Спрячь его в карман

Последующая неделя превратилась для Рика в ад. Проблемы начинались с того момента, как он открывал глаза. И никуда они не пропадали, стоило ему их закрыть. Дело было в его члене. Он вставал по стойке смирно каждое утро, как непобедимый оловянный солдатик. Причем стоял так торжественно и гордо, что его впору было сравнить с воткнутым в американскую землю флагштоком. Граймс не мог припомнить такой оказии с подросткового возраста, но даже тогда у него не возникало никаких трудностей с командой «мальчик, лежать». Раньше он действительно находил забавным подтрунивать над Ниганом из-за его «утренней проблемы». Сейчас же он очутился в его шкуре, просыпаясь с точно такой же палаткой, точнее, с горой, учитывая разницу их габаритов. Рику хотелось бы думать, что это всего-навсего карма, злая ирония... Но нет, он знал правду. И заключалась она в его беспрестанных эротических снах, заставляющих кровь приливать туда, куда не надо. Самое обидное, что палатка в его боксерах никуда не исчезала даже после посещения уборной. А избавиться от эрекции логичным способом приравнивалось к признанию Нигана полноценным объектом сексуального интереса. К подобному Рик готов не был. Он не отрицал свое влечение к уменьшенному злодею. Заминка была в другом: Рик никогда не спал и даже не флиртовал с теми, к кому не испытывал хоть каких-то чувств. Так что же ему оставалось? Признать чувства к маленькому вздорному тирану? В глубине души Рик находил Нигана достаточно обаятельным, а в стандартных его размерах — привлекательным. Его шутки казались смешными, хоть Граймс и не часто позволял себе смеяться. Сейчас он видел в Нигане какую-то отдушину, единственную свою поддержку. Но превратить Нигана в объект томных воздыханий...? Такая идея казалась Рику столько же абсурдной, сколько и... интригующей. Иногда, когда он давал своим мыслям волю (а случалось это сугубо перед сном), он пытался представить, что из всего этого бы вышло, будь Ниган достаточно большим. Христос, достаточно большим для чего...? Даже размышлять о чем-то подобным оказалось для Рика занятием высшей степени постыдным. Может, в свете зомби-апокалипсиса он и стал чем-то большим, чем помощник шерифа провинциального городка, но где-то под всей этой брутальной непоколебимостью в нем по-прежнему жил благочестивый южный парень, который женился на школьной подруге. Правда, благочестивые южные парни вряд ли занимаются самоудовлетворением под чутким руководством своих уменьшенных врагов. Это утро ничем не отличалось от предыдущих: Рик насилу разлепил глаза, потянулся и мысленно взвыл от лицезрения знакомой возвышенности под одеялом. Ниган сопел в самое ухо, словно специально повадившись засыпать, уткнувшись Рику в лицо. Только теперь его теплое дыхание не успокаивало, а нервировало. В последнее время Рик вообще постоянно был на взводе. Да и какое тут спокойствие, если он уже больше недели лезет на стены от неудовлетворения и неразрешенных моральных дилемм. Его раздражало буквально все: начиная слишком громким постукиванием ложки о чашку и заканчивая обледеневшими ходячими, уныло болтающимися под стенами Александрии. Он даже начал срываться на Нигана без всякого повода, хотя в последнее время малыш вел себя как нельзя лучше. — С этим пора завязывать, — пробормотал вслух Граймс. Попытки сползти с кровати незамеченным пошли прахом, стоило ему зашевелиться. Ниган тут же недовольно всхрапнул, а почувствовав со стороны Рика какое-то движение, вцепился в его бороду. Граймс оттаскивал от себя крошечные руки с осторожностью сапера. Но после минутной борьбы кроха все-таки лениво приоткрыл глаза. — Нет, Рик, лежать. Черт возьми, еще даже солнце не встало... — В туалет, мне нужно в туалет, — как можно более спокойно ответил Рик, торопливо выбираясь из-под одеяла. — Спи, я скоро. Ниган недовольно нахмурился, однако хватку все-таки ослабил. Рик метнулся в ванную. Его спешку можно было понять — он как никогда был близок к тому, чтобы избавить себя от мучений хотя бы на один день. Прикрыв дверь и включив воду, он для большей конспирации залез в душ, где тоже открутил все краны и даже отгородился шторкой. И вот он, взрослый мужчина сорока пяти лет отроду, закусив губу, быстро наяривает под душем, стараясь быть как можно тише, словно за стенкой бдят его набожные родители. Ему даже необязательно