Размышлизмы о космофлоте по ГОСТу и войне в космосе вообще

      Так как первая часть по самому космофлоту по ГОСТу задерживается и выйдет только под самый конец статьи, то автор предлагает начать с компоновки и вооружения кораблей. Автор хочет не просто рассматривать тему в космическом вакууме по типу «а вот в «Звёздных войнах», а вот в «СтарТреке», а вот ещё где-нибудь», а проследить развитие кораблей и корабельного вооружения с древности до наших времён, а затем вывести логичную перспективу дальнейшего развития уже в космосе.       Имея несколько историческое образование, автор не может (и не хочет) разбираться в каком-либо вопросе, особенно в эволюции вооружения, не просмотрев историческое развитие с самого начала. Причиной является то, что развитие есть ничто иное как переосмысление опыта прошлого. Пожалуй, начнём.

***

      Первая артиллерия на кораблях представляла из себя катапульты и баллисты (тенсионная и торсионная артиллерия), с помощью которых решалась (нет) очень важная задача разгрома вражеских кораблей до абордажной схватки. Исходя из ироничного «(нет)» можно догадаться, что результативность артиллерии была достаточно низкой и в хрониках, как водится, сильно преувеличена. До артиллерии любое морское сражение представляло из себя ровно два пункта: таран и абордаж. Но ещё древнегреки оценили разрушительный потенциал запущенного в противника камня и приделали к крупным кораблям (много большего размера, чем можно увидеть в фильме «Троя», например) несколько катапульт и баллист. Как правило, основным вооружением были баллисты, они же огромные стреломёты, число которых на крупных кораблях «серийного» производства не превышало четырёх (не позволяла компоновка). Стрелять с корабля на дальние дистанции является занятием весьма неблагодарным, поэтому эффективность, скорее всего (точных сведений по поводу конкретно обстрелов нет, основные потери были из-за тарана и абордажа), была не слишком высокая. Куда важнее психологический эффект: всяко страшно, когда рядом падают стрелы, размером с короткое копьё, особенно если оно в кого-то да воткнётся. Помимо баллист использовался и такой тип катапульт как онагры, которые были закреплены на палубе и стреляли только ровно по курсу, плюс минус разлёт камней. К слову, мачта с парусом у бирем/трирем и прочих кораблей классиков античности была съёмной и во время боя укладывалась на палубу, поэтому вести стрельбу ничего не мешало. Но стоит помнить, что основой боя для древнегреков оставался таран, а для развивших военную мысль римлян — абордаж. Артиллерия хоть и играла важную роль, решающим фактором в античном бое не была.       Помимо кораблей «серийного» производства использовались (не массово) «артиллерийские платформы», предназначенные не столько для обстрела кораблей противника, сколько для уничтожение береговых укреплений и береговых же скоплений вражеских войск. Такие корабли могли нести полноразмерные осадные орудия до 12 машин. Сооружались такие корабли крайне редко, поскольку не особо вписывались в концепцию античного военного искусства, которое полагалось на силу наземных войск и наземные же операции, да и одна трирема много полезнее «артиллерийской» дециремы. В конце концов, враг не сможет победить на море, если у его кораблей не будет порта, где они могут починиться и пополнить запасы.

