Любовник оборотня

      Хэнк утробно зарычал, чувствуя как вновь поднимается огонь в его теле, как этот огонь бежит по венам. Коннор послушно сидел рядом, а его маленькое сердечко заполошно билось испуганной птичкой в груди. Обнять, осторожно, бережно, лишь бы не поранить, уложить на мягкие шкуры, нависнув сверху. Мальчик улыбается, смотрит с благодарностью. Опять жмурится, когда Хэнк задирает рубашку и прихватывает ласково зубами мягкую трепещущую плоть. Дыхание Зверя обжигает, дыхание кажется слишком громким в обширной груди. Хэнк смыкает пальцы на талии мальчика, и они легко сходятся, настолько юноша изящный и настолько крупные у Чудовища лапы. Миллион раз повторить:"Не бойся, я осторожно", и целовать нежную кожу, спрятав клыки и когти. Облизать его с головы до пят, обнажить, и держать, держать себя за шкирку, не позволяя сорваться. Коннор всерьез напугался, когда Хэнк попытался уложить его на живот. - Не надо так... я хочу нас видеть... "Нааас", - сладко пропело в косматой голове Зверя. - Увидишь, когда я возьму тебя. Но вначале тебя надо подготовить. Коннор задохнулся от таких откровенных слов, закрыл лицо руками, задрожал. Хэнк куснул его за палец, и Коннор отвел руки. Посмотрел на Зверя, разомлевший и смущенный. Обхватил за крупную шею, потянул к себе, прижался губами к клыкастой пасти. Едва не задохнулся, когда Чудовище запустило свой широкий гибкий язык ему в рот. - Расслабься, расслабь горло, - Хэнк поглаживал тонкую шею двумя пальцами. Коннор продышался и вновь, глупенький, полез целоваться. Заласкав мальчишку, Хэнк все же уложил его на живот и залюбовался ладной фигуркой, маленькой попкой, тугой и чуть нахально вздернутой. На мгновение дикая ревность заставила шерсть встать дыбом вдоль хребта - его мальчика посмели тронуть! Опорочить своими грязными лапами!.. а ведь у него нет ни когтей, ни клыков, ни силы, чтобы защитить себя. Есть только смелое сердце и это волнующе гибкое тело. Хэнк легко прихватил зубами загривок Коннора, и тот забавно поежился, тихо фыркнул. Кажется, совсем перестал бояться. Гибким, горячим языком Хэнк повел вдоль позвоночника, прикусил кожу на пояснице и куснул за правую ягодицу, отчего Коннор возмущенно взвизгнул и попытался отползти. Но Хэнк потянул узкие бедра к себе. Влажная от слюны кожа поблескивала в свете камина. Коннор беспокойно возился. И тогда Хэнк решил немного поиграться. Выпустил когти на правой лапе и повел ими от самой шеи по спине и бокам, Коннор выгибался от непривычной щекотки и слегка постанывал, когда Зверь царапал кожу и тут же зализывал ранки. - Ой... нет! Не надо! Только не там... Хэнк отвел ягодицу и повел когтем по ложбинке. Коннор попытался стиснуться и возмущенно забормотал на высоких нотах. Хэнк пощекотал испуганно сжавшуюся дырочку, и Коннор протяжно застонал, умоляя прекратить. Ему было страшно и так хорошо, все тело сотрясало от непривычной, опасной щекотки. - Не могу... не могу больше... - выстанывал Коннор, явно не понимая, что творит с оголодавшим Зверем. Хэнк протолкнул в тугую дырочку мизинец, и мальчишка вдруг весь взвился, вытянулся струной и издал какой-то короткий, совсем кошачий мявк. Обмяк, тяжело дыша и жалобно постанывая. Хэнк испугался было, что переборщил, довел мальчика до истерики, но потом повел носом и унюхал пряный запах мускуса. Ухмыльнулся, стукнув себя хвостом по бедру. Склонился, развел ягодицы Коннора и пошловато чмокнул прямо в гудок, на что мальчик лишь обессилено выдохнул и поджал ноги. Хэнк подтянулся на руках повыше и осторожно накрыл Коннора собой, стараясь не сильно давить, держал вес тела на руках. Затерся бедрами, царапая искусанную и заласканную кожу ягодиц грубой тканью штанов. Крупный бугор проезжался по ягодицам, и Коннор притих. Почти каждую ночь, когда Зверь насылал на него сонный морок, он чувствовал, как этот чудовищный орган протискивается между его сомкнутых бедер, чувствовал мощные толчки и крупную головку, что проходилась по его промежности, задевая яички и член, помнил и обжигающие капли семени, что проливались на его кожу. Было так стыдно, так страшно, что по утру он еще больше ненавидел себя за грязные сны. Утром его пижамные штаны были на месте, все было чисто, никаких следов ночных посягательств, а Чудовище мирно похрапывало под боком. - Не бойся, малыш, я хорошо тебя подготовлю. Коннор