Падение мотылька

      Озеро оказалось неожиданно глубоким. Холодная вода быстро охладила пыл Дюпен-Чен. В первые секунды она даже растерялась, не задумываясь о том, чтобы всплыть на поверхность. Но вскоре её талию обвили сильные руки, а саму девушку резко потянуло вверх. Всплеск – и она уже на поверхности, отплевывалась и кашляла из-за попавшей в нос и горло воды. - Я же предупреждал тебя, остановись! – негодовал Бражник, удерживая ее на плаву, приобняв одной рукой.       Возмутиться в ответ девушке не дал легкий ветерок. Плечи обожгло холодом, а тело против воли вздрогнуло. Мужчина цокнул языком и поплыл вместе с Маринетт в сторону берега. Выбравшись, он помог ей встать на ноги, а затем вдруг подхватил на руки и зашагал прочь от озера. - К-куда т-ты мен-ня нес-сешь?! – возмутилась Дюпен-Чен, но из-за клацанья зубов от холода получилось не очень убедительно. - Сначала ты согреешься, а потом мы поговорим. И если ты еще раз выкинешь что-то подобное, я свяжу тебя по рукам и ногам!       Она вновь попыталась возмутиться, но не смогла. Облипшее вокруг тела платье вызывало дискомфорт, а крепкие объятья противника не только дарили вожделенное тепло, но еще и чувство защищенности. Эта мысль настолько поразила девушку, что она мысленно назвала себя дурой. Видимо, жизнь так ничему её и не научила.       Бражник внес Маринетт в шатер. Едва за ними плавно опустилась ткань, скрывая за, несомненно, дорогим полотном от всего мира, героиня Парижа напряглась еще сильнее. Если Габриэль способен был герметизировать комнаты – а он делал это на протяжении всех вылазок в ее комнату, чтобы родители Дюпен-Чен не прервали разговор и не вызвали полицию, - неизвестно, во что он мог превратить мягкий материал. Вдруг, попытайся она сбежать, наткнется на твердую стену?       Агрест без слов опустил девушку на зачем-то расстеленный в центре шатра ковер, а затем поднял руку к куполу и принялся что-то искать. Вскоре их убежище осветил небольшой тусклый светильник, навроде тех, которыми освещают дорожки и что работают от солнечных батареек. Потом мужчина направился к одному из двух шезлонгов и приподнял мягкое сидение. - Хорошо, что Адриан и это предусмотрел, - сказал он, вытаскивая на свет небольшое полотенце и протягивая его Маринетт.       Та недоверчиво зыркнула на него, но все же приняла полотенце. Пока она вытирала волосы, Бражник скептически осмотрел её с ног до головы, а затем его тело окутала фиолетовая вспышка и он вновь стал Габриэлем Агрестом. - Лети в дом, Нурру. Тикки ждет тебя там, - обратился он к своему квами и тот мигом удалился.       Девушка открыла рот, чтобы выдать очередную порцию колкостей, но осеклась, поскольку мужчина неожиданно принялся раздеваться. - Что ты творишь?! – с ужасом и отвращением сказала она, глядя, как он скидывает пиджак, перекалывает талисман Мотылька на ворот рубашки… и начинает расстегивать её. - Если ты так горишь желанием заработать себе воспаление легких, то можешь продолжать в том же духе, - ответил Агрест, снимая одежду и протягивая её Маринетт.       Вот только она даже не пошевелилась, продолжая сверлить его злобным взглядом. - И не смотри на меня так. Окажешься в больнице, оттуда сбежать не получится. С моими связями тебя там продержат столько, сколько я захочу, - сухо и властно заявил Габриэль.       Угроза произвела на Дюпен-Чен впечатление, да такое, что она даже не подумала о том, что по возвращению в Париж уже никогда бы не рассталась со своей квами. Выхватив из мужских рук рубашку, она поспешила избавиться от мокрого платья. Но в самый последний момент спохватилась. - Отвернись, - зло процедила она.       Габриэль, очевидно понимая, что девушка принципиально продолжит дрогнуть в платье и не станет раздеваться в его присутствии, отошел к выходу из шатра и демонстративно отвернулся. Маринетт начала спешно переодеваться, стараясь не думать о том, что ей придется снять и белье тоже, а еще о том, что выданная ей рубашка – слишком велика и пахнет некогда родным телом. - Почему ты продолжаешь избегать разговора? – неожиданно спросил Агрест. - В нем нет смысла, - ответила Дюпен-Чен, дрожащими пальцами застегивая пуговицы. – Ты исчерпал свой лимит доверия. Сперва обманул всех с Гипнотизером, подставившись под удар. Потом – став Коллекционером. Столько лжи, еще до той испорченной акумы, а уж сколько бреда ты наговорил после! Даже сегодня! Ты сказал, что сделаешь все, лишь бы я согласилась поговорить, а сам не отдал талисман! - Я растерялся! - прервал гневную речь девушки мужчина, но тут же стушевался. – Я… Я не знал, действительно ли смогу увидеть тебя сегодня. Не был уверен, что все было не зря. Я испугался и был дезориентирован твоими криками. Их могли услышать… И потом я всегда держу обещания. Можешь забрать талисман. Он мне больше не нужен...