***

      Закономерным развитием корабельной артиллерии стала пушечная артиллерия, представленная бомбардами, появившимся в XIII веке. Бомбарда — это такая толстостенная труба, прародитель пушки. Первые бомбарды были деревянными (позже заменились на литые железные), обтянутые кованными железными полосами (как у бочек, только кольца шли впритык друг к другу) в которую через отверстие в камору заряжали пороховую мякоть (это не гранулированный порох, это порошок, который горит хуже и, потому, может не полностью сгореть, прилипнув к каморе, а, значит, сгореть уже при следующем выстреле, сделав оба расчёта заряда пороха неточными), которую всегда взвешивали перед заряжанием (больше пороха --> больше энергия выстрела --> дальше летит ядро), а само ядро (в начале артиллерийского пути оно вытачивалось из камня) заряжали через ствол. В условиях моря порох часто отсыревал и не воспламенялся, что делало пушечную артиллерию менее надёжной, чем торсионную. Калибр корабельной бомбарды разнился от 50 мм до 250 мм (в то время как осадные бомбарды доходили до 800 мм). Как правило, бомбарда ставилась на нос корабля, компоновки могли быть различными, от одной крупной бомбарды на 250-300 мм до нескольких бомбард различных калибров (от 70 до 200), как правило, не более пяти штук. Преимущество бомбард перед торсионными орудиями в колоссальной, в сравнении с ними, энергии снаряда и дальности стрельбы было неоспоримым… Пока не отсыревал порох. Всё же, на заре становления пушечной артиллерии бомбарды не завоевали сердца моряков из-за своей ненадёжности.       Следом за бомбардами, ввиду технологического прорыва в вопросах гранулирования пороха и методов литья всяких чугуниев, появились следствия эволюции: мортиры. Это маленькое цельнолитое бронзо-чугуниевое ведро (а в исторических источниках встречается «горшок»), которое проще заряжалось, а также было установлено на лафет с возможностью регулировки угла наклона ствола, чего бомбарда (корабельная точно, наземная во второй половине XV века уже нет) была лишена. Можно сказать, что с такой установкой появилось понятие «пристрелка» для пушечной артиллерии, поскольку ранее, до лафета, пушечная артиллерия могла регулировать стрельбу лишь зарядом пороха. Изменения претерпел и сам порох, на смену которому пришёл гранулированный (зерновой) порох, сгоравший полностью и куда эффективнее. В плане компоновки орудий ничего не изменилось, как и сами корабли не слишком сильно претерпели изменения. Эволюция от бомбарды до мортиры заняла порядка ста лет (массовый ввод бомбард — XIV век, появление мортир — конец XV века). Пушечная артиллерия начала свою громовую поступь.       В момент становления пушечной артиллерии помимо новых видов пушек, эволюционировавших с полевой артиллерии, появились и новые методы её размещения. В частности, ещё в XV веке появилась мысль о том, что 5 орудий на носу — не то, что требуется короне (будь то корона Англии, Франции, Португалии или Голландии), а потому орудия стали размещать по бортам. Орудийная палуба (gundeck), была одна, но зато количество пушек возросло с 5 до 18 (по 9 орудий на борт), возрос и их калибр, орудия размещались и в надстройках, а уже в XVI веке закрепляется орудийный порт (gunport), позволяющий палубы выше ватерлинии, но ниже главной, превратить в орудийные. Ганпорт — это отверстие выше ватерлинии в корпусе корабля, через которое пушки, размещённые внутри корпуса, могут стрелять. Это позволило увеличить количество орудийных палуб с одной до сперва двух, а затем и трёх, что стало классикой тяжёлого линейного корабля (линкора), значительно повысив его огневую мощь. Собственно, родоначальником многодечных кораблей стала спущенная на воду в 1514 году английская двухдечная каракка «Генри Грейс э’Дью» с общим числом орудий при вводе в эксплуатацию аж 184 (затем их количество было снижено до 124 для уменьшения веса и увеличения стабильности при качке), часть которых была расположена в надстройках. К слову, самым серьёзным по вооружению кораблём является испанский трёхдечный, а в конечном итоге четырёхдечный, «Сантисима-Тринидат», нёсший в последний бой с флотом адмирала Нельсона 144 орудия из которых 32 пушки на 176-мм и 34 пушки на 147-мм, а также 18 мортир. Свою лепту внёс технологический прогресс, обеспечивший орудия новым составом для пороха, отчего число осечек ввиду отсыревания уменьшилось, а также появились новые снаряды (книппели для уничтожения мачт, разрывные ядра, бомбы, картечь, зажигательные боеприпасы и прочая экзотика). Основной тактикой для кораблей вплоть до XIX века стал бортовой залп на ближней дистанции.       Корабли тех времён, особенно корабли конца XVII века и дальше, отличались крайне повышенной живучестью. Корабль мог выдержать сотню пробоин, десяток пробоин ниже ватерлинии, и не утонуть, а, иногда, и не утратить боеспособности. Речь идёт о пробоинах, а ведь не все выстрелы пробивали толстую и крепкую древесину, отчего можно сделать предположение, что для потопления фрегата требовалось от 300 попаданий. Впрочем, и пробоиной можно назвать не огроменную метровую дыру, а дырку от ядра диаметром с это самое ядро, которое, как правило, было небольшим. Со временем, поумерив адмиралтейский пыл и вдоволь настрелявшись друг в друга с ружей в морском сражении (настолько близко сходились корабли), адмиралы решили, что так не только жить, но и умирать нельзя. В погоне за эффективностью, акционеры с ОАО «Кэррон Компани» (речь идёт о Карле Карловиче Гаскойне), при поддержке славных Его Величества Ботанических Силах Вест-Индии (речь об известном покровителе ботаники генерале Роберте Мелвилле) создали новое орудие, призванное решить проблемы умерщвления не в меру живучих кораблей и в меру желающих погибнуть с честью адмиралов. Мелвиллиада, гасконада, карронада — называйте как уютнее, это всё одно орудие. Решение достаточно простое: если пробоины достаточно мелкие, что их легко заделать даже ниже ватерлинии, то нужно оптимизировать полезную нагрузку и повысить КПД пушек путём увеличения калибра. Как это сделать, учитывая то, что увеличение калибра пушки ведёт к увеличению её веса? Нужно укоротить пушку. Всего лишь? В оптимизаторском порыве инженеры стали лить пушки с меньшей толщиной стенок, ведь меньше толщина стенок --> больше калибр --> меньше вес при тех же самых габаритах. Для решения проблемы разрыва пушки камора была также уменьшена, отчего закладка порохового заряда уменьшилась. Как итог, получилась короткоствольная пушка с тонкими стенками весом с 6-фунтовку (96-мм), но калибром с 36-фунтовку (174-мм), снаряд которой летел с меньшей скоростью из-за меньшего заряда пороха. Казалось бы, что инженеры «Кэррон Компани» должны были бы знать физику, и что формула расчёта кинетической энергии (ответственной за пробой) предполагает линейную зависимость от увеличения массы и квадратичную от скорости (к этому вопросу мы ещё вернёмся, когда будем обсуждать орудия космических кораблей), значит, надо было увеличивать пороховой заряд для увеличения скорости. Но дело в том, что увеличение порохового заряда увеличивало массу корабля, которые и без того были неповоротливыми и медлительными. Карронада, как орудие оптимизации, позволяло снизить общую массу корабля на порядок, сохранив его огневую мощь за счёт крупного калибра, а также повысить скорострельность. Да, снаряды карронады не пробивали корпус, но они его ломали, вызывая заброневое воздействие в виде летящих в экипаж щеп, что напоминало картечь, а также позволяли зарядить больше настоящей картечи. Именно из-за таких плюсов карронады стали орудиями №1… До массового ввода в строй нарезных орудий, которые просто не позволяли кораблям с карронадами подойти на дистанцию ведения огня.

