my sweet boy

Осенний Сеул в этот день был особенно прекрасным. Мягкие солнечные лучи, тёплый ветерок и кристально чистое голубое небо. А самое чудесное — абсолютно пустые дороги. Бэкхён радостно мычал себе под нос очередную песню, периодически постукивая пальцем по рулю своей новой машины. Признаться, он давно положил глаз на эту красотку, но разбрасываться деньгами не было никакого желания, да и предыдущий железный конь ещё был на ходу. Когда же он всё-таки испустил дух, мужчина без всяких сомнений отправился в салон за, безусловно, любовью всей его жизни. Хотя нет, пожалуй, в его сердце машина занимала почётное второе место, сразу кое за кем другим. Услышав характерное жужжание, являвшееся признаком входящего звонка, Бэкхён остановился на светофоре и взял лежавший на соседнем сидении телефон, тут же поднося его к уху. — Малыш, ты уже закончил? — он всегда плохо скрывал своё настроение, будь оно хорошим или плохим, вот и сейчас мурлыкающие нотки в его голосе с головой выдавали его прекрасное расположение духа. — Не торопись, я заеду за тобой. Разговор был коротким, потому что собеседник мужчины был довольно понятливым парнем. До университета, в котором учился Чанёль, ехать было буквально пару километров, поэтому уже через несколько минут Бэкхён аккуратно въезжал на территорию учебного заведения, притягивая к себе любопытные взгляды и становясь причиной для многочисленных шепотков. Конечно, большинство студентов подобные машины могли видеть только в кино, и Бэкхён всегда гордился тем фактом, что он зарабатывает достаточно, чтобы позволить себе роскошную жизнь. Хотя, по правде говоря, всё равно он не особо себе её позволяет, придерживаясь прошлых, более скромных и консервативных взглядов. Он вышел из машины, мягко прикрывая за собой дверцу. Взъерошив отросшие тёмные волосы и испортив тем самым уже бывшую идеальную укладку, Бэкхён скинул с себя кожаную куртку, которую по глупости нарядил на себя, желая покрасоваться перед другими. Чанёль всегда говорил, что даже в мешке из-под картошки Бён будет невероятно притягательным и сексуальным, потому что это присуще по большей части его натуре, нежели гардеробу. Аккуратно присев на капот, Бэкхён принялся ждать своего спутника. Он понимал, что Пак подобным его выкрутасам не обрадуется и скажет, что он опять выпендривается, а сам Ёль потом пожинает плоды его поведения, получая смешки и тычки от одногруппников. Дверь университета отворилась, и из неё буквально вылетел запыханный покрасневший Ёль. Видимо, он бежал, не желая заставлять своего парня ждать. Огромная белая футболка с каким-то странным принтом была заправлена в чёрные дырявые джинсы, на носу красовались большие квадратные очки в чёрной оправе, между пальцев был зажат клатч, а другая рука пыталась привести в порядок катастрофу на голове, некогда называемую причёской. Выкрашенные в пастельные оттенки голубого, розового и лилового волосы прекрасно отражали личность Чанёля, а ещё делали его более привлекательным. «Сладкий мальчик» — так называл его Бэкхён, и Чанёль, смущаясь, бил его по плечу и называл старым извращенцем. Но Бэкхён не был старым! Подумаешь, семь лет разницы, если подумать, то это не так уж и много. Юноша забавно поморщился, выглядывая своего мужчину в толпе студентов, вывалившихся во двор на время перерыва, а затем, заметив, наконец, далеко не скромную персону Бэкхёна, решительно двинулся прямо к нему широкими шагами, распихивая мешающих молодых людей и прожигая своего мужчину недовольным взглядом. «Сейчас будет лекция о рациональном использовании доходов, а ещё о неприятии однополых отношений в обществе, а ещё о том, что выебываться — плохо, особенно плохо для репутации, блаблабла», — Чанёль довольно