Семейная жизнь.

      — Доброе утро, милый, — бодренько поприветствовал сонного мужа Уилл, впархивая на кухню. — Как настроение? Выглядишь слегка помятым.       Ганнибал вяло поморщился из-под растрёпанной чёлки, продолжая возиться с кофейным аппаратом, и неопределённо качнул головой.       — Всё нормально, Уилли, я просто долго не мог заснуть и провозился до рассвета. У меня пациенты только с обеда, и как только ты уйдёшь, я ещё немного посплю. Сможешь сегодня выгулять собак?       — Конечно, — быстро покивал Уилл, почему-то чувствуя себя виноватым, — ты мог бы и не вставать из-за меня, я бы и сам позавтракал и со всем справился.       — Ни за что, — наигранно сурово сказал Лектер, наливая и ставя перед мужем горячий кофе. — Кормить тебя завтраком — это моя личная привилегия, наш маленький семейный обряд, и моё тело сделало всё за меня. Кажется, я проснулся, когда уже разбивал яйца на сковородку, и ты всё равно бы меня не остановил.       Всё ещё немного заторможенный Ганнибал сел напротив любимого со своим кофе, и, несмотря на все его старания, Уилл сразу почувствовал, что с ним творится что-то неладное. Лектер был переполнен огромным количеством эмоций, — от страха и стыда до уныния, — и без слов разобраться в этом было невозможно.       — Родной, что-то не так? — осторожно спросил Уилл, беря любимого за руку. — Наше вчерашнее приключение тебя расстроило? Ты не должен скрывать от меня своё недовольство, и…       — Нет. Нет, Уилл, вчера всё было на высоте. Разве ты этого не почувствовал? Мне кажется, что я даже не помню, когда всё закончилось. Какое-то безумие, ты, я, и вот мы принимаем душ и ложимся спать.       Уилл смущённо хихикнул и даже немного покраснел.       — Со мной то же самое. Я и сам не думал, что так потеряю контроль. Мы что, извращенцы? Жили себе нормально, ублажали друг друга, любили, — и бац, поставили камеру у кровати, и вот я прыгаю у тебя на лице, пока ты трахаешь меня языком, царапаюсь, кусаюсь и кончаю, вылизывая пальцы на твоих ногах. Ты что-то подсыпал нам в еду?       Ганнибал вздрогнул, неосознанно коснувшись пальцами своих губ, и тоже почему-то покраснел, как будто услышал несусветную пошлятину.       — Я? Когда? Мы же поужинали ещё до твоего горящего предложения, я бы не успел. Да и зачем мне это?       — А, ну да, верно, прости.       Развратная парочка, опустив блудливые глазки, поспешно принялась за кофе, так старательно его прихлёбывая, как будто они родились и жили ради этого момента.       Из-под опущенных ресничек Уилл незаметно наблюдал за любимым, который и правда выглядел довольно потаскано. Огромный засос светился, как клеймо, прямо под подбородком, жуткие царапины, уходящие куда-то под отворот халата через всю грудь, припухли и выглядели пугающе, разбитая верхняя губа слегка подрагивала от горячего пара, исходящего от кофе, а сам Ганнибал был похож на жертву сексуального насилия.       Впрочем, всё так примерно и было. Немного сгорая от стыда, Уилл с трудом мог вспомнить, в какой именно момент у него действительно снесло все предохранители, и он превратился в бешеного нимфомана. Он и сам не подозревал, какие страсти в нём разгорятся при виде работающей камеры и податливого муженька, шепчущего ему пошлости и стонущего разрешение, делать с ним всё, что ему захочется.       Ну он и делал… раз ему разрешили…       Он помнил, что сначала они обнимались и ласкали друг друга по их привычному, семейному и какому-то давно утверждённому сценарию, который, наверное, есть в каждой паре, прожившей вместе больше года. Всё было как всегда, пока Уилла просто не ослепила картина послушного Ганнибала, сосущего его член перед камерой. Что-то щёлкнуло у него в голове, просто реально переклинило, и он просто набросился на охреневшего от его похоти мужа.       