***

      На дворе 8 марта 1862 года, Хемптон-Роудс. Почти год идёт гражданская война в США: война Севера и Юга, Союза и Конфедерации, янки против дикси. В будущий праздник броненосец CSS «Virginia», бывший фрегат USS «Merrimack», подло брошенный прежними хозяевами и спасённый со дна морского конфедератами, закованный в стальную броню (толщина листов брони до 76-мм по поясу, 25-мм палуба, 102-мм каземат) и вооружённый 12-ю орудиями калибром от 160-мм до 230-мм (в том числе 2 178-мм и 2 160-мм «винтовками Брука», нарезными орудиями мелкосерийного производства Конфедерации), выходит на Хэмптонский рейд в сопровождении парохода и четырёх канонерок. На рейде стояли корабли северян, но по стечению обстоятельств, бой с «Вирджинией» принимают только шлюп «Камберленд» (32 орудия калибром 230-250-мм системы Дальгрена, гладкоствольные) и фрегат «Конгресс» (4 200-мм пушки и 48 200-мм (36 фунтов) карронад). Превосходство огневой мощи кораблей северян нивелируется бронированностью дредноута, от которого ядра просто отскакивают. Таранным ударом «Вирджиния» топит «Камберленд», а затем ведёт бой с бросившемся на мель «Конгрессом» под обстрелом ещё и береговых батарей северян. Фрегат был уничтожен зажигательными ядрами, «Вирджиния» получила незначительные повреждения и, из-за сумерек и отлива, была вынуждена отступить. На следующий день южане вернулись и встретились с абсолютно новым кораблём, первым башенным броненосцем в истории, давшим название целому классу: USS «Monitor».       «Монитор» был полностью железным небольшим кораблём. Его осадка составляла 3,2 метра, а палуба находилась всего в 46 сантиметрах от ватерлинии, по центру располагалась башня, крутившаяся на 360 градусов, с двумя 280-мм орудиями Дальгрена. Бронирование «Монитора» превосходило бронирование «Вирджинии», поэтому потопить его южане могли лишь тараном. В то же время орудия «Монитора» проходили испытания с целью выявить оптимальный вес пороха для раскола брони «Вирджинии», янки знали о том, что «Вирджиния» строится и готовились с ней воевать, но необходимый для этого вес оказался губительным и при выстреле пушки разрывало. Испытанием для обоих кораблей стало туманное утро 9 марта 1862 года, рейд Хэмптон-Роудс, когда два броненосца встретились друг с другом.       В 8:30 «Вирджиния» открыла огонь по выброшенной ещё 8 числа на мель «Миннесоте», а лишь затем в бой вступил «Монитор». В результате многочасового боя «Вирджиния» оказалась повреждена выстрелами в упор, предпринимались попытки тарана с обеих сторон, но однозначного победителя в этой дуэли не было. Как говорилось в «Шанхайском полдне»: «ты сделал пару отличных выстрелов, я сделал пару хороших…», но, стратегически, «Монитор» победил. Южане не смогли отремонтировать «Вирджинию» из-за банального отсутствия материалов, а северяне построили ещё несколько кораблей до 1865 года, немного поэкспериментировав с количеством башен и постройкой океанических мониторов. К слову, сам USS «Monitor» погиб не в бою, а при морском переходе при сильном волнении моря, которое опасно для низкобортных судов этого класса.       Это противостояние явно показало, что в противоборстве снаряда и брони броня начала побеждать. Старое решение уже не работало и требовалось новое чтобы победить Жнецов, которым стало нарезное оружие.