часто занудствовал, но со временем Бён привык и к этому, считая сварливость младшего довольно милой, а привычку отчитывать Бэкхёна, как нашкодившего ребёнка, и вовсе очаровательной. Словно из них двоих именно Чанёль являлся взрослым мужчиной, на плечах которого лежит ответственность за судьбу многомиллионной корпорации, а Бэкхён — простым студентом, подрабатывающим в ближайшей кофейне бариста. К слову, там они и познакомились, но это уже другая история. — Прежде чем ты начнёшь выражать своё недовольство, я хочу сказать, что это было полностью взвешенным мною решением, и теперь ты изменить уже ничего не можешь. Чанёль так и застыл рядом с машиной, захлопнув едва приоткрывшийся рот. Он нервно поправил съехавшие на переносице очки, продолжая рассматривать Бэкхёна с довольно раздражённым видом. А затем резко изменил выражение лица, оставляя на нём лишь мягкую улыбку и искрящиеся счастьем глаза. — Хочу злиться на тебя, но не могу, потому что знаю, что ты это делаешь, потому что хочешь передо мной покрасоваться, — он пожал плечами и коротко провёл ладонью по затылку. — Всего несколько секунд назад твоя злоба выглядела довольно убедительно, — хмыкнул Бэкхён, открывая переднюю дверь со стороны пассажира. — Зато теперь все первокурсницы у твоих ног. — Зачем мне первокурсницы у моих ног, если у меня есть ты между них же и от этого, уж поверь, я получаю гораздо больше кайфа, — Чанёль закинул свой клатч на сидение, затем прикрывая дверцу под чужим непонимающим взглядом. — Можно мне тоже покрасоваться? Решительное непонимание звенело пустотой в голове Бэкхёна, и он просто кивнул, а через пару секунд почувствовал, как большая ладонь Чанёля ложится к нему на щёку, а губы прикасаются в нежном поцелуе. Они так и стояли посреди университетского двора, не обращая внимания на чужие ошарашенные взгляды и полные возмущения разговоры. Обещанные Чанёлю первокурсницы разочарованно вздохнули, сетуя на отсутствие в современном мире нормальных молодых людей, а затем пошли по своим делам. Как и все остальные. И лишь у двух целующихся парней не было ничего важнее дела, которым они в данный момент были заняты. — Должны же они понимать, что этот шикарный мужчина на шикарной машине занят, — сказал Чанёль, когда они уже сидели в машине и выезжали с парковки, а Бэкхён потребовал у него объяснений. — Ты всегда говоришь мне, что скромность украшает, — брюнет покачал головой, выворачивая руль и украшая губы лёгкой усмешкой. — А ревность удушает, и если ты хочешь, чтобы первокурсницы оставались целыми и невредимыми, тогда будь готов к новой порции поцелуев в следующий раз, когда за мной поедешь, — Пак выглядел очень довольным, рассматривая своё отражение в поверхности бокового зеркала. Пожалуй, припухшие от поцелуев губы довершали его сегодняшний образ как никогда прекрасно. — Ради такого я готов забирать тебя каждый день, — хохотнул Бэкхён, вновь останавливаясь на светофоре. — Дурак, тебе не нужно тратить бензин, чтобы поцеловать меня, — юноша придвинулся ближе к мужчине и оставил на его плече мягкий поцелуй, почувствовав, как чужие тонкие пальцы сжимают его мозолистую ладонь. — Тогда завтра поедешь домой на метро. Громкие возмущения Чанёля были почти полностью перекрыты чужим не менее громким искренним смехом. Большие, наполненные всеобъемлющей любовью глаза, длинные конечности, сохранившие в себе всю теплоту и нежность этого мира, мягкие губы с привкусом шоколада и обожания. Именно поэтому Чанёль занимал в сердце Бэкхёна первое место. Он пах домом, любовью и искренностью, а не синтетическим запахом освежителя воздуха. Он был самым сладким мальчиком с самым сладким запахом, который Бэкхён, сохранив глубоко в душе, пронесёт с собой через всю жизнь.