о чем-то думать — образы ярких сновидений легко заменят собой любой журнал с пометкой из множества иксов. Видит бог, ему никогда не было так хорошо от пары ударов кулака. Он так близок к желаемой развязке, что перед глазами засверкали звезды. — Рик! Ри-и-и-ик! Услышав голос Нигана в непосредственной близости, Граймс замер как кролик, пойманный на мушку охотничьего ружья. Он тут же прервал свое занятие и медленно отвел руку от паха. Еще чуть-чуть, и он бы поднял открытые ладони над головой, лишь бы засвидетельствовать свою невиновность. И хотя его скрывала шторка, он все равно попытался придать своему лицу максимально бесстрастное выражение. — Я же сказал, что скоро. — Я думал, тебя засосало в задницу Посейдона, — недовольно ответил Ниган. — Ты же шел в туалет. Случилась какая-то оказия? Так и знал, что та чертова фасоль на ужин была хреновой идеей. — Господи, могу я уединиться хоть ненадолго? — К чему вся эта блядская конспирация? Мы уже месяц моемся вместе. — Я искупаю тебя позже. Уходи. Ответом послужило молчание. Граймс прислушался. Неожиданно шторка натянулась — Рик заметил маленький силуэт, карабкающийся вверх по занавеске. Бог его знает, как Нигану удавалось взбираться на немыслимые для его скромного росточка высоты, но в своем стремлении покорять вершины он был невероятно проворен. В другой ситуации Рик бы уже подхватил непоседливое существо в ладонь, лишь бы оно не шлепнулось. Однако здесь и сейчас он только раздраженно дернул занавеской, пытаясь спрятаться от назойливого внимания. — Черт, Рикки, — пробормотал Ниган, упорно подбираясь к краю шторки, — ты от меня что-то скрываешь? Граймс с выражением крайнего уныния провел ладонью по лицу. С пару минут в ванной комнате только и слышалось, что пыхтение Нигана и шум воды. Не выдержав, Рик осторожно отодвинул занавеску и поймал маленького вредителя — крошечные руки тут же вцепились в подставленную ладонь, а ноги обвились вокруг запястья. В этот момент Ниган был похож на змею. Разве что не шипел и не дергал раздвоенным языком. Вместо этого он почему-то принялся вдумчиво принюхиваться. — В чем дело? — голос Граймса звучал устало. — Что? — М-да... Гуляй рука — балдей писюн, верно, Рик? — Чего...? — Ты дрочишь, — торжественно провозгласил Ниган. Резко замолчав, Граймс уставился на кроху нечитаемым взглядом. Ему потребовалось не меньше минуты, чтобы переварить это заявление, как и всегда, попавшее точно в цель. — Так, ну все, с меня хватит. Выскочив из душа, Рик быстро оделся, бросил на кухне печенье и сердито хлопнул за собой дверью.

***

Все, что ему было нужно — так это остыть. Граймс бесцельно слонялся по заснеженным улочкам Александрии, наматывая десятый круг. Солнце постепенно поднималось над верхушками деревьев, а вместе с ним оживала и община. В свете последних событий жители уже не спешили одаривать Рика дружелюбными улыбками. Наоборот, держались подальше, то и дело бросая настороженные взгляды в сторону торчащей из чердачного окошка елки. Рик застыл посреди стройки, когда ворота Александрии распахнулись с протяжным скрипом. Несколько всадников медленно въехали в город. Граймс прищурился, пытаясь разглядеть в укутанных с ног до головы людях знакомые лица. У седла одной из лошадей болтались длинные ножны, у другой — колчан со стрелами. Что-то подсказало Рику, что Мишонн и Дэрил ищут именно его. Так и случилось. Без лишних объяснений они сказали ему собрать вещи и седлаться. Рик повиновался. Ему нечего было брать с собой. Даже не заглядывая домой, он вскочил на свою норовистую кобылу и с силой стукнул пятками по ее крепким бокам. Он не хотел говорить в дороге, а потому стремительно помчался вперед, даже не оглядываясь на своих то ли проводников, то ли стражников. Они направлялись в Хиллтоп. С недавнего времени это место стало пост-апокалиптической Голгофой. Совет собирался именно там. Там же принимались все важные решения. У союза общин не было единого лидера, но раз основным источником провианта на данный момент был Хиллтоп, за Мэгги всегда оставалось последнее слово. Она решала, когда собирать ярмарки, сколько еды отправлять в помощь и какой «курс валют» будет актуален в то или иное время года. В Хиллтопе даже построили тюрьму. Не такую, как александрийский подвал, а самую настоящую: с несколькими тесными камерами, крепкими решетками и местом для