***

      Развитие промышленного производства позволило поставить «на конвейер» производство нарезных казнозарядных орудий. Конечно, история знает нарезные стволы ещё века так с XV, а то и XIV, но то отдельные и уникальные образцы вооружения, приобретать которые «студно туково», то есть, дорого и невыгодно. Другое дело промышленные унифицированные и массовые образцы. Всерьёз о нарезных орудиях задумались именно в начале XIX века сперва баварцы (опытные образцы), а затем и выдающийся итальянец Джованни Кавалли, сочинения о нарезных орудиях которого переводили даже на французский. К слову, французы высоко прониклись трудами Кавалли и через 10 лет, в 1858, создали свои нарезные пушки. Через год такие появились у Пруссии и Австрии с той разницей, что в разработке прусских пушек участвовал сам орудийный мэтр. В Англии, в том же 1859 году, появляется орудие Армстронга, но британцы решили, что дульнозарядный гладкоствол как-то привычнее, поэтому орудие Армстронга распространения не получило. Как видится, в Старом Свете началась настоящая гонка нарезных стволов с казённым заряжанием. Но это всё мелкие дрязги грязной сухопутчины, чем же нарезное, да ещё казнозарядное, орудие могло быть интересно прожжённым морским волкам? Тем, что на деках пушки выкатывались в орудийный порт, стволом выступая за стенки корпуса на длину 5-10 калибров, а силой отдачи они откатывались назад внутрь, затем заряжались, вновь выкатывались… Эксцессы, вроде «эта многосоткилограммовая дрянь не откатилась! Ну-ка, парни, взяли!» случались, что сильно било по скорости заряжания орудия, а, значит, огневой мощи. В нарезной же ствол куда сложнее вбить заряд, поскольку винты мешают, что логично. Достаточно вспомнить то, что в дульнозарядные штуцера (винтовки) пули вбивались с помощью молотка (но не до фанатизма, просто мышечным усилием реально сложно пропихнуть, куда проще по шомполу чем-то дополнительно постучать, удобным инструментом стал молоток). Казнозарядные пушки уже встречались в истории, и в этой статье в частности, назывались они бомбарды. В результате эволюции казённой части в целом и затвора в частности, во флоте наибольшее распространение получил поршневой затвор (комфортнее и надёжнее, не надо пороховыми газами дышать), в то время как в сухопутной артиллерии клиновой (дешевле, проще, на пороховые газы всё равно). Снаряды также изменили свою форму с ядра на продолговатые, собственно, снаряды и гранаты. В связи с этим меняется баллистика: если раньше эффективная дальность стрельбы составляла 500-700 метров у гладкоствольного оружия, то теперь она возросла до трёх километров, а у некоторых орудий до пяти. Отжили своё и гандеки, а с ними и ганпорты, поскольку для стрельбы на километровые дистанции приходится стрелять навесом, чего гандечная компоновка не позволяет. Главную роль приобретают башни (и барбеты) с возможностью задрать ствол вверх и не упереться казёнником в пол. К 1900-м годам корабли приобретают современные и привычные нам очертания: высокобортные бронированные утюги с надстройкой и пушками на корме и носу (иногда закрытых бронированной кастрюлей типа «башня» или бронированными щитками, иногда нет), которые также могут нести орудиями по бортам, расположенные либо в специальных казематах («Диана»), либо в барбетах (орудийная защищённая площадка («Аврора»). Такая компоновка остаётся вплоть до наших времён. Помимо, собственно, противокорабельных орудий, которые могли достигать рекордных* 460-мм («Ямато»), корабли были обвешаны мелкокалиберными орудиями и зенитными установками, превращаясь в плавучие крепости, которые, впрочем, не бессмертны («Ямато» и «Бисмарк»).       Такова история развития вооружения. От, фактически, курсовых катапульт античности, через бортовые орудия парусных кораблей, к орудийным башням стальных монстров. Что же из этого может использоваться в космосе? Ответ автора: всё. И сейчас, наконец-то, начнётся разбор космической части. Надеюсь, в начале статьи вы выпили эликсир бессмертия и дожили до этого момента? Всё только начинается.

