Адриан смог умерить свой пыл тем, что разговор еще не закончен и что для полноты картины ему не хватало всей правды. Вот только дальше начались откровенные чудеса.       Модельер не знал, каким образом Маринетт догадалась о его альтер-эго, вот только после этого она его буквально возненавидела. А сам он, вместо того, чтобы отобрать талисман у зарвавшейся девчонки… принялся рассказывать той о невесть как вспыхнувших чувствах и об обещании все сделать ради того, чтобы они были вместе. Слушая все это Адриан лишь приходил в ярость – что за бред отец несет? Однако было в глазах родителя нечто такое, что заставило парня сомневаться в своих мыслях. И на всякий случай он решил уточнить – как же так получилось, что Габриэль Агрест променял мечту о воскрешении умершей супруги на любовь к девушке, которая была младше его аж в два раза? - Не знаю…       Адриан ожидал любых отговорок, оправданий, попыток выставить себя жертвой после стольких унижений перед Маринетт – а Бражник, судя по большинству откровений, действительно едва ли не на коленях ползал ради прощения Дюпен-Чен -, но парень никак не ожидал такой реакции. Габриэль Агрест, всегда уверенный в себе и некогда внушающий страх злодей Парижа сидел, уставившись поблекшими глазами на крепко переплетенные пальцы рук. Они побелели от напряга, и Адриан понял, что так отец пытается унять дрожь от подступающей истерики. До этого момента модельер хранил все в себе, видимо, не делясь сокровенным даже с Натали, знавшей об его деяниях в качестве Бражника. А сейчас, раскрывшись полностью и лишившись последней, как он думал, опоры в лице сына, старший Агрест казался загнанным в угол зверем, уже не уверенным в том, что удастся выйти из передряги живым. - Я не знаю, как так получилось, - было не ясно, кого пытался убедить повторной фразой мужчина: сына или же себя. – Просто в какой-то миг она…живая… здесь и сейчас… стала дороже погибшего прошлого. Такого тусклого и, как бы мерзко это не звучало с моей стороны … незначительного сейчас… Я всегда буду любить твою мать, Адриан, как любил до инцидента, но…. Но Маринетт я люблю в разы больше. И сильнее, чем кого-либо прежде. Адриан поджал губы и молча отвел взгляд. Отец же, чуть помолчав, тихо добавил: - Не думаю и даже не надеюсь, что ты поймешь… Особенно после всего, что было.       «Было, да сплыло», - хотел было ляпнуть парень, но прикушенный язык отозвался болью, а наворачивающиеся на глаза слезы мешали ясно видеть. Нет… Ясно видеть он перестал давным-давно, иначе вовремя заметил бы, что происходит с отцом, куда ведет его боль от потери и одиночества. Адриан думал, что только ему паршиво без матери… Отца же ее кончина заставила идти против мира и…природы. Простое мимолетное увлечение, шутка и даже очередная попытка сыграть на публику – ничто не смогло бы заставить отца отступиться от погони за талисманами. Но тут появилась Маринетт, разрушив идеальную партию Габриэля Агреста. И, начав собственную игру, невольно, даже случайно, перевернув с ног на голову сразу несколько судеб.       Парень не знал, что должен сказать или сделать. Он смотрел на сгорбившегося отца, что продолжал крепко сжимать дрожащие руки, и единственным желанием младшего Агреста было наконец забыть этикет, правила и страх, подойти к родителю и просто обнять его. Ведь у них было слишком мало поводов для этого. Но что-то в глубине души, словно еще какой-то не озвученный вопрос удерживал Адриана на месте…       А что же с его чувствами?.. Если он уже думает о том, что может отдать свою Леди другому…своему отцу… Были ли те чувства… Ну… Настоящими?.. Парень уже ни в чем не мог быть уверен. Однако, у него был прекрасный шанс разобраться во всем раз и навсегда. Заверив модельера, что утром они обязательно продолжат разговор, Адриан заперся в спальне, вновь трансформировался в Нуара и спешно покинул особняк. Время было около двух ночи, но после полученной информации мозг отказывался засыпать, требуя еще больше ответов на свои вопросы.       Через несколько минут Кот уже стоял на балкончике пекарни и осторожно вглядывался в окошко-люк. Маринетт спала, но героя больше интересовала квами девушки. Он понятия не имел, где ему разыскать мифическое существо, однако высшие силы решили все же смилостивиться над Хранителем талисмана Неудачи. Тикки сама почувствовала присутствие незнакомца и поспешила посмотреть на оного. Едва заметив Нуара, квами растерялась и явно собиралась сбежать обратно. Парень с трудом убедил ее остаться, а затем, после долгих просьб и раскрытия своей личности, рассказать, что же все таки произошло на самом деле между героиней Парижа и её антагонистом.       Рассказ Тикки в целом соответствовал рассказу отца, разве что в нем было поменьше купюр. Между ЛедиБаг и Габриэлем Агрестом действительно вспыхнуло сильное чувство, вот только девушка не смогла простить любимому когда-то мужчине подобный обман и игру на чувствах. Со слов квами, Маринетт вообще была достаточно решительной и своевольной девушкой, что несколько рушило представление Адриана об однокласснице. В конце рассказа Тикки глубоко вздохнула, а затем молитвенно сложила лапки и попросила парня помочь её подопечной. - Она каждый вечер плачет. Она очень страдает, но не желает пойти на мировую. Я пыталась переубедить ее, вот только после моего признания Маринетт не очень-то прислушивается ко мне...       После разговора с Духом талисмана Божьей коровки Адриан обдумывал все случившееся почти неделю. Он и так и эдак прокручивал в голове узнанное, несколько раз пытался проследить за Маринетт – и преуспел, полностью удостоверившись в том, что слова Тикки про слезы правдивы, - еще раз побеседовал с отцом и наконец пришел к определенному выводу. Если его Леди осознанно любит другого, то пытаться склонить ее на свою сторону – верх неблагоразумия. А уж пользоваться её состоянием и играть на ее слабостях – значит, уподобиться жалкому трусу.       В очередной раз наблюдая за тем, как его отец бледным призраком кочует из одной комнаты особняка в другую, Адриан решил, что пора заканчивать этот балаган. Он предложил отцу свою помощь, и тот согласился, правда не очень уповая на успех. Но младший Агрест был настроен решительно. Если Маринетт не хочет раз и навсегда расставить все точки над «i», значит он её заставит. Хоть силой, хоть обманом.