надсмотрщика. К вечеру настроение Граймса не улучшилось. В Хиллтоп он въехал все в таком же дурном расположении духа. Местные жители уже разбрелись по домам — на крыльце монументального дома-музея его ждала лишь Мэгги. Бегло поздоровавшись, она повела Рика на верхний этаж, где собрались члены совета. Мишонн и Дэрил присоединились ко всем спустя минуту. Внутри было натоплено и душно. Рик расстегнул куртку, окинув взглядом вычурную в каждой своей детали комнату. Это место все еще упорно ассоциировалось с его предыдущим владельцем. Огромные картины в резных рамках, громоздкая мебель со стеганой обивкой... Во всем этом великолепии Рик чувствовал себя кем-то неуместным. Он поискал, куда сесть — свободного стула для него не отыскалось. Тогда он оперся спиной на стену и нахмурился в ответ на обращенные к нему пытливые взгляды. — Ну и? Зачем я здесь? — А ты не догадываешься, Рик? — Мэгги сложила руки на груди. — Около недели назад в Святилище был бунт. И мне кажется, ты в курсе, чем все закончилось. — И чем же? — Не прикидывайся. Ниган связался с их предводителем по рации и сказал спасителям отступить. Это была твоя волна. Признавайся, Рик, где ты его прячешь? Господь, неужели он действительно где-то в Александрии? У тебя дома? Поэтому ты выслал Джудит? Как давно ты его покрываешь? И это после всего, что он сделал? — Наши рации ловят не больше десятка каналов. Их легко перехватить, — пожал плечами Граймс. — Ниган давно сбежал. — Недалеко сбежал, раз смог найти нужную частоту. Дальше наших общин рации не ловят. — Ты сама хотела его поймать, Мэгги. Ну так вперед, давай. Зачем вам я? — Ты его прячешь. Больше некому. Говори где он, иначе... — Иначе что? — Рик сердито дернул подбородком. Все собравшиеся переглянулись между собой. Те, кто оставался к Граймсу лояльным, предпочли промолчать. Остальные возмущенно перешептывались. Причастность Рика к событиям в Святилище многим казалась очевидной, однако всех по-прежнему смущал факт его душевного нездоровья. Именно поэтому некоторые считали его способным на предательство своих людей. А некоторые по той же причине отвергали подобную возможность. Единственным, кто сохранял нейтралитет, был Иисус. Увидев, как Мэгги в гневе сжала кулак, он встал между ней и Риком, словно они собирались подраться. — Послушай, Мэгги, — Граймс раздраженно сжал переносицу, — Ниган не виноват, если вы не в состоянии справиться со спасителями. Хватит вызывать меня на ковер каждый раз, когда вы умудряетесь облажаться. Я устал от вас. Почему вы не можете оставить меня в покое? Из-за войны с Ниганом умер мой ребенок. Ни жена, ни любовник, ни друг. Ребенок, Мэгги. Мой сын. Кому как не тебе знать, насколько ребенок важнее всего остального. И все, чего я хочу — отпустить это. — Такое нельзя просто взять и отпустить. — Стоит хотя бы попытаться. Можешь попробовать, как найдешь время, — Рик тихо усмехнулся. Оттолкнувшись лопатками от стены, он развернулся в сторону выхода, а сделав два шага, вдруг остановился и сказал: — Знаешь, я тут подумал, раз вы не справляетесь со спасителями, тогда... Я переезжаю в Святилище. Можете отозвать Кэрол. Пусть она побудет со своей семьей. — Что...? — Вы все меня слышали. Теперь Святилище — часть Александрии. Решение Граймса было импульсивным — он и сам это понимал. Однако в тот момент оно казалось ему единственно верным. Он устал от постоянного давления со всех сторон. Дома он не находил покоя из-за Нигана, в Александрии — из-за своей репутации сумасшедшего. Куда бы он ни отправился, все относились к нему как к добровольному отщепенцу, а в Хиллтопе уже и вовсе как к врагу. Стоит ли упоминать, что в последнее время он и без того постоянно пребывал в состоянии крайней нервозности, и все нападки со стороны Мэгги и ее единомышленников только подлили масла в огонь. Ничто не мешало Рику настоять на своем переезде. Сразу же после этого чудного заявления в его скромную комнату в одной из сторожек Хиллтопа по очереди начали наведываться члены совета. Кто-то расспрашивал его о том, что он собирается делать со спасителями, кто-то отговаривал, а кто-то и вовсе искал во всем этом недобрый умысел. Но Рик был непреклонен. Поутру, как только рассвело, он покинул Хиллтоп, припустив по утоптанной дороге так быстро, что уже к обеду был в Александрии. Медлить с переездом в Святилище Рик не собирался.