***

      Начнём так же с «исторического развития» космического вооружения, но с некоторым научным допущением. Скажем, автор сомневается, что привычные нам по фантастике космические корабли aka «утюги в космосе» будут существовать. Поэтому мы допустим, что от формы типичной земной ракеты мы перешли к тому, что способно автономно бороздить космическое пространство, достаточно легко преодолевать притяжение планет и свободно в нём передвигаться.       Первый тип кораблей, который будет способен принимать бой в космосе, будет брать свои корни не от морского флота, а от авиации. Это будет москитный флот всё ещё не единой, а раздробленной на государства, расы. Корабли не крупнее бомбардировщика, которые появятся на заре космофлота, будут всё ещё привязаны к наземным базам, поскольку орбита так же является пограничной зоной и обеспечить безопасность орбитального базирования, как раз из-за нового «космофлота», будет невозможно. Задачи таких кораблей будут примерно такими же, как и у авиации, только добавится функция борьбы со спутниками и любыми орбитальными объектами противника, поэтому вооружение не будет отличаться от типичного вооружения авиации: ракеты и скорострельные пушки 20-30мм. Конечно, на начальных этапах это будет самый передовой вид вооружения, способный быстро и незаметно оказываться в любой точке планеты, благодаря огромной скорости (больше 6 М (2200 метров в секунду или ~8200 километрам в час) и большой высоте полёта (вплоть до выхода в космос, что для Земли равняется 100 километрам). Но, всё же, такие скорости не подходят для боя в атмосфере, поэтому будет происходить разделение на авиацию атмосферную и космическую. Когда такое разделение закрепится официально, то можно будет сказать о создании космофлота (не этих ВКС) как самостоятельного рода войск. Впрочем, чтобы ступить на следующий уровень развития и создать первый корабль типа «космический утюг» нужно объединение государств под единым началом. Вообще, для того, чтобы раса обратила внимание в космос, за пределы своей планетки, требуется её объединение. Внутрипланетарные раздоры пожирают ресурсы и деньги, поэтому государства не станут тратить ни время, ни деньги, ни ресурсы на создание бесперспективных проектов, которые не позволят получить эти деньги и ресурсы обратно (тот самый модный cashback), поэтому, за счёт раздоров, они получают ресурсы и деньги, которые они опять потратят на раздоры, чтобы… Да, вы всё поняли. Когда-нибудь цикл будет разорван либо уничтожением расы, либо её объединением, иного выхода в космос не существует.

