Вернись ко мне

Скажите что вы знаете о любви? О той самой, которую называют вечной. Той что вы клянетесь любимому человеку под луной, обнимая его и вдыхая родной запах волос. Нет, ведь ничего прекраснее, не так ли? Не знаю какой человек придумал это, но он был настоящим гадом. Запудрив этим мозги всему человечеству. Ведь пары частно не смотря на все клятвы в период влюбленности расстаются, когда наступают тяжелые времена. Хотя любовь, она прекрасна. То ощущение когда вдыхаешь запах дорогого человека, ловишь его взгляд в толпе. Физическое ощущение того как сердце в груди будто увеличивается в размерах. Расширенные зрачки в любимых глазах напротив, и губы что дарят неповторимое наслаждение. Могу судить обо всем этом по воспоминаниям, что сейчас кажутся такими далёкими, ускользающими от мысли. Они такие яркие и радостные. Но сейчас их прикрывает горькая пелена. Каждое моё пробуждение по утру, оно не радует, скорее угнетает. Однако не смотря ни на что натягиваю счастливую улыбку и не умываясь спешу к тебе. Хотя скорее всего ты и не ждешь этого, давно сдавшись року судьбы. Как только оказываюсь рядом, наклоняюсь и целую. Не реагируешь, тогда приступаю к самому важному: достаю салфетки и новый памперс. Нужно сменить ночной иначе твоя кожа снова воспалиться, она слишком нежная для взрослого парня. Сразу зажимаю нос прищепкой на всякий случай и брызгаю освежителем воздуха что убивает запахи. Хотя сегодня везёт, там нет сюрприза, хотя ты весь и мокрый. Почему инвалидам дают такие паршивые подгузники неизвестно, может на них в суд подать? Закончив со сменой белья, взваливаю твоё безвольное тело на спину и пересаживаю на коляску фиксируя ремнями, иначе скатишься. Дальше все наши обычные процедуры: умывание, завтрак с ложечки размельченной пищей. Часто всё выплевываешь, поэтому после этого приходиться снова менять белье и умывать лицо, шею и грудь. Ты красивый даже сейчас, хотя даже не смотришь в мою сторону, мигаешь и ладно. Целую твои влажные от слюны губы и в лоб, главное чтобы не было температуры. Она хорошо сигналит о воспалении. Конечно, дело не обходиться без прогулки, одеваемся минут десять, лишь потом выкатываю нашу мега-каталку во двор. Как бы мне хотелось как раньше, идти с тобой за руку, бегать друг за дружкой. Но после того случая, ты закрылся от меня, спрятался в своей скорлупе. Не желая лечиться, не имея желания вернуться ко мне снова. Хотя, я могу принять все и понять тоже, то происшествие произошло из-за твоего упрямства. Останавливаюсь возле лавочки и достаю книгу, ты как обычно безучастен ко всему. Однако начинаю читать вслух, однажды ты обязательно ответишь, я верю в это изо всех сил. И не смотря на всё люблю, до сих пор и не могу оставить не на секунду. Это не жалость, ни в коем разе, просто чувства, мои искрение надежды. Когда-то Юнги стал для меня светом, открыл дорогу к мечте, дал повод для жизни. На том мосту, с которого я хотел сигануть в мутные воды. Вся соль в том то на нём же спустя три года пострадал и он сам. Мне же остается лишь быть рядом, стать его опорой как когда-то он с лёгкой руки воскресил меня. Думая обо всем этом расстраиваюсь, да и погода портиться, возвращаемся домой. Укладываю любимого на кровать и разминаю мышцы, ставлю нужные уколы и втираю заживляющую мазь в пролежни. Наверняка снова останутся шрамы, их прибавилось за прошедший год. После всех процедур, устало вздыхаю и ложусь рядом с Юнги, целую в шею и укладываю голову на еле еле вздымающуюся грудь. Тепло, от звука его сердцебиения успокаиваюсь, как приятно знать что он еще дышит. Хотя жив ли он? В этом я сомневаюсь все сильнее, это не жизнь, но оставить его одного в этом аду не могу. Ведь и в наших отношениях были клятвы в вечной, бессмертной любви, а я привык держать обещания. Вот и сейчас, не смотря на всю тяжесть бремени не собираюсь предавать свою совесть. Приподнимаюсь на локтях и смотря в твои холодные, подернутые поволокой глаза, говорю полушепотом: — Юни, я люблю тебя. Нет, никакой реакции, сжимаю челюсти, и целую снова, извиняясь за отчаянную злость. Ведь ты не виноват что не можешь ответить, а думать что не хочешь, я просто не должен. Вспоминаю что продуктов в холодильнике крайне мало, поэтому включаю тебе телевизор с фильмом и по-быстрому одевшись вновь покидаю пределы дома. Там мне уже пару месяцев улыбается новый продавец. Высокий брюнет с бейджиком и именем на нём. Насобирав корзинку подхожу к нему и как обычно здороваюсь: — Здравствуй, Чонгук. Он реагирует как ребёнок, выставляя на показ свои кроличьи зубки. — Привет, Тэхён. Куда ты столько каждый раз набираешь? Сможешь дотащить? Я могу помочь, у меня сейчас обеденный перерыв. Тараторит мой магазинный знакомый. Но я отрицательно киваю, делаю покупку и ухожу. Я понимаю что нравлюсь этому парню, но у меня есть любимый человек. Каким бы холодным он не был. Когда уже дотаскиваю тяжеленные пакеты, нахожу Юнги всё в том же положении, хотя о чем это я? У него же паралич и он никуда не сбежит, даже если захочет. Хотя если бы захотел, шанс на излечение был бы. Вздыхаю устало, а разложив все по кухонным ящикам и холодильнику, сажусь за работу через компьютер. На это уходит часа два, оторваться заставляет неприятный запах. Иду менять памперс, когда салфетки не помогают переношу своего мужа в ванную и обмываю душем, придется еще и постельное в стирку отправить. Потом обсушиваю похудевшее тело и одеваю чтобы не замерз. Тут же раздается звонок на мобильный. Не хочу брать трубку, зная что это мама. Но как ответственный сын всё же делаю это. Сначала разговор обычный просто о быте. Однако когда речь заходит о Юнги ее слова обжигают: — Сынок, ты молод и должен жить дальше. Я тут нашла хороший приют для таких больных как он. Там об нем позаботятся, а развестись пустяки, лишь месяц подождать... Конечно, как обычно взрываюсь, перебивая мать: — Хватит, прекрати, мы уже говорили о подобном. Такого никогда не случиться. Даже не думай о таком, пока! Сбрасываю вызов и прикусываю до крови губу. Мне больно, грудь разрывает от отчаяния. Утешаться иду к Юни, снова ложусь рядом и любуюсь его бесподобно красивым лицом, обвожу острую линию подбородка. Красивый, до безумия красивый, словно ангел. В расстройстве не сразу замечаю как засыпаю, отдавливая родному руку. Хотя тут скорее власть берет усталость и близость родного человека, самого любимого в этой вселенной.