***

День без Граймса прошел уныло. Однако Ниган не роптал: он прекрасно знал причину всей этой нервозности. Каждую ночь он наблюдал за Риком. За тем, как тот мечется во сне, как хмурит брови, приоткрывает рот, словно пытается что-то сказать, но на деле издает лишь стоны, причем настолько томные, что содержание сновидений сразу становится очевидным. И даже если поначалу кроха ставил под сомнение существование эротических фантазий у неприступной скалы по имени Рик Граймс, то утренний стояк шерифа расставил все по местам. Конечно же, Рик мечтал о нем. Ниган понял это на вторую ночь. Для него влажные сны александрийского лидера стали сигналом к действию. Теперь он не ограничивался одними лишь наблюдениями. Наоборот, он всячески способствовал этому фрейдовскому психозу. Поначалу он нашептывал Рику откровенные пошлости, воздействуя на и без того измученный разум. И бог свидетель, подсознание Граймса восстало против него самого. Стоило Нигану завести свою ночную шарманку, где он рассказывал спящему Рику о том, что он с ним сделает и в каких позах, как сонные стенания набирали обороты. Это было великолепное зрелище, лучше любого фильма для взрослых. То ли дело было в долгом воздержании, то ли Граймс действительно хотел его так сильно — какой бы ни была причина, теперь у маленького злоумышленника появилось новое развлечение. Кто бы мог подумать, что Рик окажется таким отзывчивым. Он покрывался испариной, прогибался и сжимал в пальцах смятые простыни. Его стоны... Ниган готов был молиться на все эти чувственные звуки. Естественно, подобное поведение только подстегивало тирана продолжить свои эксперименты. От слов он перешел к действиям. Нет, Ниган был не из тех парней, что воспользуются спящим человеком, как надувной куклой. Но его принципы не мешали ему ползать по спящему Граймсу, подобно вездесущей ящерице. Он исследовал его тело, искал чувствительные места и давил на нужные точки. Каково было его удивление, когда он обнаружил, что эрогенных зон на Рике больше, чем звезд на ночном небе. Сначала он покусывал его за ухо, потом скользил к шее, блуждал прикосновениями по ключицам. С каждой ночью он продвигался все ниже и ниже, пока наконец-то не остановился перед слабой резинкой разношенных боксеров. Не желая вторгаться в «запретную зону» с нахрапа, он ласкал его через белье, отчего Рик просыпался поутру с влажными пятнами на трусах и широко распахнутыми глазами. Ниган знал, что после такой осады Рик точно сдастся. Рано или поздно. Однако его планы пошли крахом, когда после утреннего срыва в душе Рик не вернулся домой. Что же, Ниган готов был дать ему время. Но все обернулось совсем не так, как он планировал. По своему возвращению Рик не обмолвился с ним ни словом, а вместо объяснений принялся деловито паковать чемоданы. Не зная, что происходит, Ниган просто наблюдал. Очевидно, Граймс собирался в долгое путешествие. Но куда же он направится, если в сумку складывались не только его вещи? Немногочисленная одежда Нигана вкупе с его носками, шерстяными платками и варежками тоже отправилась в походный рюкзак. Более того, Рик запаковал еще и злополучную птичью клетку. Наперстки, маленькие щеточки, импровизированная бритва и даже серия книг про Педро тоже нашли свое место в одном из тюков. На все вопросы крохи Граймс не отвечал. Вечером они как ни в чем не бывало легли спать. А ранним утром перед рассветом Рик растолкал его, без лишних слов раздел до трусов и бросил к себе за пазуху. «Для тепла», — объяснил он Нигану и больше ничего не сказал. Маленький сатрап был слишком сонным для протестов. Да и оказаться прижатым к горячей груди Рика — разве мог он сопротивляться подобному? Убаюканный качкой и всеобъемлющим теплом, Ниган провалился в сон. По пробуждению он обнаружил себя все в том же положении. Судя по всему, Рик неторопливо ехал верхом на лошади, в отдалении слышался скрип телеги. Ниган не решился подать голос — как знать, была ли у них компания или нет. Он терпеливо сидел под теплым свитером, защищенный от морозного ветра. Во время редких остановок Рик позволял ему справить нужду и поесть. В такие моменты они