Несмотря на всю покладистость, наигранную вежливость и полное раскрепощение в постели, Ганнибал всегда имел лидирующую позицию, и неважно, он сам трахал Уилла, или наоборот. У них были полная гармония, настоящая страсть, удивительное понимание тел друг друга, но наш маленький Уилл всегда неосознанно ловил взгляд любимого, даже тогда, когда они выбирали позу для секса, и у Ганнибала в заднице торчало уже три пальца. Мягко, но настойчиво, они перемещались всегда так, как хотел этого Лектер, и если он падал на спину, значит так всё и будет.       А тут Уиллу отдали вожжи правления в его похотливые ручки, и, получив полную свободу действий, он фактически изнасиловал мужа, при этом ни разу так и не попав в него самого.       Бедный Ганнибал не посмел сопротивляться любимому, который швырял и елозил его по кровати, пытаясь получить всё и сразу. Камера, стоящая около постели, очень быстро вылетела у них из сознания, и они остались наедине со своими самыми низменными инстинктами. Как будто это была игра, как будто сегодня был тот день, когда можно было сделать и получить всё, и при этом остаться безнаказанным. Что-то всегда оставалось под запретом, скрывалось внутри сознания Уилла, то, что он бы никогда не посмел предложить мужу, даже в качестве эксперимента.       Ганнибал всегда был гордый и величественный, даже тогда, когда сидел на унитазе и читал освежитель воздуха. Когда засыпал на груди у Уилла и пускал слюни ему на майку, когда чуть быстрее обычного шуршал в туалет, когда что-то болтал за столом и закашливался от того, что вода попала не в то горло и полилась из носа, когда поскальзывался у порога в своих летних модных ботиночках, и даже тогда, когда незаметно ковырял у себя в носу. Но вот что-то изменилось, в эту ночь он и правда отдался в руки любимого, умоляя приказывать, что ему делать и как себя вести.       Уилл набросился на его тело, как будто это действительно была их первая брачная ночь, и он был главным и брал от Ганнибала всё, что хотел. Он ворочал его в разные стороны, кусал и грыз его соски, вылизывал и заставлял вылизывать его самого, хватал за волосы, залез к нему на лицо и прыгал на нём, думая только о своём наслаждении, метался и не знал, он хочет трахнуть любимого или быть им оттраханным, забрался на его член и надавал пощёчин, теряя голову от затуманенного взгляда мужа, и даже смутно помнил, как он кончил, но что он в этот момент сосал пальцы на чужих ногах, это точно. Кажется, Ганнибал испытал оргазм первый и уже не мог приносить удовольствие взбудораженному Уиллу. Тогда он слез с его мягкого члена, попытался войти в любимого, но когда Лектер сам раздвинул свои покрасневшие от засосов булочки пальцами и послушно задрал ноги, Уилл позорно кончил от собственного прикосновения, успев вцепиться зубами в стопу мужа.       Как-то вроде так, но это не точно. Уилл допивал свой утренний кофе, и с каждой минутой ему становилось всё хуже и хуже. Обрывки воспоминаний врывались в его проснувшийся мозг, вгоняя его в реальный стыд. Блять, кажется он душил Ганнибала, укусил куда-то в поясницу до крови, просил пописать на него, хотя нет, это вряд ли, велел любимому трахать самого себя пальцами, бил его своим членом по щекам, да господи, нет, хватит, мозг, пожалуйста, хватит. Что ещё там было?       Теперь он понял, почему его Ганнибал так плохо выглядит и не спал всю ночь. Наверное, он был в таком шоке, что не мог заснуть до утра и странно, что он вообще сделал ему завтрак. С Уилла слетели вчерашняя храбрость, утреннее хорошее настроение, и он испуганно посмотрел на мужа, который как будто ждал его озарения и не сводил с него глаз.       — Ммм, Ганнибал, — неуверенно пробормотал Уилл, громко сглатывая, — ты сказал, что проснулся у плиты, а вот я, кажется, очнулся только сейчас. Что-то вчера меня немного занесло и…       Он якобы сбился с мысли, надеясь, что Лектер ему улыбнётся и успокоит, но тот мстительно молчал, показательно касаясь кончиком языка разбитой и опухшей губы, и Уилл виновато поморщился, понимая, что придётся что-то объяснять.       — Любимый, прости, я немного перешёл дозволенную грань, — заискивающе продолжил Уилл, стараясь не смотреть на засосы и царапины, режущие ему глаза, — и хотел бы принести извинения.       — Приноси, — быстро кивнул головой Ганнибал, вставая и наливая им ещё кофе.       — Ну хорошо, — почему-то начиная сердиться, проворчал Уилл, беря в руки чашку. — Прости меня, пожалуйста, любовь моя, я не хотел причинить тебе страдания, но, насколько я помню, ты сам дал мне разрешение на всё, и в конце концов, ты не юная девушка и мог бы меня остановить.       — Я пытался несколько раз, — улыбнулся Лектер, тут же вздрагивая и трогая разбитую губу, — но ты отхлестал меня по лицу, хотя я и просил тебя остановиться, ведь у меня пациенты, и я не знаю, как я сегодня пойду на работу.       — Да, ты просил? — удивлённо поднял брови Уилл. — Я что-то не помню, мне казалось, что ты в полном восторге от происходящего.       — Я не соврал, всё было на высоте, — немного покраснел Ганнибал, опуская глаза, — мне всё понравилось. Ты сказал, что перешёл грань, но я не тот, кто будет её проводить между нами. Я просто не совсем был готов к такому, и сам находился в каком-то трансе, но вот видимые повреждения на моём лице, я не знаю, что с ними делать.       Уилл вскочил на ноги и кинулся к любимому, который немного вздрогнул от его пылкости, наверное боясь, что его снова начнут насиловать прямо на кухне.       — Ганнибал, прости ещё раз, — зашептал Уилл, падая на пол и обнимая его колени, — просто ты такой хорошенький, сладенький, что я не смог с собой совладать.       — Я не сержусь, малыш, — искренне улыбнулся Лектер, быстро моргая, — я просто немного растерян. Ты вчера чуть меня не съел.       — А я бы смог съесть тебя, ты очень аппетитный.       — Насколько аппетитный? По шкале от одного до десяти?       — Тянешь на целую сотню, — забормотал Уилл, распахивая его халат и начиная целовать его ноги. — Господи, доктор Лектер, вы охуительно очаровательны. Я снова вас хочу. Здесь и прямо сейчас.       — Уилл, — прошептал Ганнибал, чувствуя, как любимый подбирается к его нижнему белью. — Уилл, а как же работа?       — К чёрту работу, — зарычал проказник, оттягивая резинку на трусах любимого и доставая оттуда уже полностью вставший член. — О, любовь моя, чего ты тут скромничаешь и мнёшься передо мной, ты и сам не против поразвлечься. Трахнемся прямо здесь?       — Уилл, ты такой пошлый, — выдохнул Лектер, не в силах удержаться от стона при прикосновении горячего языка, — как я могу тебе отказать.       Дальше как-то всё понеслось слишком быстро, и через десять минут они уже в четыре руки сдирали с Уилла одежду, и он всё-таки сделал то, до чего вчера просто не добрался. Ганнибал был уронен на стол, лицом вниз, с него даже так и не сняли халат, и ещё через пятнадцать минут они уже жарко трахались прямо на кухне, рыча и продолжая вчерашнее безумие. Уилл как будто получил доступ туда, куда не мог попасть всю жизнь, а Ганнибал, который уже перешёл стадию доминировать и ублажать своё самолюбие, забывая о своих морщинках и седых волосках, которые так его тревожили, тащился и наслаждался тем, что его так сильно хотят. Уилл рвал его на себя, шлёпал по заднице, впивался ногтями в израненные плечи и реально дрожал от наслаждения каждый раз, когда из горла Ганнибала вырывался стон, или он просил не останавливаться. Что-то, что сдерживало их столько времени, куда-то подевалось, и они так громко добрались до финиша, что собаки начали скулить из прихожей, хотя давно могли бы и привыкнуть.       