Семейная жизнь.

      — Доверие, Уилл, только доверие, — веско сказал Джек Кроуфорд, многозначительно посматривая на наполовину съеденного барашка, лежащего в центре стола. — Это самое главное в браке. Человек, к которому не страшно повернуться спиной, иметь общий счёт и прочее. Также это несёт под собой и верность, так что всё остальное — это мелочи жизни.       — Я тоже так думаю, — поддакнула Беверли, довольно откидываясь на спинку стула, — и полностью поддерживаю Джека. Один мой друг постоянно ревнует свою жену, и иногда мне его искренне жаль. Она врач, часто пропадает на сутки, а он мечется, бегает к ней в больницу, проверяет её телефон и личные дневники, чем заколебал не только себя, но и её. Это настоящий кошмар.       В гостиную вплыл Ганнибал, торжественно неся в руках новое блюдо, и Уилл подскочил и начал раздвигать салатники и ещё что-то, он всё время забывал названия, пытаясь освободить место в центре стола. Все гости тоже начали активно что-то двигать, и доктор Лектер, наконец-то, опустил тяжёлый поднос на стол. Выслушав восхищённый клёкот, Ганнибал скромненько принял похвалу, что-то рассказав про новое блюдо, и приземлился на своё законное место в центре стола.       Так как семейство наших милых зайчиков не закатывало свадьбу, не приглашало гостей и не делало из своего счастья никакого праздника, то как-то неожиданно для себя они решили отметить четырёхлетие этого события с друзьями и позвали всех на тёплый домашний ужин. Джек, Беверли, Джимми, Брайан, они с Ганнибалом и ещё два каких-то человечка, таких незаметных и, скорее всего, невкусных, что мы и не будем о них говорить.       — О чём вы тут спорили? — вежливо спросил Ганнибал, нарезая мясо и бросая беспокойный взгляд по столу, проверяя, всё ли у всех в порядке.       — У нас зашёл спор о том, что является самым важным в браке, — тут же поспешил ответить Джек, принимая от хозяина дома кусочек нового блюда и счастливо его рассматривая, — и пришли к выводу, что это доверие.       — Недоверчивость бывает пороком глупца, а доверчивость — слабостью умного, — с какой-то лёгкой грустью изрёк Лектер очередную цитату кого-то там очень умного, продолжая нарезать мясо. — Доверие, Джек, это не то, что можно приобрести и нажить, это более хрупкая субстанция. Нельзя доверять тому, кто всем доверяет, это может быть опасно.       — Это и так понятно, Ганнибал, — рассмеялся Уилл, бросая нежный взгляд на мужа, — мы в нашей профессии это очень хорошо понимаем. Речь идёт о браке и о том, что в нём важнее всего.       — И в чём же был ваш спор? — улыбнулся Лектер, заинтересованно окидывая своих гостей взглядом.       — А спор был о том, дорогой, — хихикнул Уилл, поправляя очки, — что все сидящие за этим столом уверены, что доктор Ганнибал Лектер никому и ничему не доверяет.       — Прости, Ганнибал, но таково уж наше мнение, — в тон ему ответила Беверли, щурясь, как довольная кошка. — Я уверена, что ты немало помотал нервов нашему Уиллу, прежде чем вы смогли обрести гармонию. Она ведь у вас есть?       Влюблённые мужья переглянулись и одновременно улыбнулись.       — Да, Бев, ты не ошибаешься, — счастливо выдохнул Уилл, незаметно пиная под столом любимого, — у нас всё отлично. Хотя проблемы с доверием были, но сейчас они в прошлом.       — Мы очень рады за вас, — загалдели все гости, поспешно хватаясь за бокалы и поднимая их вверх, — за вас и за ваше счастье.       Ганнибал ласково улыбнулся и снова вскочил с места, начиная жалеть, что не пригласил официантов. Орава полуголодных и прожорливых агентов ФБР сметала всё на своём пути, в отличие от его привычных гостей, которые кушали неспешно и вальяжно. Эти простые в доску ребята без смущения и стеснения накладывали себе в тарелки породистых животных прямо с горкой, как будто это были спагетти, а не элитные деликатесы. Пока взмыленный доктор Лектер украшал на кухне очередное блюдо, Уилл только успевал приносить туда пустые тарелки и опустошённые бутылки из-под вина.       — Надо было просто наготовить казан узбекского плова, — недовольно прошептал Ганнибал, поспешно насаживая на деревянные палочки крохотные помидорки и смотря, как любимый тащит блюдо костей от жестоко уничтоженной утки по-пекински, на приготовление которой ушли почти сутки. — Здесь хоть кто-нибудь наслаждается едой, Уилл, или они жуют, не глотая?       — Я тебя предупреждал, — хихикнул Уилл, смотря на кухонную стойку, уставленную маленькими тарелочками. — С тех пор как Джек овдовел, он вообще потерял края и ест, как обалдевший. Я не успел даже попробовать твои знаменитые мясные рулетки. Их смели быстрее, чем я успел взять в руки вилку.       — Я в шоке, — хохотнул вспотевший повар, разгибаясь и потирая поясницу. — Так, неси это к ним, и попробуй отбить для меня хоть кусочек. Я пока украшу пирожные.       — Я сделаю всё возможное, — поддерживающе похлопал по заднице мужа Уилл, хватая в руки очередной кулинарный шедевр, — но обещать не могу.       К концу вечера Ганнибал чувствовал себя бедным китайцем, работающим на конвейере на фабрике поддельных игрушек. Его врождённая тяга к порядку и к чёткой последовательности не позволила ему пропустить ни один ингредиент, и он тридцать минут своей жизни потратил на то, чтобы сделать восемь пирожных такими, как и должно было быть в рецепте. Слой, ещё слой, взбитые сливки, орешки, тёртый шоколад, свежая малина, — и на секунду ему стало жалко, что люди, сидящие за его столом, смогут оценить только внешний вид этого десерта, но не смогут прочувствовать его вкус.       Периодически доктор Лектер возвращался за стол, успевая перекинуться парой слов с гостями, но тут же поднимался и снова бежал на кухню. К сослуживцам мужа он относился хорошо: очень любил Беверли, испытывал уважение к Джеку, но когда у него уже заболели ноги от беготни, Ганнибал мысленно проваливался в параллельный мир, где тихо и с наслаждением убивал всех этих проглотов. Кроуфорд часто бывал в их доме, оставался на ужин, украшал вечера хорошей и неторопливой беседой, но как оказалось, за большим столом да ещё в окружении кучи людей в нём проснулась настоящая жадность. Как только появлялся поднос с очередным блюдом, Джек кидался к нему, как гепард, видимо боясь, что ему может не достаться, и Ганнибал с интересом ждал, когда же он уже насытится. Нет, он не жрал, и не давился, а просто ел, не переставая, чем, несмотря на усталость, начал вызывать восхищение и неподдельный восторг повара.       Постепенно активность грохота вилок и ножей начала спадать, и сытые гости по одному начали отваливаться от тарелок. Убедившись, что Кроуфорд наконец-то наелся, Уилл предложил перебраться в гостиную, поспешно пообещав взять закуски с собой. Может несколько лет назад Лектера и перекосило бы от такого предложения (этикет должен быть соблюдён и есть можно было только за столом), то в этот раз он возражать не стал.       Ганнибал уже откровенно мечтал приземлиться в мягкое кресло и даже мысленно согласился с Уиллом, который предупреждал его о том, что произойдёт. Лектер двое суток готовился к этому ужину и практически не спал, соблюдая порядок во всём. Он что-то мариновал, занимался уткой по-пекински, ездил за самыми свежими овощами и мясом, ставил тесто, выпекал коржи, пёк хлеб, готовил домашний карбонад для рулетиков и даже сварил свой сыр. Уилл его отговаривал от этого, умоляя не готовить такое количество блюд, но Ганнибал был непреклонен, что чуть не закончилось ссорой. Профайлер предлагал ставить на количество, а не на качество, чем шокировал чувствительного мужа, который тут же отказался от его помощи и двое суток погибал на кухне один. Перед приходом гостей Уилл без слов начал помогать накрывать на стол, и они молча помирились.       