Семейная жизнь.

      Уилл тщательно вытерся, высушил волосы феном, а уж после этого вылез из ванной комнаты и, слегка дрожа, забрался под одеяло. Ганнибал сидел на своей стороне кровати, и, положив на колени планшет, что-то читал. Бросив быстрый взгляд на Уилла, он едва заметно улыбнулся и вернулся к прерванному занятию.       Уилл спать не хотел, читать тоже, на секс сегодня можно было не рассчитывать (он был вчера, и Ганнибал точно был настроен только на отдых), так что он какое-то время развлекался тем, что не отрываясь следил за глазами читающего доктора, быстро бегающими со строчки на строчку. Поняв, что на него никто не собирается обращать внимание, Уилл начал громко и глубоко вздыхать, обречённо возиться и шумно шмыгать носом, но Ганнибал даже не дёрнулся в его сторону, всем своим видом давая понять «займи себя чем-нибудь сам, а от меня отстань».       Уилл недовольно нахмурился, демонстративно откинул одеяло, сел рядом с любимым, скрестив ноги, и открыто на него уставился. Идиотские теории доктора о личном времени и умении всегда находиться в гармонии с самим собой и не мешать это делать другим, совсем не нравились Уиллу, который считал, что вечером в спальне есть занятия поинтересней, чем чтение книг в церемониальной тишине. Пока на Ганнибале были надеты трусы, он всегда оставался самим собой, стареющим брюзгой с кучей умных мыслей, и именно это особенно заводило Уилла.       В последнее время Уиллу всё чаще хотелось нарушить непоколебимость Ганнибала, возможно, устроить скандал или перепалку, лишь бы не пускать в голову навязчивую мысль, что он живёт с роботом, а не с человеком. Его эмоции были так глубоко спрятаны, что лишь иногда прорывались наружу во время страстного секса, но Уиллу хотелось большего, и он всё чаще старался спровоцировать своего любимого на что-то близкое к ругани, чтобы увидеть удивление, непонимание или даже гнев, а не застывшую маску с фальшивым добродушием.       Но об эту глыбу всё разбивалось вдребезги. Уилл продолжал привлекать к себе внимание, шуршать одеялом, пихаться коленками, чесаться, но всё было бесполезно, Ганнибал сидел неподвижно и продолжал спокойно читать. У Уилла даже промелькнула мысль испортить воздух, но отмёл её как слишком опасную, так можно словить затрещину или вообще остаться в комнате одному. Один раз Ганнибал уже уходил спать в гостевую, когда Уилл переел и весь вечер мучился отрыжкой и громким урчанием в животе.       Наконец, Уилл отбросил все оковы приличия, которые считал немного лишними в общей кровати, и без слов начал тыкаться лбом под локоть Ганнибала, пытаясь улечься ему на живот головой.        — Что ты хочешь, Уилл? — не отрываясь от чтения, спросил Ганнибал.        — Хочу полежать на чём-нибудь мягком, — пробормотал Уилл, поворачиваясь на спину и укладываясь головой любимому на брюшко, — я тебе не помешаю?       Ганнибал снисходительно приподнял руку и неодобрительно покачал головой.        — Для этого существует подушка, Уилл, незачем было лезть сюда.        — Но твой животик мягче и теплее.       Прошла целая минута, прежде чем Ганнибал понял, что сказал ему Уилл. Он оторвался от планшета и хмуро посмотрел на своего сожителя.        — В смысле мягче? У меня нет никакого животика.        — Как это нет, а это что по-твоему? — ехидно спросил Уилл, тыкая пальцем в любимое пузечко, торчащее из пижамных штанов. — Скажи ещё, что комок нервов, а не мягкое брюшко.       Ганнибал раздражённо откинул планшет в сторону и спихнул с себя Уилла, который мысленно уже тянул лыбу во все зубы.        — Уилл, нет у меня никого животика, — строго повторил доктор, внимательно рассматривая себя, — Это я просто так сижу. Вот сядь ты так же, и у тебя появится то же самое. Это просто кожаная складка и всё.        — Ага, кожаная, — растянулся в злорадном оскале Уилл, усаживаясь и щупая себя. — У меня, может и кожаная, а у кого-то жировая.       У Ганнибала вытянулось лицо.        — Ты хочешь сказать, что я толстый? — обалдело спросил доктор, начиная снимать пижамную рубашку и оголяя свой могучий торс. — Смотри, ни капли жира, сплошные мышцы.       Уилл ласково провёл ладонями по груди напряжённого возлюбленного, спустился вниз и нежно помял «кожаную» складку, которая без одежды, стала ещё заметнее.        — Ганнибал, ничего уж не поделаешь, это точно животик, — мягко сказал Уилл, наклоняясь и целуя любимого в выпирающее пузечко, — но не страшно, мне нравится.        — Да что ты несёшь? — совсем разозлился доктор, грубо толкаясь и поднимаясь с кровати. Он практически подбежал к большому зеркалу и начал перед ним крутиться. — Ну и где он? Ничего нет.        — Встань боком, — скомандовал Уилл, ложась на живот и откровенно любуясь Ганнибалом. — Вот, теперь перестань втягивать в себя свою кожаную складку и…        — Я ничего не втягиваю.        — Втягиваешь, я вижу.        — Да не втягиваю я, — огрызнулся Лектер, замирая перед зеркалом.       Уилл усмехнулся и подошёл к Ганнибалу, который бросал обиженные взгляды то на своё отражение, то на своего улыбающегося возлюбленного.        — Ганнибал, не нужно комплексовать, ничего страшного, ну растолстел немного, мне это даже нравится, я же сказал, есть на чём полежать вечерком перед сном, и…        — Остановись, Уилл, — с оттенком угрозы прошипел Ганнибал, сузив горящие глаза.        — Ну толстый и толстый, года, сам понимаешь, столько есть…        — Уилл!        — Вот я поживу пару лет с тобой на такой шикарной диете и тоже начну расползаться в разные стороны…        — Уилл, прекрати!        — Я никому не скажу, милый, а в твоих костюмах и незаметно почти. Но...       Ганнибал не дал ему договорить. Он оттолкнул стебущегося над ним Уилла, обиженно посмотрел ему в глаза и вылетел из спальни, негромко, но резко хлопнув дверью. Уилл немного потоптался на месте, понимая, что перегнул палку, и бросился следом, искать своего оскорблённого толстячка.       Доктор нашёлся в гостиной, у почти потухшего камина, хмурый и со стаканом виски в руках. Он был по-прежнему в одних штанах, и в тусклом свете огня его животик выглядел особо вызывающим. Уилл заставил себя промолчать, без слов забрался к нему на колени и уткнулся носом в напряжённую шею.        — Прости меня, милый.        — Тебе не за что извиняться, Уилл, — безэмоционально ответил Ганнибал, начиная недовольно возиться. — Ты просто сказал, что думал. Послушай, ты не мог бы пересесть в своё кресло, ты тоже далеко не пушинка.        — Хорошо, но только тогда, когда ты меня простишь.        — Я тебя простил. Слезай.        — Честно?        — Честно.        — Тогда поцелуй меня.        — Что-то не хочется. Давай потом.        — Злыдень, — усмехнулся Уилл, обхватывая руками и прижимая к себе свою обиженную ласточку, — ну правда, прости, меня немного занесло. Ты совсем не толстый, а самый красивый и сексуальный на свете парень.       Ганнибал что-то недовольно пробурчал, убирая недопитый стакан и тоже обнимая своего возлюбленного.        — Я тебя просто обожаю, — продолжил Уилл, начиная тереться задницей о штаны оскорблённого Ганнибала. — Может я смогу как-то загладить свою вину?        — Вполне возможно, — усмехнулся доктор, целуя Уилла в шею, — Я ещё немного злюсь, но готов принять твои извинения.        — Я так и подумал, — промурлыкал Уилл, соскальзывая на пол и опускаясь на колени перед Ганнибалом. — Мы ведь всегда сможем договориться.