***
Алексей Айзавов — лучший трудовик всего района, любимый классный руководитель девятого «А» класса, алкаш и
хуесо лучший друг участкового Яшки. Именно так его и описывало большинство.
Как он до этого докатился понять было сложно даже для него самого. В местном детдоме его уважали сверстники с самых пеленок, в школе шел на золотую медаль, никому никогда не мешал и в житуху чужую не лез так сказать.
Был чемпионом со всего района по бегам от бомжей, в которых учавствовал каждую неделю по субботам, и ставил бутылку на донышко с первого раза. Хоть тихий был и в терках особых не учавствовал, но уважение имел среди окружения своего огромное. Прозвали те его за все подвиги — Сорвиголова.
Так и жил спокойно он до одиннадцатого класса, а потом к ним перешел Яшка Тошинориков.
Этот хер, хохол по национальности, сразу всем приглянулся, а особенно девкам с параллели и не только. Да Леха тоже мимо не прошел.
Однажды забил он ему стрелку, после того, как Яшка пятерку по литре у него из под носа увел и первый на вопрос училки ответил. В итоге решили они без секундантов пиздиться, в конце-то концов не какие-то они там пидорасы как Онегин и Ленский. Собрались за гаражами в двенадцать ночи и начали рожи бить. То Яшка ему губу рассекет, то Леха ответит левым-коронным и правым-похоронным в глаз. В общем-то закончилось все тем, что сосались они за теми гаражами, да похлеще Анджелки с восьмого класса, только вместо губнушки у них кровь отовсюду хлещущая, а потом уже и
чай заваривали у Тошинорикова дома. В общем веселые выходные выдались.
С того-то момента все по пизде и пошло. В место ответов на уроках каждый день он спал на последней парте, ожидая нового похода за гаражи на уже излюбленное место, а оценки все скатывались и скатывались.
Что уж там говорить про ЕГЭ, которое он завалил конкретно. Пришлось идти в педагогический со своим аттестатом с девятого класса и учиться дальше. Тут то и началась их «Ромео и Джульета с сюрпризом». Яшка, от природы писец какой умный и вертлявый, все сдал, съебался в ближайший город на мента учится и оставил Леху одного в этом поселке городского типа. Пришлось вертеться в жизни.
После этого депрессуха началась: общения по телефону было мало, а сессии не щадили никого. Так еле он доучился в этом ПТУ хреновом и устроился в школу «любимую» работать. Там его приняли как родного и устроили трудовиком-физиком сразу же, отправив бедного Петровича наконец на пенсию.
Так в жизни все у него и утихомирилось более-менее. С утра встал, хлебало бухое умыл и пошел в школу, а там хоть до ночи с этими тетрадями разбирайся. Шло все своим чередом пока опять в жизни очередной наеб случился. Подходит к нему однажды директор их и говорит: «Остепенился ты уже, сынок, пора бы и своих детишек воспитать». Вот именно тогда он и сбросил на Леху этот чертов, тогда еще пятый «А», класс.
Детишки были прямо хоть вешайся, да вытворяли всякое... Но смириться с этим можно было. Добрые они, хоть и пиздюки дотошные.
Так и жил он, пока не произошла заварушка с участковым их — Старателем, который Тодорокин. Оказалось, что тот псих конкретный: бабенку насиловал, да детей их общих в подвале держал вместе с ней. В итоге приставили к ним нового участкового. И конечно же, по законам жизни, оказался это именно Яшка, тот самый.
Долго Айзавов пытался избежать встречи с ним и не знает никто сколько бы еще пропрятался, если бы не один случай.
Сидит одним спокойным вечерком в кабинете физики Сорвиголова, тетрадки заполняет. И тут входит в его класс кто-то и говорит: «Я про успеваемость своего племянничка хотел спро...». Так и замер, Айзавов поднял голову, а там его первая любовь ментовская во всей красе стоит.
В итоге в тот день они подрались немного, пустили несколько слезинок мужских таких и
заварили чай. Прямо на парте за которой сидит отличник — Толька Иидов. А об успеваимости Изи так и не поговорили. Зато чая много было конечно.
С того дня все более-менее наладилось в жизни трудовика нашего, переехал он к своему возлюбленному и начали они
заваривать чай каждый день и по выходным. А Толька Иидов так и не узнает откуда на его парте странные пятна, видимо, от чая.
***
Прошли годы, к девятому классу в «А» прибавились идиоты, а зарплата стала выше вместе с ценами на коммуналку. Вот и стукнуло нашему сэнсэю, как любит обращаться к Айзавову аниму-задрот Изя, тридцаток годиков.
Дата не из приятных, но как повод бухнуть — самое то.
Проснулся он от гребаного будильника, встал с разложенного дивана, растолкал Яшку и пошел варить адскую смесь из двух ложек растворимого кофе и черного чая. Бурда писец тошнотная, но разбудит лучше всего.
Позавтракали они и пошли на работу кто куда. Только бабульки в след и ворчали что-то там про пидоров уклонного возраста.
Только подошел он к школе — начались приключения повседневные. То старшеклассников, дымящих на крыльце школы, согнать, то своих двоих, Кацукова и Киришимова, в школу загнать. Достали за школкой сосаться. Заходишь в класс — еще лучше! Девки Каминарикова опять пытаются на бутылку посадить. Ураракова опять журнал с голыми телками смотрит. Изя, с недавних пор почти родственник, как всегда на задних партах к Тодорокину подкатывает, а тот не отстает в ответ кидать фразочки. Точно
чай заварят когда-нибудь на этом столе. В общем, как всегда: мир и гармония. Осталось у Кацукова петарды изъять до конца уроков и красота!
А на доске надпись, спизженным у вахтерши, мелом: «С ДНЮХОЙ ЛЮБИМОГО ТРУДОВИКА!». Да и бутылка коньяка на столе учительском.
Вот это и называется — счастье.