покивал, он доверился Хэнку, очень хотел довериться, но все равно боялся. Страх сидел глубоко внутри. Страх перед болью и унижением, перед убеждением, что близость не может быть приятным. А если учесть габариты Зверя... Коннор тихо всхлипнул, уткнувшись в пышный мех. Хорошо, что Хэнк не видит его лица. Но тот все чувствовал. Ощутил, как Коннор напрягся, как вновь зажался, и в его пряный аромат вплелся липкий, гнилой страх. Но на уговоры Чудовище бы уже не хватило. Хэнк сполз ниже, положил когтистые лапы на маленькую попку, чуть развел ягодицы и прижался губами к несговорчивой дырочке. Коннор тут же ожил. Взвился, принялся брыкаться. - Там нельзя! Хэнк, пожалуйста, не надо! Там... , - и совсем умирая от стыда, шепотом. - там грязно... - Глупый, - Зверь только жарко выдохнул, опаляя раздразненную кожу. - До этого тебя ничего не смущало. Хэнк вылизывал и покусывал дрожащую попку, проталкивал язык в тугую дырочку, смазывая и уговаривая раскрыться. Пальцами туда боялся пока лезть, слишком уж там все нежно. Хэнк уговаривал себя быть терпеливым, сделать все, чтобы его мальчику было хорошо. Глупый малыш так трепыхался, все пытался смыться от стыдного смущения, что пришлось взяться за него всерьез, поставив на четвереньки и вздернуть попку повыше. Инстинкты брали свое, и Зверь дурел все больше, подмечая как Коннор забавно переступает руками, точно лапками, точно настоящий звереныш, какие звуки он издает, явственно представил, что будь у него хвост, Коннор точно бы его сейчас поджимал, закрывая попку. Зверь держал крепко, теперь протискивая в нежное нутро пальцы, обильно смазанные в вязкой слюне. Дело шло туго. Коннор совсем зажался и не давался. Пришлось вновь уложить его спину и взять в рот, и небольшой, крепенький член, и заметнуть языком яички. Мальчишка заскулил, удерживая себя на месте - страшно, когда самое ценное оказалось в клыкастой огромной пасти. Хэнк вылизывал его, незаметно растягивая и проталкивая крупные пальцы все глубже, до самой ладони. Как же ему хотелось скорее оказаться в этой томительной глубине, чтобы его плотью наполнить мальчишку, чтобы он и дышать не мог, лишь просил еще и еще, чтобы его растянуло и заполнило до краев. Хэнк обводил напряженный живот Коннора взглядом, представляя как он вздуется бугорком, принимая в себя и заполняясь крупной плотью... - Прости, малыш, но больше не могу... Придется потерпеть. - Х-хорошо, - Коннор мелко подрагивал и улыбался дрожащими губами. Сам развел ноги, подобрал яйца в кулак, показывая всего себя. - Пожалуйста... Его решимость несколько подувяла, когда Хэнк наконец-то распустил завязки штанов и стряхнул их с мохнатых бедер. Коннор всхлипнул, в страхе глядя на орудие Зверя. Крупный, налитый кровью, с заостренной головкой и набухшим узлом у основания. Слишком длинный, слишком толстый. Влажно поблескивающий от обильной смазки, что капала мальчику на бедро, обжигая кожу. - Я не могу... я не смогу принять... Хэнк погладил Коннора по волосам, успокаивая. Потерся щекой о его щеку, склонившись ниже. Его член прижался к животу мальчика, достал до самой груди. Коннор всхлипывал и жмурился, но все равно послушно развел ноги и приподнял бедра, как ему показал Хэнк. Зверь растянул края дырочки большими пальцами, и повел бедрам, вставляя член. Пока только голову, острие прошло легко и сама головка тоже. Придерживая член, направил его в несговорчивую дырку. Свободной рукой он приобнял Коннора, подталкивая навстречу. - Можешь взяться за рога, чтобы было полегче. Коннор вымучил улыбку сквозь слезы, и вдруг весь выгнулся, вытянулся в лапах Зверя - тот неумолимо продвигался все глубже. Хэнк держал крепко, прижавшись губами к шее Коннора и нашептывая, какой он молодец, как хорошо держится, какой он красивый, стойкий мальчик, самый его любимый. Коннор едва ли что-то слышал или осознавал, что ему говорят. Он лишь чувствовал, как с каждым торопливым полувздохом его распирает все больше, как чудовищный орган продвигается все глубже, растягивая и заполняя его. Боли почти не было, только жжение где-то глубоко в кишках и стыдное ощущение растяжения в заднице. Кажется, его даже не порвали, по крайней мере Коннор не чувствовал той острой боли, что оставил ему дядя. - Еще немного. Ты хорошо справляешься. Вот так... мой маленький принц... Фразы вспыхивали и гасли, как и сознание