прятались за деревом на обочине дороги. У Нигана не было возможности осмотреться: все происходило быстро, впопыхах, да и Рик всем своим видом показывал, что отвечать на вопросы не намерен. А что до Нигана, то он провел достаточно времени за решеткой, чтобы переставать узнавать окрестности. Под снегом все казалось одинаковым. То, что они прибыли на место, Ниган понял по всеобщей метушне и скрипу ворот. Рик спрыгнул с лошади, перекинулся с кем-то парой слов и куда-то пошел. Ниган активно зашевелился, требуя прояснить ситуацию. Однако сегодня Рик пользовался беспомощностью крохи во всю: оказавшись в темной комнате, он засунул его в клетку, а саму клетку — в шкаф. — Я вернусь поздно. Постарайся не шуметь. Ниган даже не успел ответить — шкаф закрылся, а спустя секунду тихо захлопнулась невидимая дверь. Малыш очутился в неизвестности и темноте. Сложно сказать, как долго он томился в ожидании. В неволе один час кажется днем, а день — неделей. Как выяснилось, в шкафу он просидел до глубокой ночи. Граймс вытащил его внезапно: просто распахнул шкаф настежь, схватил поперек туловища и выдернул из миниатюрной постели, как обезумевший Кинг-Конг. — Какого дьявола?! Спермотоксикоз окончательно сбил твою кукушку?! — раздраженно огрызнулся Ниган, тут же вцепившись зубами в неосторожно поднесенный к его лицу палец. Возмущение маленького тирана быстро сошло на нет, стоило ему оглядеться. Это была его комната, точнее, его царские пенаты, располагающиеся на последних этажах Святилища. Обстановка такая же, какой он ее оставил: огромная хрустальная люстра под потолком, кровать размера кинг-сайз, кожаные кресла и несколько массивных шкафов из черного дерева. Дверь в импровизированный кабинет прикрыта, но что-то подсказывало — там все тоже по-старому. Разве что запасы спиртного уже не столь внушительны. Порадоваться возвращению домой Ниган не успел — Рик все в той же варварской манере раздел его, потер об мочалку, а все возражения заткнул цельным арахисовым орешком, выплюнуть который оказалось невозможным. Мокрый и взъерошенный, Ниган восседал на гигантской постели и сердито пережевывал свой кляп. — Не кричи, ладно? — Рик плюхнулся на кровать и подтолкнул остатки орешка дальше, заставив своего питомца закашляться и гневно сверкнуть глазами. — В коридоре бродит что-то вроде охраны. Нас не должны услышать. Я еле уговорил их не дежурить у меня под дверью сегодня. — Только сегодня? Потом ты засунешь меня обратно? — Нет. Я... — замявшись, Рик дотянулся до прикроватной тумбы и стянул с нее толстую тетрадку. Он пролистал несколько страниц, а после поднес тетрадь к лицу Нигана. — Смотри, это чертеж теплицы на крыше. Мы привезем хорошую землю, заполним ящики. Можно будет выращивать фасоль, свеклу, лук, спаржу. Святилище перестанет так сильно зависеть от других общин. У вас будет своя еда. — Боже, Рик, неужели ты решил всерьез взяться за завоевание моего черствого сердца и остальных причиндалов? Поверь, тебе необязательно становиться долбанным огуречным властелином всея Святилища, чтобы я потер твой корнишончик. Граймс закатил глаза и отвесил Нигану легкий шалбан — малыш покатился по кровати в неизвестном направлении. И пока кроха возился в складках одеяла, Рик разделся, выключил свет и упал на самую шикарную постель, какую только видел во время апокалипсиса. Вымотанный событиями последних дней, он больше всего на свете хотел принять горизонтальное положение. Хотя даже это желание не могло соперничать с тоской по маленькому теплому телу, свернувшемуся в калачик на его макушке. Никогда бы Рик не подумал, что будет испытывать столько мучений, засадив Нигана обратно в клетку, хоть и ненадолго. Ниган его чаяния не разделял. Малыш никак не прокомментировал благие намерения Граймса по части Святилища, однако его возмущение небрежным отношением быстро испарилось. Он больше не задирал Рика, да и вообще вел себя подозрительно тихо. А когда настольные часы щелкнули сигналом о наступлении полуночи, он неслышно подобрался к вытянутой руке Граймса и обнял недавно укушенный им мизинец. Рик незаметно улыбнулся в темноте и подтянул руку вместе с