***

      Послышался хлопок - девушка решила встряхнуть полотенце от влаги, - а затем зашуршало сидение шезлонга. Габриэль обернулся и увидел, что Маринетт забралась на один из них. Она поджала под себя ноги, пряча их под полами рубашки, и теребила в руках его талисман. Мужчина осторожно приблизился к шезлонгу и сел на противоположный край. Дюпен-Чен тут же напряглась и отодвинулась настолько, насколько позволяла изогнутая спинка. Агрест глубоко вздохнул. Он всей душой был бы рад прижать возлюбленную к себе, чтобы согреть и успокоить, но понимал – этим он только усугубит и без того нелегкую ситуацию.       Уверенности ему не добавляла и обстановка. Пусть легкие и мягкие, стены шатра неимоверно давили на Габриэля. Мало кто знал, что у него была своего рода клаустрофобия. Еще со времен университета, когда приходилось жить отдельно от родителей, Габриэль изматывал себя работой не только ради высоких оценок и признания, но и для того, чтобы иметь достаточно денег на съем студии, где было гораздо больше места, чем в маленькой комнатке общежития. Вот только с возрастом его проблема не исчезла. Модельер всегда и везде выбирал помещения с размахом. Даже в его темном, полном мотыльков убежище, стены находились на приличном расстоянии. - Я знаю, что у тебя ко мне свой персональный счет и не только как к Бражнику, - осторожно начал Агрест. – Но я все еще настаиваю на том, чтобы ты выслушала меня. Я сдержал слово – мой талисман у тебя. Будь добра и ты сдержать свое. Маринетт несколько мгновений молчала, а потом сдалась. - Хорошо. Я тебя слушаю. Только ради того, чтобы ты отстал от меня раз и навсегда.       Габриэль кивнул и, шумно вздохнув, прикрыл глаза. Несколько минут он собирался с мыслями. Второй попытки Маринетт ему не даст, а значит, нужно сказать все с первого раза. - Да… Я лгал и не отрицаю этого. Да, я терроризировал Париж и причинял людям боль, чтобы заполучить ваши талисманы. И да, я считал, что моя цель оправдывает средства. - Зачем они были тебе нужны?       Модельер ожидал подобного вопроса. Герои Парижа не знали, зачем он появился и какую цель преследует. Наверняка думали, что все это ради порабощения мира, силы… Истину знала только Натали, и с недавнего времени – Адриан… - Я хотел вернуть жену… - ответил Агрест и опустил голову. По телу пронеслась дрожь, и чтобы унять её он крепко сжал руки. – Я слишком сильно скучал по ней. Эмили была нужна мне, и узнав о силе талисманов, о возможности вернуть ее, вернуть Адриану мать… Я просто не мог отступить. - Это эгоистично! – отрезала Маринетт. Похоже, она не хотела понимать Габриэля или же просто оскорбилась от упоминания мадам Агрест. Той, что была с Габриэлем с самого начала и той, которую он любил всей душой. – Мироздание потребовало бы что-то равноценное взамен. Оно могла вернуть тебе жену, но забрать Адриана! - Я знаю! – громче и резче, чем следовало бы, отрезал мужчина и еще больше растерялся. – Знаю! Но я надеялся, что все обойдется! Разве ты, утратив что-то дорогое, не захотела бы вернуть это? А если бы ты была на моем месте? Если бы… ты потеряла своих родителей? - Тогда я бы точно не опустилась до такой низости! Я никогда бы не смогла пожертвовать жизнью другого, пусть и неизвестного мне человека в угоду своим желаниям! В мире каждый день случаются катастрофы и несчастные случаи. Люди теряют своих близких, однако еще никому не взбрело в голову погнаться за призрачной мечтой, заранее обреченной на провал, - Дюпен-Чен замолчала, но увидев его весьма красноречивый взгляд, не сдержалась и закатила глаза. – Вот только не надо разыгрывать передо мной этот спектакль! Открою вам тайну, месье Агрест: не одни вы в этом мире страдаете. Я в одночасье лишилась самого дорогого, что у меня было: мои чувства и мечты - все оказалось выброшенным на съедение волкам! И если следовать твоей логике - мне тоже стоит начать собирать талисманы. Ради того, чтобы обратить время вспять и остановить себя до того, как я совершила непоправимую ошибку, связавшись с тобой!       