***

      И вот у нас появилась планета-государство. Орбита перестала быть пограничным местом, в котором любой стратегический объект уничтожался силами воздушно-космической обороны противника. Раса начинает осваивать как орбиту, так и космические объекты (луны, другие планеты, астероиды), что позволяет вывести промышленность на новый уровень. Чем же важна орбита? Орбитальные кузницы позволят выполнять ковку в условиях вакуума с куда меньшими негативными последствиями (угар металла), чем на планете, что повышает качество. Именно металл (или сплав, что будет корректнее), выкованный в вакуумной печи на орбите и никогда не соприкасавшийся с кислородом и станет основой для космических кораблей типа «утюг». Также «утюги» не вывести с планеты на орбиту, поэтому сборка также будет осуществляться на космической верфи, опять же, в условиях вакуума. Конечно, у орбитальных промышленных объектов есть как свои плюсы, так и серьёзные минусы, ведь нужно обеспечить персонал пригодными для жизни условиями, а также решить проблему отказа систем жизнеобеспечения таким образом, чтобы минимизировать жертвы в случае выхода СЖО из строя. В условиях космоса это довольно сложные задачи, от успешности решения которых напрямую зависит живучесть космического корабля, на который распространятся те же проблемы и способы их решения.       С верфи сходит первый утюг корабль. Варианты его дизайна могут быть довольно разные и зависят сугубо от вашей фантазии, но лично автора привлекают немецкая утюжная классика «квадратиш, практиш, гут» и «кусок пиццы» (он же «наконечник стрелы»). Почему автор доверяет куску пиццы, но не доверяет целой пицце (казалось бы, целая пицца лучше)? Автору просто не нравится круглое и шарообразное, но такие формы тоже могут иметь место при хорошем обоснуе.       А вот, собственно, корабельная классика XX–XXI века с этими надстройками (вы посмотрите на линкор «Фусо») применения не имеет. Современный нам вид — это рудимент, снижающий живучесть и не имеющий практического смысла, а иногда и вовсе нагромождённый всяким интересным, что после удачного попадания превратит корабль в обычный кусок металла. Возьмём, например, вселенную «Звёздных войн». Тамошние куски пиццы, гордо именуемые звёздными разрушителями, имеют многоярусную надстройку, которая оканчивается чем-то молоткообразным. Что же это такое? Это командная башня, она же мостик, с генераторами дефлекторных щитов, парой сенсоров и коммуникационной антенной. Да, там наверху, под градом всех этих залпов турболазеров, когда достаточно одного, чтобы всё взорвать. Зато вид красивый с мостика. А вот надстройка, которая находится ниже этой башни, является приемлемой, особенно если добавить рациональные углы наклона, как, например, у «Венатора» из той же вселенной, для увеличения вероятности рикошета кинетического снаряда и усиления отражения и рассеивания на большую площадь для лазера. Надстройки должны быть будто прижаты к корпусу, что снизит вероятность по ним попасть, к тому же, надстройки в космическом сражении должны оставаться необитаемыми (исключение — орудийные точки, которые, впрочем, могут управляться и дистанционно) и не нести в себе что-то важное. Думается, можно поместить туда боулинг-клуб, потерять который, конечно, жалко, но лучше это, чем командный мостик.       Вообще, первые корабли должны быть достаточно простыми по конструкции и очень бронированными, а оттого неповоротливыми и тяжёлыми на разгон. Вполне вероятно, что это будут «Бисмарк» и «Ямато» космических войск, которые многократно превосходят любой другой космический аппарат, но очень дороги в постройке и их жалко потерять. Да, даже если это будет корабль размером с фрегат, поскольку технологичность и стоимость такого проекта будут зашкаливать. Но чем дальше по временной шкале в будущее, тем дешевле будут обходиться технологии и дешевле станут сами корабли, что даст возможность для бесчисленного поля экспериментов и начнутся первые массовые столкновения утюгов и пицц в космосе.