прицепившимся Ниганом чуть ближе. Малыш не пожелал привычно гнездиться в кудрях. Вместо этого он отерся колючей щекой о палец и слизнул выступившую на нем каплю крови. От подобной вольности Рик едва не подпрыгнул. Опостылевшее ему возбуждение снова дало о себе знать. — Эй, прекрати, — негромко прошептал он, стоило крохе скользнуть языком по фаланге. — Давай спать. — Я знаю, как ты мучаешься каждую проклятую ночь, Рик. Твоим утренним стояком можно колоть дрова. — Дай угадаю. Сейчас ты предложишь мне свою помощь? — А ты как всегда откажешься, принцесса? — Именно. — Знаешь что, Рикки, можешь сублимировать над своими грядками сколько угодно. Но вот незадача, из-за твоих сладких ночных стонов я не высыпаюсь, — насмешливо хмыкнув, Ниган соскользнул с кровати и ловко приземлился на пол. — Куда ты собрался? — Посплю в своей комфортабельной камере. И буду спать там до тех пор, пока ты не прекратишь трахать одеяло во сне. Гордо вскинув подбородок, Ниган прошествовал до шкафа, дернул ручку и легко запрыгнул на первую полочку. Рик не столь хорошо видел в темноте, но даже так мог представить, с какой подчеркнутой важностью его питомец распахивает дверцу птичьей клетки. Подобно рапушившему хвост павлину, Ниган перешагнул порожек и грациозно опустился на свою маленькую кровать. А заняв позу Афродиты, и вовсе отвернулся к стенке. — Должен предупредить, управление Святилищем нихреново выматывает. Не зря у меня было целых пять жен, чтобы снять напряжение. Уверен, их милые безделушки все еще лежат в прикроватной тумбе. Развлекайся, ковбой. Сообщишь, когда твои яйца сдуются до нормальных размеров. Это было последнее, что услышал Рик от Нигана в ту ночь. В полном замешательстве он свернулся под громадным одеялом, снова и снова просыпаясь каждый последующий час. Абсолютно измученный, он больше от скуки, чем от любопытства заглянул в треклятую тумбочку. За окном уже начало светать, поэтому ему не составило труда рассмотреть содержимое. С десяток фаллоимитаторов, вибраторов и даже какие-то странные шарики всевозможных цветов и размеров в полном беспорядке валялись среди бритвенных принадлежностей и тюбиков с кремом. Нахмурившись, Рик задвинул ящичек обратно. Ему оставалось только молиться, чтобы все эти приспособления не начали фигурировать в его и без того чрезмерно ярких фантазиях.

***

Ниган не соврал — управление Святилищем оказалось крайне сложной задачей. У Рика складывалось впечатление, что законный правитель этой общины нарочно выбрал в качестве своих людей худших мира сего. Возмущенные нехваткой еды рабочие — лишь полбеды, наименьшая часть проблемы. Внушительные «силовые структуры» спасителей — вот что сводило Рика с ума по-настоящему. Иногда он даже думал, что раскаленный утюг или показательная казнь могут оказаться не такими уж и плохими способами совладать со всем этим сбродом. Агрессивные, хитрые и абсолютно не приспособленные к простому труду, все они были Нигану под стать. Неудивительно, что большинство из них откровенно тосковало по предыдущему лидеру. Их разрушительную энергию невозможно было направить в полезное русло. Они с такой неохотой рубили лес или строгали доски, что и ребенок бы справился быстрее. Часть из них Рик посылал на вылазки, причем куда-нибудь подальше. Какое счастье, что все это ворье никогда не возвращалось с пустыми руками. Граймс старался не думать, где они добывали необходимое. По крайней мере, другие общины на набеги пока что не жаловались. Ну а те спасители, что оставались для патрулирования на фабрике, заставляли Рика седеть раньше времени. Через день у них случался какой-нибудь бунт или драка. Впору было устраивать бойцовский клуб, лишь бы все это обилие тестостерона нашло выход. Рик носился между масштабной стройкой теплицы и проклятым мостом, законно претендуя на награду «прораб года». А в перерывах только и делал, что растаскивал по разным углам донельзя воинственных «солдат». Он здорово ошибся, когда решил, что большее количество забот заставит его выкинуть неприличные мысли из головы. Все получилось с точностью да наоборот. Никогда он еще так не тосковал по вниманию и ласке. В конце