Через час Уилл уехал на работу, а Ганнибал отменил все свои сеансы и завалился спать до вечера. Перед уходом они договорились, что посмотрят свой фильм вместе, и Лектер не стал прикасаться к камере, которая почему-то валялась на полу около кровати. В последнее время Ганнибал стал ленивее, и его уже не особо коробило от того, что он просто перешагнул через беспорядок и залез в постель. Он был отлюблен и оттрахан до дрожи в коленках, и сон — это было единственное, что он хотел.       Он проснулся после обеда и сразу же увидел в телефоне несколько сообщений от любимого с такими пошлыми словечками, что у него задёргался глаз. Пока он принимал душ и укладывал волосы, он чувствовал себя отупевшей принцессой из Диснеевского мультика, которая хотела порхать по дому и размахивать разноцветным веником для пыли, напевая себе под нос идиотскую песенку. Он чувствовал себя на пороге какого-то нового витка гармонии и счастья в семейной жизни, и он летал по воздуху, едва касаясь пола. Пока он ездил в магазин за креветками и на рынок за сыром и мясом, Уилл забрасывал его своими эротическими фантазиями и любовными признаниями, и Ганнибал вибрировал и дрожал от волнения. Это был период их отношений, который они когда-то пропустили, и это было ново и очень возбуждающе. Да, Уилл преследовал любимого перед свадьбой, когда находился в режиме ожидания, но он всё равно был сдержан и не так нагло напорист.       — Я люблю тебя, ласточка моя.       — Уже не могу дождаться, когда приеду и зажму тебя в углу, развратный доктор наук.       — Ганнибал, даже не надейся, что я позволю тебе слезть с моего члена до утра.       — Пришли мне что-нибудь, что угодно, хотя бы фотку твоей коленки, иначе у меня будет нервный срыв.       Ганнибал отвечал на эти сообщения как мог, фальшиво осаживая мужа и прося быть его благоразумнее, но это только распаляло его и делало ещё приставучей. Его бедные каннибальские ушки горели от смущения, он сделал омолаживающую маску и маникюр, метался по кухне и готовил вкусняшки для мужа, подбирал сексуальные трусики и шикарную рубашку, и к вечеру он уже был так возбуждён, что был не уверен, кто кого изнасилует в дверях. Он принял мудрое решение и встретил любимого на пороге и с собаками — хитрый ход, чтобы потом никуда не выходить, — и они гуляли в парке почти два часа, тискаясь и обнимаясь за ларьком с хот-догами.       Они добрались до гостиной к восьми вечера и уселись перед горящим камином. Ганнибал сначала хотел накрыть в столовой, там был большой телевизор и удобная мебель, но он никак не мог себе представить, что они будут смотреть на то, что было вчера, на таком огромном экране, поэтому и выбрал гостиную. Ужин был подан на небольшом столике, ноутбук с флэшкой стоял рядом, бутылка вина открыта и просто заткнута пробкой, и они расположились в удобных креслах.       Уилл забросил в рот несколько креветок, запечённых в сыре, быстро выпил бокал вина и похлопал себя по коленке.       — Иди сюда, любимый, — попросил Уилл, усаживаясь поудобнее, — ну, давай же.       — К тебе на ручки? — усмехнулся Ганнибал, чувствуя, как у него вспыхнули щёки. — Я не слишком великоват для этого?       — Хочу тебя трогать. Пожалуйста, не упрямься. Я скучал по тебе целый день.       