***

      Что касается компоновки корабля. Как известно, на планете есть понятия верха и низа, но в космосе такого нет, это полноценное трёхмерное пространство, а, значит, обстрелять могут откуда угодно. Для существ, которым ориентация «верх/низ» жизненно важна, нет идеального решения вопроса о том, как сделать такой корабль, который был бы готов стрелять в любую точку пространства в любой момент времени с максимальной мощностью из-за этого самого пространственного ориентирования и соответствующей ему компоновки корабля. Конечно, можно сделать шар или напихать орудий во все плоскости, но автору эти идеи видятся абсурдными и неэффективными.       Значит, необходимо применять изменённую «классическую» корабельную компоновку. В частности, ввиду того, что в космосе снаряд может прилететь откуда угодно, хоть в низ, хоть вверх, хоть в борт, то всё важное переносится как можно глубже внутрь корабля, поскольку теперь чем ближе к центру — тем безопаснее. В центре находятся те боевые пункты, после уничтожения которых корабль перестаёт функционировать вовсе, а, значит, они должны быть уничтожены в самую последнюю очередь: командный мостик, важные посты управления корабельными системами и реакторы, питающие корабль. Дальше от центра располагаются важные для жизнедеятельности экипажа отсеки (каюты и продовольственные склады, система жизнеобеспечения, медотсек) и отсеки технического обеспечения (всё то, что помогает инженерам поддерживать корабль и его внутренности в нормальном состоянии), а также орудийные «погреба» (энергетические батареи и склад боеприпасов). Дальше ставятся отсеки, потеря которых доставит некоторое неудобство: бытовые склады, всякие прачечные, столовые и кухни, комнаты отдыха и прочее в таком духе. Последней «сферой» является, так сказать, орудийная: именно там находятся обитаемые боевые посты орудийных расчётов, то есть, пушки и артиллеристы; для москитонесущих кораблей (они же «авианосцы» (что некорректно), они же «mothership» (что по-буржуински)), в этой сфере расположены ангары.       Теперь стоит поговорить про плотность компоновки. В тех же «Звёздных войнах», особенно в третьей части, мы видим на боевых кораблях широченные и высоченные коридоры, где может проходить парад в честь Дня Победы. На реальных кораблях никогда не было много места, потому что, да, конечно, рационализаторство военных. Вспоминаем про введение карронад, которые позволили увеличить мореходные качества парусных судов за счёт снижения веса и прикидываем, что на покрытие коридора с большим объёмом требуется большая же площадь покрытия, что ведёт к значительному увеличению веса и, как следствие, снижению манёвренности корабля, что уменьшает шанс на его выживание. К тому же, даже если не принимать это во внимание, пустота не защитит от снаряда и снижает живучесть (или, даже можно сказать, удельную прочность конструкции) корабля. Если говорить просто, то корабль с меньшими полостями (коридорами, отсеками) с меньшей долей вероятности разломится на две части, чем корабль с большими. Уменьшение размера переходов (и отсеков) также приводит к уменьшению размеров корабля, что в условиях космоса позволяет снизить его заметность и снизить вероятность поражения снарядом, либо нарастить бронирование. Есть у плотной компоновки и минус в виде того, что один удачный выстрел разнесёт не один отсек, а несколько, но именно что удачный. На нашей планетке «Бисмарк» бомбардировали 44 минуты и затонул он не от пробоин. Живучесть космических кораблей должна быть несоразмерно выше, к тому же, им не в чем тонуть.