От такой отповеди мужчина аж рот открыл, но едва до него дошел смысл сказанного, как он еще больше сжался и потупился. - Значит, для тебя все это ошибка? Все, что между нами было, и все, что мы чувствовали?       Девушка кашлянула, будто поперхнулась воздухом и Габриэль резко переключил на нее свое внимание. Маринетт обхватила себя руками и уставилась на собственные колени. - Я уже ничего не знаю. Даже не представляю, как бы все это выглядело, если бы другие узнали. Последствия были бы ужасными. Хоть ребенка мне не заделал, и на том спасибо.       «Если бы я заделал тебе ребенка, мне было бы в разы проще», - подумал Агрест и уже собирался это озвучить, как вдруг Дюпен-Чен зашевелилась. Видимо, ей было неудобно сидеть с поджатыми ногами и она решила осторожно вытянуть их. Вот только сделать это в полной мере она все равно бы не смогла, иначе уперлась бы прямиком в мужское бедро. Габриэль с минуту посомневался, а затем протянул руки и бережно взялся за девичьи щиколотки. - Что ты творишь?! – тут же ощетинилась Маринетт, но он не обратил на это внимания, медленно распрямляя её ноги и укладывая их к себе на колени. - Спасаю тебя от затекания конечностей, - наконец заговорил Агрест, а затем обхватил её ступни ладонями. – Ты как ледышка. - Если бы ты не вырывался, я бы не свалилась в озеро, - зло отрезала девушка. - Если бы ты выслушала меня еще тогда, в Париже, мне не пришлось бы затевать весь этот балаган с поездкой, - не остался в долгу мужчина. – Черт, какая же ты упрямая! - Прямо тебе под стать!       Оба с минуту сверлили друг друга взглядом, а после синхронно выдохнули. При всей своей внешней злобе, Дюпен-Чен не спешила убирать ноги, позволяя сначала держать их в ладонях, а затем и бережно растирать. Это навело мужчину на мысль, что возможно у него еще есть шанс достучаться до возлюбленной и пробиться сквозь стену её отчуждения. - Почему ты отрицаешь очевидное? – решил пойти ва-банк Габриэль. – Почему ты игнорируешь свои чувства? Я ведь чувствовал твои эмоции каждый день, каждую ночь. Тебе плохо без меня, так же как и мне без тебя. Почему ты хочешь все разрушить? Почему не хочешь дать нам шанс? - Хочу…       Агрест ожидал других слов, а потому, шокированный услышанным, вперил в Дюпен-Чен взгляд. Его руки замерли на девичьей лодыжке и слегка сжали её. Маринетт шумно вздохнула и подняла на мужчину полные слез глаза. Похоже, она была на пределе. – Я очень хочу дать нам шанс. Твой талисман был прав… Я действительно скучаю. Мне плохо, даже отвратительно проводить каждый день без тебя, намеренно отсылая прочь. У меня все внутри переворачивалось раз за разом, когда ты отступал. Каждую ночь я надеялась и в то же время боялась, что ты уйдешь и больше не вернешься. Оставишь попытки. И после той ночи, когда я…угрожала сообщить в полицию… Все это время я себе места не находила! Мне казалось, что я добилась своего, но мне было ужасно паршиво! Да, Габриэль! Я хочу дать тебе и нам шанс, но я боюсь… Я ужасно боюсь, что кто-то из нас снова оступится и все разрушит. Хватит малейшей трещины, чтобы… Чтобы больше не осталось того, что можно было собрать. И что тогда?.. Я…я не настолько самоотверженная, не настолько эгоистичная, чтобы ради собственного блага идти по чужим головам… Если все снова пойдет под откос… С чем я останусь? А главное – для чего?! Ничто не будет иметь смы… - Хватит!       