Видя, что его любимый уже начинает откровенно валиться с ног, Грэм мягко, но настойчиво усадил его в кресло, поставил перед ним вино и закуски, отодвинув их от Джека, и занялся развлечением гостей самостоятельно. Он включил музыку, подкинул дров в камин и предложил мужчинам более крепкие напитки. Под слегка охреневшим взглядом Ганнибала, который уже не мог встать и остановить этот беспредел, Уилл притащил виски, поднос с какими-то остатками мяса, отчего Лектер чуть не поперхнулся вином, и уселся среди своих гостей, которые были очень рады такой простоте.       Через час пустой беседы они снова вернулись к молодым и теме доверия.       — Уилл, — хихикала Беверли, прищуривая и так узкие глаза. — И всё-таки, расскажи нам, как тебе живётся с мужем? Вы так мало говорите о себе, что иногда нам кажется, что ты в плену, и тебе нужна помощь. Вы не думаете о детях?       — Бев, — вмешался Джек, сам бережно охраняющий своё счастье. — Это невежливо.       — Ничего страшного, — поспешно сказал Уилл, бросая нежный взгляд на нахмуренного мужа, сидящего где-то вдалеке от всех. — Мы счастливы, и это самое главное. Конечно, бывают и ссоры, но у нас хватает мудрости быстро их гасить. Ганнибал очень заботливый.       — Да? — беспардонно усмехнулся Джимми, самостоятельно наливая себе виски. — А что же тогда детей не заводите? Разве не это показатель счастливой семьи?       Уилл растерянно моргнул и почесал затылок, нещадно взлохмачивая волосы.       — Дети? Ну, мы сразу решили, что не хотим. Немного не тот возраст, да и вряд ли мы справимся. Нам хорошо вдвоём, тем более, у нас есть собаки.       — Как я и говорила, — тихо рассмеялась Беверли, — вам не хватает доверия для того, чтобы завести ребёнка. Твой муж не привык делать что-то наперекосяк, или вполсилы, и он просто не доверяет тебе. Не верит, что ты справишься с отцовством, и боится, что не потянет это один. Я уверена, ты очень хочешь деток, это видно по глазам.       — Я? Детей? — ошалело спросил профайлер, мгновенно пожалевший, что решил пригласить гостей. — Ну, я видел несколько детей и даже держал в руках, но заводить своих у меня желания не возникло. Они, ну, это, сопливые какие-то.       — Аааа, — умилилась Алана, положив руку Уиллу на коленку. — Ты такой милый. Всё правильно, не позволяй им обижать мужа. Ничего, может Ганнибал созреет, и вы создадите настоящую семью.       — Что? — совсем растерялся Грэм, снова посмотрев на любимого, который уже пошёл пятнами. — Да с чего вы решили, что я хочу детей, а Ганнибал против? Это было наше общее решение, нам хорошо и так.       — Да ладно тебе, Уилл, — сочувственно шепнула Бев, тоже бросая взгляд на застывшего хозяина дома. — Мы всё понимаем. Не волнуйся так, ты в окружении друзей. Это вопрос времени, и скоро доктор Лектер оттает, и маленькие ножки начнут топать по вашему дому.       Все посмотрели на «бедного» Уилла, по их общему мнению, зашуганного и притеснённого суровым мужем, и тот не удержался и усмехнулся. Перед его глазами возник Ганнибал, привязанный к кровати за руки и за ноги, и сосущий большой палец на его ноге, в то время, как он трахает его чуть ли не всей ладонью и дразнит языком покрасневший от возбуждения член. Доминирование и подчинение не стало частью их жизни, но лёгкие игры они себе позволяли. Лектер всё так же нагибал любимого при первом же желании, охотно позволял связывать и иметь его самого, но это не сказалось на их отношениях. Ганнибал был и оставался хозяином положения, даже смотанный верёвками, как буженина, и с членом мужа в заднице, но в принятии решений у них было полное равноправие.       — Вы все ошибаетесь, — покачал головой Уилл, спихивая со своего колена клешню Аланы. — Я не хочу и никогда не хотел детей. Скорее Ганнибал иногда говорит об этом, но не я. Мы и правда очень счастливы вместе, и нам не нужно дополнять нашу жизнь чем-то ещё.       — Этого не может быть, — уверенно сказал Брайан, вальяжно разваливаясь в кресле. — Дети — это смысл существования. Я знаю, вы давно вместе, но разве вам не скучно по вечерам? Я прихожу домой, а там мой сын. Он радуется мне, бежит навстречу, обнимает, и я понимаю, ради чего живу.       — Мне хватает того, что ко мне бегут Уинстон и Бастер, да и Ганнибал никогда не скупится на объятия, — начиная немного злиться, ответил профайлер. — Для чего нам собственноручно вешать на себя проблемы, которые мы не хотим?       — Ты говоришь страшные вещи, — вздрогнула Алана, смотря на Уилла, как на вошь. — Вы в самом родительском возрасте, у вас хорошее материальное и жилищное положение, и никакие собаки не заменят вам детей.       — Это мы ещё про стакан воды не говорим, — твёрдо сказала Беверли.       — Чего? — охуел Грэм, поспешно наливая себе виски. — Какой ещё стакан воды?       Все по-доброму рассмеялись и одарили глупого и несмышлённого Уилла родительскими взглядами.       — Ну вот послушай, — ласково начала Алана, присаживаясь к нему поближе и становясь прям доброй мамочкой. — Вы семейная пара, но пока не являетесь полноценной ячейкой общества. Дети — это счастье, и оставить после себя…       Она продолжала что-то говорить, объясняя Уиллу, как здорово завести ребёнка, и он медленно повернулся к любимому и встретился с ним взглядом. Ганнибал уже не выглядел растерянным или сердитым. Он свободно сидел в кресле, пил вино, заинтересованно прислушивался к ахинее, которую несла Алана, и тонко улыбался.       В какой-то момент мир вокруг них остановился, и влюблённые мужья остались совсем одни, смотря только друг на друга.       Скучно? Разве им бывает скучно?       Как можно пожертвовать тем, что у них есть, ради того, чтобы оставить после себя какое-то мифическое наследие?       — Что может быть прекраснее малыша? — продолжала вещать Алана, деградируя прямо у них на глазах в полную дуру. — Что же делать по вечерам?       Уилл и Ганнибал одновременно улыбнулись, вспоминая свои вечера. Неторопливое течение жизни, вкусные ужины, доверительные беседы. Профайлер, всегда мечтающий о домашнем комфорте, и доктор Лектер, уставший от одиночества. Они нашли всё, что хотели, и даже больше. Уилл бежал домой бегом, с порога наслаждался ароматом готовящегося ужина, радовался своим мохнатым ребяткам, прыгающим вокруг него, и находил успокоение на плече любимого мужа, сидя перед камином. Они читали одну книгу на двоих, играли в шахматы, смотрели исторические фильмы и грели руки друг о друга, слушая биение дорогого сердца.       Много, слишком много они уже пережили, чтобы рискнуть этим ради непонятного отцовства.       Уилл — всю жизнь проторчавший одиноким бобылём на краю цивилизации, переживший энцефалит, видевший сотни смертей и настоящих извращений, — разве он может желать что-то ещё, кроме семейного счастья?       Ганнибал — поломанный, моральный калека, компенсирующий нехватку любви и понимания тем, что убивал и употреблял в пищу людей. Неужели, найдя того, кто утолил его вечный голод и усмиривший его злобу, он решит что-то менять в своей жизни? Разве он позволит Уиллу отвести от него взгляд и любить кого-то другого, даже собственного ребёнка?       Они были молоды, активны в постели, красивы, сексуальны, но где-то глубоко в душе это были два пенсионера, пережившие слишком много для двух человек и устало причалившие друг к другу. О чём они могли мечтать? О топоте детских ножек, разносящих всё на своём пути? Круглосуточные бдения у кроватки, прогулки, больницы, вечная стирка и уборка?       Нет, только покой и тёплые объятия. То, что невозможно найти, купить или украсть, а можно лишь заслужить. Они уже просто не смогут впустить в свой мир кого-то, кто попробует отнять у них это.       — И поэтому, — сурово ворвалась в их сознание Алана, — вам стоит подумать об этом. Дети — это цветы жизни. Ты понял меня, Уилл?       — А, да, конечно, — быстро закивал профайлер, мысленно возвращаясь к своим гостям. — Мы всё обсудим, спасибо за совет.       — И всё-таки постарайтесь начать доверять другу другу, — тихо шепнула Беверли, поднимаясь на ноги и боязливо оглядываясь. — Надеюсь, Ганнибал тебя не слишком притесняет?       — Он душка, — так же тихо ответил Уилл, едва сдерживая улыбку. — В меру строгий, так сказать.       