Коннора, ощущение реальности таяло и вновь кусало за кончики пальцев, когда Хэнк вновь заполнял его. Коннор опустил себя и позволил делать с собой все, что Зверю захочется. А Хэнку хотелось многое, он сам был на грани. Шерсть дыбом, в груди клокочет жадный рык, челюсти перемалывают воздух, хотя вот же сладкая, нежная плоть, в которую так и хочется вгрызться и пометить. Вогнать по самый узел, чтобы принял и его, чтобы уже не смог сбежать, даже не мыслил об этом. Понял наконец, что его пометили, что он теперь в стае и принадлежит вожаку целиком и полностью. Это безумные, дикие мысли скакали в мохнатой, рогатой голове Чудовища, пока он вгонял лежащему в его руках мальчику по самые гланды. Его мягкий живот вздувался, упруго натягивался и опадал, и Хэнк оглаживал этот бугорок. Будь Коннор девицей, Зверь бы наполнил этот мягкий животик под завязку и этой ночью семя бы проросло. Но его Коннор - мальчонка, самый славный и нежный, лучше любой девицы, и это небольшая плата за обладание им. Хэнк подцепил когтем привставший член юноши, сухо вздрагивающий при каждом толчке. Погладил края дырки, растянутой до предела, скользкой и блестящей от обильной смазки. Набухший венами узел долбился в растянутые стенки, но все равно не мог войти. Потом... не все сразу, - думал Хэнк, уже бесконтрольно вбиваясь в покорное тело в его лапах. Коннор послушно принимал, измученно постанывал, капал слюной с зацелованных губ, закатывал глаза и орошал слезами горящие румянцем щеки. Мальчик был потрясающе, невыносимо хорош. Хэнк двигался, как дрался сегодня, с нахрапом, бесконтрольно, пока не припекло и он не выплеснулся, кончая долго и густо в гостеприимное тело. Коннор очнулся глубокой ночью. Огонь в камине уже почти угас, лишь тлели угольки, но холодно не было. Юноша буквально утопал в тепле крупного мохнатого тела, что обвилось вокруг него змеей. Хэнк обвил его лапами и всем собой, прижал к своей груди и тихо похрапывал, капая слюной на плечо юноши. Коннор поежился и захихикал. Ну до чего дурная морда! Он пошевелился, и улыбка сползла с его лица. ...Зверь был все еще в нем, и хоть его член больше не стоял колом, тяжелая плоть все равно распирала изнутри. Коннор двинулся немного, желая сняться с этого огромного члена, но тут же задушено прохрипел и двинулся обратно. Его живот был болезненно полным и вздутым. От легкого нажатия стало невыносимо больно, казалось, еще немного и он лопнет! - Хэнк... - позвал Коннор, не в силах сдержать слезы. - Хэнк, помоги мне... - Что?.. Что такое, мой принц?- Зверь зашевелился, и Коннор взвыл, вкогтившись в его бедро и дергая шерсть. - Все-все, понял. Подожди, малыш. Осторожно уложив юношу на свою лапу и придерживая его под грудью почти навесу, он вышел, следом вязкой струйкой закапало семя. Коннор задрожал, почувствовав как острый коготь касается стенок его дырки. - Болит? - Нет... то есть, да... мой живот... Такой доверчивый, Коннор лежал в его руках, слегка придерживал раздутый живот и тихо, часто дышал. Хэнк накрыл его ладонь своей лапой, слегка надавил, но тут же отпустил - мальчишка жалобно вскрикнул. - Тише-тише, все хорошо, - Хэнк полизывал дрожащие плечи. Поддразнивал когтем крошечный сосок. - Давай сам. Потужься немного. Коннор испуганно обернулся, за что тут же получил поцелуй, принимая глубоко в привыкшую уже глотку гибкий язык Зверя. Тот снова нажал на его живот, и мальчишка понятливо напрягся. Семя тягуче закапало на тряпицу. - О, боги... я не могу! - Можешь.Ты же хочешь избавиться от груза. - Хочу, но... отнеси в купальню... пожалуйста, оставь меня одного... - Нет. Я должен знать, что все в порядке. Давай, маленький, ты сможешь, - Хэнк вновь приласкал его сосок, и Коннор шлепнул его по лапе. Тогда Хэнк куснул его за кончик уха, защекотал, мальчишка напрягся, и по бедрам опять закапало. Коннор сгорал со стыда, но все же смог освободиться. Его живот медленно сдувался, на тряпице образовалась приличная лужица, а у Зверя от этого вида снова просыпалось желание. Его хрупкий человечек был слишком измучен, и Хэнк не стал его принуждать. Лишь толкнул на шкуры и вновь вылизал его задницу, любуясь раскрытой, натруженной щелкой, в которую превратилась маленькая невинная дырочка. "Еще пара дней, может неделя, и малыш сможет принять узел", - раздумывал Зверь, вылизывая маленькую попку под слабые довольные стоны.