бесконечно долгого и исполненного тяжелым трудом дня ему нужно было хоть какое-то утешение. Это казалось логичным. До апокалипсиса после смены его ждала жена, потом — дети, а в нынешние времена — Ниган. Теперь его вообще никто не ждал. Кроха продолжал демонстративно игнорировать Граймса, отгораживаясь от него книжечкой про злополучного Педро. Он не разговаривал и по-прежнему не шел в постель. Даже не интересовался, как продвигается стройка. Единственное, что он потребовал — доступ в бывшую комнату Юджина, откуда он вынес камеру и ворох проводов. «Для охуенно важного дела», — вот и все объяснение. Зачем это все было нужно, и чем вообще занимался Ниган — Рик так и не выяснил. У него не было свободной минутки, чтобы заглянуть в комнату во время рабочего дня. Рацией, которую он оставил для чрезвычайных ситуаций, Ниган не пользовался. Казалось, малыш брал его осадой. Хотя каких-то конкретных требований он так и не выдвинул. Не считая «сдувания яиц» и «прекращения траханья одеяла». Все это делало Рика в разы более нервным и раздражительным, чем до переезда. А что до его сновидений, то из красочного фильма для взрослых они превратились в целое интерактивное шоу, где он был и главным участником, и режиссером-постановщиком, и каскадером. Каждый раз, когда он пытался справиться с «утренней проблемой» в душе, Ниган словно специально кричал из спальни, интересуясь об успехах. Ну а заниматься рукоблудием рядом с главным извращенцем всея Святилища Рик попросту не мог. Оставалось надеяться, что ненормальное возбуждение когда-нибудь исчезнет. Хотя куда уж там, если главная причина этой катастрофы мирно сопит в шкафу и требует ежедневного купания. Естественно, Рик даже не догадывался, что по ночам Ниган совсем не спал, а продолжал свой маленький эксперимент. И спинку в душе потереть он просил совсем не просто так. Блаженны неведающие. Ниган брал Граймса измором. Он все ждал какого-то происшествия, незапланированного ЧП, которое заставит Рика сорваться. И вот этот момент настал. Тем поздним вечером Ниган по своему обыкновению спокойно читал книгу, вполуха слушая по рации, что происходит в Святилище. Он уже был в курсе, что на первых этажах склада случился очередной бунт. Чем он разрешился — неизвестно. Рик отключил частоту, видимо не желая посвящать Нигана в подробности. Но что бы там ни случилось, ближе к ночи Граймс ввалился в спальню злой как черт. Он оглушительно громко хлопнул дверью, сверкнул ошалевшими глазами и сердито протопал в душ, где просидел не меньше получаса. Ниган только и успел заметить, что кровь на его руках и рубашке. Выскочив из ванной в одном белье, Рик бесцеремонно выключил свет и рухнул в постель. Ниган с каменным лицом бросил книжку. Ужина ждать не приходилось. В таком состоянии он заставал Рика нечасто. Можно сказать, никогда. Граймс всегда был внимателен к его нуждам. Поэтому, желая отдать дань его заботе, Ниган без всякого ворчания взобрался на огромное человеческое ложе и деликатно просеменил по выглядывающему из-под одеяла плечу. Рик попробовал поймать непоседливое существо, но промахнулся. — Пролил первую кровь, Акела? Граймс ответил неразборчивым мычанием. Ниган с улыбкой скатился к его шее и бегло отерся макушкой о подбородок. Его цепкие руки зарылись в кустистую бороду, но не для того, чтобы приласкать — подтянувшись, он ухватился за упавший на висок локон и быстро юркнул в растрепанную шевелюру. Спустя секунду Рик почувствовал, как горячий язык аккуратными мазками скользит за ухом. Ниган вылизывал его со странной тщательностью, продвигаясь от уха к шее. От каждого прикосновения Рик щекотно ежился. Он снова попытался отцепить от себя питомца и снова промахнулся. Ему ничего не оставалось, кроме как расслабиться. Он прикрыл глаза и позволил себе ненадолго отпустить ситуацию. Ниган дотрагивался до него аккуратно, почти нежно, отчего Рик постепенно погружался в ощущение приятной слабости. С легкой улыбкой свернувшись на боку, он даже слегка выгнул шею, открывая больше места для прикосновений. — Сегодня я избил одного из твоих парней банкой собачьего корма и бросил в темницу, — неожиданно