Следом за Бев поднялись все остальные, и как-то суетливо начали собираться. Джек незатейливо задержался у подноса с мясом, прихватив ещё кусочек, а Джимми и Брайан не поставили стаканы до тех пор, пока они не опустели. Ганнибал выбрался из своего кресла и помог мужу проводить гостей. Как только дверь закрылась, они тут же прилипли друг к другу.       — Доктор Лектер, — строго прошипел Уилл, прижимаясь к любимому и нагло лапая его задницу. — Как вам не стыдно притеснять бедного муженька? Люди, вон, беспокоятся о моём благосостоянии. Совсем меня загнобил.       — Да? — усмехнулся Ганнибал, наклоняясь и целуя его за ушком. — А как с тобой по-другому, если ты по-хорошему не понимаешь? Приходится быть строгим, а то сядете мне на шею вместе с собаками, и я превращусь в вашу горничную.       Профайлер резко отпрянул назад и с ошалелым интересом посмотрел на мужа.       — Горничную? — предвкушающе оскалился Уилл, поправляя ему чёлку. — Это как? В коротенькой юбке и с бантиком в волосах?       Ганнибал резко вздрогнул, уже понимая, куда понеслись мысли его чокнутого муженька, и, оттолкнув его, поспешно двинулся на кухню. Уилл резво поскакал следом, обкатывая свою идею.       — Никаких бантиков, Уилл, — сказал Лектер, открывая посудомоечную машину. — Ролевые игры хороши, когда оба партнёра этого хотят, а я и юбка — вещи несовместимые. Давай неси грязные тарелки.       — Но, любимый, — проныл Грэм, начиная прибираться на столе. — Я бы себя предложил, но моя борода всё испортит, а тебе пойдёт. Я прям вижу тебя в чёрной юбочке, белом фартучке и с розочкой в волосах.       Набрав целые руки тарелок, Уилл притащился с ними на кухню, где Ганнибал подхватил их, и начал очищать от остатков еды.       — Нет, Уилл, даже не пытайся меня уговорить.       — Но почему?       — Я никогда не опущусь до переодевания в женщину.       — Даже ради меня?       — Даже ради тебя. Неси остальное.       За час уборки кухня и столовая приобрели приличный вид, и они поднялись в спальню. Ганнибал бросал задумчивые взгляды на мужа, который погрузился в печальку, но решил не поддаваться его уговорам. При всей своей фантазии, он не мог представить себя в костюме горничной, не столько из-за абсурдности, сколько из-за противоречий с собственным я. Уилл тоже это понял, но продолжал грустить и печалиться скорее по инерции, чем на самом деле. Это была та самая гармония, которую не понимали остальные, и так заботливо оберегали они сами. Как бы сильно чего-то ни хотелось, никто из них никогда не стал бы нарушать её ради себя одного.       — Ты обиделся? — спросил Ганнибал, замирая около двери в ванную.       — Нет, — улыбнулся Уилл. — Может немного, совсем чуть-чуть. Не обращай внимания. Давай примем душ и обсудим тему доверия. Меня очень взволновало то, что кто-то думает о том, что ты мне не доверяешь.       — И как мы это выясним? — хитренько спросил Лектер, не двигаясь с места и начиная развязывать галстук.       Профайлер запустил руку под матрас и вытащил оттуда шёлковые ленты, которыми он связывал своего непокорного мужа в порыве страсти.       — Лично по мне, Ганнибал, — с каким-то садистским блеском в глазах ответил Уилл, нежно поглаживая шёлк, — самый простой способ выяснить — это связать тебя так, чтобы твоя жизнь полностью зависела от меня. Не оставляя тебе шансов на освобождение.       — Звучит очень заманчиво, — медленно моргнул Лектер, начиная расстёгивать рубашку. — Мне бы это понравилось.       — Может тогда обойдёмся без водных процедур? — тихо попросил Уилл, залезая на кровать. — Я не хотел бы терять время.       Ганнибал задумался лишь на секунду, после чего сразу же подошёл к мужу и без слов забрался к нему на покрывало. Грэм накинул ему ленты на шею и начал быстро снимать с него рубашку.       — Ты доверяешь мне, любимый? — прошептал Уилл, роняя мужа на одеяло и хватая за ремень.       — Доверяю, — шепнул в ответ Ганнибал, откидывая голову назад и закрывая глаза. — Я доверяю тебе больше, чем себе.