***

      Настало время последнего пункта данной главы и речь будет о вооружении, а, точнее, его компоновке.       Всего видов компоновки орудий три: курсовая, башенно-турельная, бортовая. Каждый из них имеет свои плюсы и свои минусы, а потому все они применимы в космосе, в идеале все три на одном корабле.       Курсовое вооружение. Как известно, расположенное на носу прямо по ходу движения корабля, курсовые пушки не могут похвастаться широким сектором обстрела, если вообще имеют возможность микродоводки на несколько градусов, как и не могут похвастаться высокой плотностью огня. Тем не менее, автору курсовые орудия видятся самым мощным типом вооружения, поскольку размеры кораблей позволяют разместить сколь угодно мощное орудие вдоль корпуса. Если это кинетика, то крупнокалиберные рельсотроны с огроменными магнитными катушками для разгона снаряда до высоких скоростей, если энергетика, то особо мощные лазеры, бластеры и прочие дугоразрядники, требующие огромных батарей и системы в целом, да и ракеты побольше тоже можно запихнуть, назвав их «торпедами». Монструозные калибры, зеттаджоули энергии, сотни мегатонн взрывчатки! **       Для вселенных с невозможностью преодоления скорости света без специальных двигателей (гипердрайв, варп-драйв и прочие) скорость любого оружия ограничена скоростью света, причём энергетическое оружие aka лазерный луч (или похожее по принципу действия) единственный из типов «снаряда», что имеет скорость света — ~300 тысяч километров в секунду, все остальные снаряды не смогут преодолеть порог в 70-80% сс. Автор же в своём мирке занялся насилием над СТО и ввёл костыль, позволяющий снарядам преодолевать скорость света, теперь мается с изучением релятивистской механики.       Бортовое вооружение. Старые добрые традиции прямиком из века так XVIII: куча пушек и высокая плотность огня. Впрочем, от привычных ганпортов придётся отказаться, поскольку это приводит к ослаблению конструкции. Помните нечто странное и сумбурное в начале третьего эпизода «Звёздных войн», где у кораблей были натуральные пушки с натуральными ганпортами (закрытых силовым полем), которые весело разлетались при попадании снаряда вражеского корабля? Так вот, оставим такой романтизм космооперам и перейдём к более реалистичным прогнозам. У нас имеется несколько метров стали, защищающей корабль, и орудие, которое нужно разместить в этих метрах стали так, чтобы оно могло наводиться, вести огонь и быть обслуживаемым. Уже понятно, что конструкция орудия будет похожа на башню с ограниченным сектором поворота, поскольку жёстко закреплённому орудию в космосе делать нечего. Автору видятся несколько выходов: первым является «амбразурный» тип расположения, где основная часть орудия находится в «стенах» корабля, оставляя казённую часть открытой для обслуживания канонирами; вторым видится барбетный тип размещения орудий. В первом случае мы получим повышенную защищённость экипажа и корабля в целом, но из минусов более сложное техническое обслуживание орудия (в том числе наведения и стрельбу) и, что немаловажно, его производство и установку на стадии сборки корабля. Если совсем просто и на жизненном примере описать такую компоновку, то представьте себе стену в три метра толщиной, в которой есть сквозное отверстие, через которое вы просовываете прямую палку длинной в 4 метра. Только в данном случае это сквозное отверстие защищено метрами стали, но при этом ещё обеспечивается и некоторая подвижность орудия, отчего схема конструкции начинает выглядеть совсем печально из-за своей сложности. То есть, мы получим дорогое и сложное орудие (имеется ввиду вся система, в том числе та, которая обеспечивает его подвижность), которое обеспечит кораблю и экипажу более высокую живучесть, но, скорее всего, из-за сложности конструкции оно будет не слишком надёжным (чем сложнее механизм — тем проще его сломать). Потянет ли бюджет (и, что немаловажно, квалификация экипажа) ваших звёздных государств такое — решать только вам. Во втором случае орудия более просты, поскольку это, по факту, множество барбетов вдоль борта или, если говорить совсем просто, башни, которые могут быть как вмонтированы внутрь, так и иметь вынос наружу, что и называется барбет. Это дешевле, надёжнее и проще в обслуживании, чем амбразурный тип, но это и гораздо опаснее как для экипажа, так и для корабля. Защита таких орудий не может быть достаточно толстой из-за ограничения по размерам башен, что компенсируется куда большей подвижностью и углами наведения. Рационально выносить бортовые орудия за основной броневой лист корабля (наиболее толстый), закрывая их уже внешним броневым листом, в противном случае, внешний броневой лист, имеющий ограничения по толщине для барбетных орудий, будет являться единственной защитой.       Третий тип орудия — башенно-турельный, либо просто башенный. Главная особенность такого типа заключается в возможности разместить его где угодно на корабельной обшивке, хотя от этого может зависеть удобство обслуживания орудия и удобство стрельбы, также в особенностях и самые широкие сектора обстрела. В наших XX–XXI веках победил именно такой тип компоновки орудий, по причине уже указанных секторов обстрела и достаточной огневой мощи самих орудий (а ещё в XXI веке на корабле решают не пушки, а ракеты). В космосе наибольшую огневую мощь, по мнению автора, будут иметь курсовые орудия, наивысшую плотность огня бортовые, а башенным уготована роль орудий поддержки и, так сказать, ПВО. Снаряжать в башню огромные и мощные орудия смысла не имеет, поскольку чем выше вес башни тем медленнее она вращается и тем больше должен быть механизм, приводящий её в движение. Также для кинетического оружия всегда остаётся проблема заряжания орудия, ведь нужно доставить снаряд из арсенала и затем его зарядить. Ещё одной особенностью башни можно назвать то, что её уничтожение не приводит к снижению живучести корабля, поскольку башня является надстройкой над основной бронезащитой, не занимающей, в отличие от бортовых орудий, обширную площадь. Автор видит применение башен в качестве средств поддержки основных орудий, защиты верхней и нижней полусферы, средств обороны от малых кораблей и москитов, а также противоракетной оборона. Также можно сделать башни необитаемым боевым пунктом, поскольку смысла экипажу находиться в них в бою особо нет.

***

      Примерно так автору видится развитие и роль типов компоновки вооружения в космосе. В следующей части статьи будет разговор за корабельное бронирование и влияние толщины металла на ТТХ корабля. Также будут затронуты щиты и другие системы защиты.