прошептал Рик, от удовольствия зарываясь щекой в подушку. — За подстрекательство. — Вообще-то это дерьмо делается в обратном порядке. Сначала в темницу, а потом корм. — Прости, не нашел практического руководства для начинающего спасителя. — У тебя и без него неплохо получается, шериф. Граймс беззвучно рассмеялся, но тут же ошарашено замолкнул из-за внезапного прикосновения у губам. Ниган легко проехался языком по излюбленной полной губе Рика и мягко сжал ее в крошечных руках, заставляя приоткрыть рот. Рик повиновался. У поцелуя был солоноватый привкус — наверное, кровь, которую он не смыл в душе и которую с такой сосредоточенностью вылизывал Ниган. — Что-то мне подсказывает, что ты нечасто решаешь проблемы таким способом, Рик. — Да уж. — Тебе нужно расслабить свои милые булочки. Пока ты не грохнул кого-нибудь. Весь этот стресс... — Ниган цокнул языком для большей драматичности. — Хотя, если я заставляю тебя нервничать, могу вернуться в клетку. Там вполне неплохо спится. По крайней мере, никто не повторяет мое имя среди ночи по сто р... — Не уходи. — Смотри-ка, мы поменялись местами, — Ниган лукаво улыбнулся, позволяя огромной руке огладить себя по спине. — Помнится, когда я сидел в камере, мне тоже не хотелось, чтобы ты уходил. — Разница в том, что я могу взять тебя за шкирку и заставить остаться насильно. — Но это не твой метод, святой Рикки. Аргумент был достаточно веским, чтобы Граймс не усилил хватку на миниатюрных плечах, когда Ниган попытался выбраться. Рик позволил своему питомцу спуститься под одеяло, где тот спокойно прошелся от шеи до низа живота, скользя ладонью по горячему торсу, точь-в-точь, как дети скользят ладошкой по стене, вдоль которой прогуливаются. Маленькие руки уверенно опустились на выпуклость под боксерами — член дернулся от проявленного к нему внимания. Все еще смущенный подобной близостью, Рик не спешил поднимать одеяло и подсматривать. Он снова чувствовал себя нервным и напряженным, даже неуловимо дрожал, будто его бил озноб. Каково было его удивление, когда Ниган не начал стягивать с него белье или пытаться проникнуть внутрь. Он всего лишь продолжил гладить его по всей длине вверх-вниз, свернувшись в уютный комок прямо на причинном месте. Это было приятно и одновременно успокаивающе. Казалось, что ласка может продолжаться вечно. Рик прикрыл глаза, а очнулся уже под утро, даже не заметив, как провалился в сон. — С тобой нельзя гнать лошадей, Рик, — пожал плечами Ниган и лучезарно улыбнулся. Подобный трюк повторялся несколько ночей подряд. Ложась в постель, Граймс уже втайне ждал, чтобы Ниган вновь к нему присоединился. Сон не стал спокойней, хотя по пробуждению Рик чувствовал себя чуть более отдохнувшим. Он уже не брался судить, что было странным, а что — нет. Теперь Ниган даже разговаривал с ним во время «интимного массажа», словно ничего особенного не происходило. И Рик позволил себе поверить в это. Он мог расслабленно ворочаться и не скрывать шумных вздохов, а в особенно приятные моменты — приподнимать бедра, требуя чуть большего. Одной ночью он рефлекторно опустил руку вниз, слишком запоздало спохватившись, когда потеснил Нигана и сам мягко сжал свой ствол через белье. Тогда он неловко отдернул руку, но в следующий раз Ниган удержал его, обняв за кисть. Рик не возражал. Он больше не чувствовал себя рыбой на разделочной доске, выставленной с потрохами на всеобщее обозрение. Он чувствовал себя обласканным и податливым, слишком возбужденным, чтобы останавливаться на полпути. Поэтому он крепче сжал член и медленно повел рукой вниз — белье сползло по бедрам, обнажая покрасневшую от постоянного трения головку. Ниган незаметно проскользнул мимо руки и подобрал губами выступившую каплю смазки. Рика словно прошибло током: он дернулся, двинув кулаком в полную силу, а после снова и снова, подбирая стекающий с конца предэякулят и размазывая его по стволу. Не обращая внимания на громкое хлюпанье, он ускорил толчки, вбиваясь в руку бедрами. После столь долгого воздержания он кончил за пару мгновений. Его заключительный стон был таким громким и откровенным, что он сам себя испугался.