Габриэль неожиданно двинулся ей навстречу и оказался совсем рядом. Он схватил Маринетт за плечи и хорошенько тряхнул. Его пальцы до боли впились в кожу, но девушка, ошарашенная внезапной вспышкой злости мужчины, даже забыла вскрикнуть. Её ноги, перекинутые через его бедра задрожали, а в глазах модельера тем временем словно вились злобные черти. Они бились внутри, требуя выхода и жаждали придушить глупую девчонку, что, по их мнению, несла как минимум ахинею. – Дура! Никогда! Никогда не произноси подобных слов! Даже не пытайся думать в этом ключе! Да чтоб все рухнуло и с ног на голову перевернулось! Я готов жизнью и душой поклясться, что никогда не позволю себе снова разрушить твое доверие! Да я скорее с Эйфелевой башни сброшусь! Маринетт, пожалуйста, прошу, скажи, что все это шутка... Скажи, что не думаешь, будто из-за меня, твоя жизнь не будет иметь смысла! А если все так, то прошу… умоляю, скажи, что дашь нам последний шанс! Пожалуйста… скажи это, и я больше никогда тебя не оставлю!       Маринетт поджала губы и опустила голову. - Даже если все вокруг будут против? – неожиданно спросила она. - А когда меня интересовало мнение остальных? – ответил Агрест, осторожно потянув девушку на себя и прижимая её к груди. – Важно лишь то, что мы чувствуем, а об остальном я позабочусь. Да, наше прошлое будет преследовать нас, но если мы вовремя не закроем в него дверь, все будет бессмысленным. Я хочу начать все заново, рядом с тобой. Вопрос: хочешь ли ты того же?       Вместо ответа он почувствовал, как Дюпен-Чен резко прижалась к нему, а затем заключила в объятья. - Тебе придется сделать перепланировку кабинета, поскольку я хочу работать вместе с тобой.       Пусть он не видел ее лица, но чувствовал – в этот момент девушка слегка улыбнулась. И это не смогло оставить мужчину равнодушным. Он еще крепче обнял Маринетт, зарываясь пальцами во влажные волосы. - Надо будет – весь особняк разберу по камешку и соберу заново, - истово заверил её Габриэль. - Не надо, - покачала головой она. – Но предупреждаю сразу – я привыкла жить под звездами. Я не очень хорошо переношу цокольные этажи. - Моя спальня на третьем этаже, а рядом зимний сад и огромный балкон. - Идеально.       Возлюбленная подняла голову, заглянула Агресту в глаза и искренне улыбнулась. Однако в её взгляде все еще читалась неуверенность, и мужчина прекрасно понимал Дюпен-Чен. - Полагаю, у тебя есть еще требования? – спросил он, уже мысленно соглашаясь со всем. - Не то чтобы, - замялась девушка. – Просто будь готов к тому, что я буду ревновать тебя. Сильно ревновать. Я слишком много испытала, чтобы уступать тебя кому-либо еще.       От этих слов Габриэль едва не расхохотался в голос. - Если я хоть когда-нибудь дам тебе повод для ревности, можешь смело отправить меня на тот свет своими же руками. А вот тебе стоит всерьез опасаться. О моем собственническом характере уже многие слагают легенды. - Это не имеет значения, - сказала Маринетт и неожиданно потянулась к нему. – Если ты… обещаешь, что у нас все будет хорошо, то мне ничего больше не нужно. Лишь бы ты был рядом.       Прикосновение её губ к губам Агреста было легким и трепетным, но его было достаточно чтобы развеять все опасения, что до этого томились в душе мужчины. Он тут же углубил поцелуй, едва не до боли сжимая Дюпен-Чен в объятьях и мысленно благодаря небеса за оказанную милость. Но девушка вдруг уперлась руками ему в грудь и попыталась оттолкнуть. Габриэль разорвал поцелуй и с ужасом уставился на возлюбленную, всеми силами отгоняя прочь мысли о том, что своими действиями он перегнул палку. И к удивлению обнаружил, что Маринетт напугана не меньше его. - Я же ушла выполнять задание! Уже давно! Меня наверняка хватились!