Abuse

      Юнги чувствует шевеление рядом, но не встаёт до тех пор, пока подушка на другой стороне кровати окончательно не попрощается с теплом своего хозяина. Босыми ногами он ступает по паркету и заходит в ванную. Тёплые капли воды капают с белоснежных волос. Домашние чёрные шорты и старая растянутая футболка грязно-белого цвета. Тусклые лучи солнца проникают в квартиру, несмотря на пелену туч, покрывающую небо, и плотные занавески.       Брюнет сидит за потёртым столом и пьёт чёрный чай. Сладкий. Очень. Может, даже слишком. Юнги чувствует. И, отрываясь от губ младшего, произносит своим сонным хриплым голосом что-то вроде: «не клади так много сахара — жопа слипнется», на что Гук только усмехается и, сидя на стуле, мнёт край футболки Юнги, который в это время курит в открытое окно, впускающее свежий воздух в душную однушку. Курит и стоит лицом к нему. Смотрит. Им вовсе не обязательно разговаривать, чтобы понимать друг друга.       Мин старше Гука на три года. Он уже работает. Чон Чонгук — студент, ему двадцать один. Они около года встречались и ещё год живут вместе. Им вдвоём спокойно. Они наверняка счастливы.

16:17 «хен, сегодня ужасы или драма?»

16:23 «драма»

16:24 «только не плачь»

16:29 «завались, мелкий»       Чонгук приходил с учёбы раньше, чем Юнги с работы, поэтому и пиццу заказать, и выпивку купить — на нём.       Чон сидел на расправленном диване с кучей пледов и двумя подушками и копался в телефоне, когда услышал, как Юнги вошёл в квартиру. Чонгук знает его лучше, чем самого себя. Ему не нужно видеть, чтобы посекундно представлять, как Мин расстёгивает куртку серого цвета, как расшнуровывает ботинки, снимает шапку и, не поправляя лохматые пряди, проходит в зал. И вот он стоит, весь замёрзший от холодного осеннего ветра и дождя, который продолжает моросить ещё со вчерашнего утра. Чонгук улыбается. Светится изнутри. Даже такая рутина, как встреча после скучного дня, полного обыденных вещей, заставляет его сердце трепетать. Он протягивает руки, и Юнги зарывается в его объятия, вдыхая запах чего-то очень родного. До встречи с ним Мин никогда не мог подумать, что его будут ждать дома.       Их знакомство не было необычным. Общие друзья. Пару раз выпивали вместе. А потом Чонгук откопал у кого-то его номер, и они начали созваниваться. Никто из них не торопил событий, не бежал вперёд раньше времени. Не было пустых громких обещаний: оба хотели убедиться, что слова и действия партнёра согласованы. Хотели стать друзьями прежде чем влюбятся, чтобы чувствовать себя комфортно друг с другом и быть готовыми довериться. Хотели убедиться, что не пытаются получить любовь лишь потому, что им её не хватает. Что каждый из них не является альтернативой тех вещей, которые они не могут дать себе сами.       Они лежат так ещё полчаса, потому что ни один не решается разорвать объятий.       Юнги редко плачет, а над мелодрамой при Чонгуке плакал лишь однажды. Но Гук это хорошо запомнил и при любом удобном случае не упускает возможности подразнить старшего. Генератор эмоций в их отношениях — он. В принципе, Чон — ранимый мальчик (который морально сильнее Юнги в десятки раз).       Мин видит, что плечи младшего, сидящего на полу, начинают подрагивать под его беззвучные всхлипы. Гладит по макушке и, переворачиваясь на спину, зовёт к себе на диван:       — Иди сюда. И Чон хнычет в футболку хёна, пока тот перебирает своими длинными худыми пальцами его волосы.       — Ну, всё, успокойся, это же было ожидаемо. Как ты вообще таким сентиментальным уродился? — Юнги улыбается, обнажая десны, и тихо смеётся.       Так они и досмотрели остаток фильма: Чонгук — лицом к телевизору, а Юнги — обнимая его со спины. Гук знает, что Мин не смотрит, да и скорее всего спит уже давно. Сжимает белоснежные костяшки пальцев в своих ладонях, выключает телевизор и тоже засыпает.