Выдержав паузу, Лектер поднялся и перебрался к мужу в кресло. Мебель была широкая и добротная, и он втиснулся задницей между ногами Уилла и спинкой кресла и смог принять более-менее удобную позу.       — Как прошёл твой день? — ласково спросил Уилл, начиная неспеша расстёгивать пуговки на пиджаке мужа.       — Очень хорошо, — улыбнулся Ганнибал, смотря на руки любимого, — а твой?       — Плохо, — печально вздохнул Уилл, принимаясь за жилетку, — я весь день думал о тебе, дважды бегал в туалет и мастурбировал на фотографию твоей коленки, которую ты мне прислал.       Ганнибал не нашёлся, что ответить, и почти не дыша смотрел, как его раздевают. Уилл нагло лапал его тело, вытащил рубашку из брюк и шарился по его груди, тёрся о его бедро чем-то твёрдым и не сводил с него голодных глаз.       — Знаешь, Уилл, — неожиданно сказал Лектер, — я хочу прекратить практику и перейти только на статьи. Есть несколько журналов, которые всегда готовы публиковать мои работы, и я не хочу больше мотаться по конференциям.       — А я хочу покинуть Джека и остаться только на должности преподавателя, — сразу же ответил Уилл, понимая, о чём они говорят на самом деле.       — Я вообще не хочу больше оставлять тебя одного, и не хочу, чтобы ты ездил по стране и рассматривал чьи-то трупы.       — Ты — самое прекрасное, что случилось со мной в жизни, — прошептал Уилл, утыкаясь носом в шею любимого. — Тысячу раз спасибо. Тысячу раз прости. Я не понимал, как важно наше время. Я помнил, но почему-то забыл. Тратил его на эти поездки, забивал голову ерундой: кукольники, потрошители, людоеды, сраные грибники — ну сколько можно? Я никогда уже не буду моложе, чем в эту секунду, и я не хочу её упускать.       Они вместе посмотрели на ноутбук, стоящий рядом на столике, и крепко обнялись, без слов понимая друг друга.       Порно, их фильм, посторонние люди с бесконечными проблемами — зачем всё это? Они рядом, они вместе, достаточно протянуть руку и можно коснуться того, кого любишь больше всего на свете.       — Я так люблю тебя, Ганнибал, — зашептал Уилл, уже сбрасывая его рубашку прямо на пол и легонько кусая его за сосок. — Я просто умирал сегодня без тебя. Не знаю, что произошло со мной вчера, но я как будто только сейчас осознал, что ты весь мой. Что ты мой, что ты охрененно сексуальный, что ты живой, и я могу в любую минуту тебя потерять и больше не увидеть твою улыбку.       — Ты никогда меня не потеряешь. Даю слово.       — А твои сырные креветки, Ганнибал? — умоляюще пробормотал Уилл, расстёгивая ремень на его брюках. — Как я смогу без них жить дальше? Курица с соусом карри, лосось с соусом тартар, мясо в вине? Я не могу жить даже без твоего ворчания.       — К чёрту фильм, — резво вскочил на ноги Лектер, дрожа от возбуждения и хватая любимого за руку. — Что ты вытворяешь? Бьёшь меня по самому запретному.       — Я знаю все твои слабости, — засмеялся Уилл, позволяя поднять себя с кресла и нежно целуя в губы, — пошли в спальню.       — Но ты ничего не съел, — растерянно прошептал Ганнибал, смотря на нетронутый ужин.       — Сейчас меня одолевает другой голод, — злорадно прошептал Уилл, толкая любимого в спину в сторону двери, — и он намного сильнее, чем ты можешь себе представить. Кажется, я хочу тебя связать.       — Кажется, я тоже этого хочу, — вздрогнул Лектер, бросаясь вперёд.       Ноутбук так и остался стоять никому не нужный, недопитое вино скисло к утру, ужин стащили собаки, которых в этот вечер забыли покормить, а наши молодожёны начали свой второй медовый месяц. Точнее первый, ведь только сейчас Уилл занял равную позицию в семейном ложе, и Ганнибал подпитывал это чувство, позволяя творить с собой всё, что захочет его любимый.