Из пепла возрождаясь

We all fall apart Buried deep behind the smile We all have scars There is truth in our lies 'Cause the shadow's never Hiding who we are

We're stuck in a game Of playing pretend We're left in the ashes Again and again

After all the smoke and mirrors We are only saint and sinners

Waiting for Afterglow

Smash Into Pieces — Afterglow

Лондон, «Blacksight»

10:51 29 сентября 2009 года

***

Совместные вторичные посиделки с Блейзом за разбором финансовой отчетности и клиентских договоров давно стали своеобразной рутиной. Обычно подобное занимало от силы час, реже — два. И после можно было с чистой совестью переключится на что-то более интересное. Увы, сегодня был явно не тот случай. Бросив быстрый взгляд на часы, я с тяжелым вздохом вернулся к лежащим на столе бумагам. Потратить десять минут на одно предложение, перечитывая его, наверное, уже по сотому кругу в бесплодных попытках уловить его суть, весьма и весьма удручало. Такими темпами можно было и до вечера застрять, не то что до обеда. Спустя еще пару минут, я все же не выдержал и позвал сидящего на диване Забини: — Вот, скажи, как можно понимать «обеспечение соблюдения очерченных обязанностей субъектами данного договора и гарантированное в упомянутых границах возмещение нанесённого ущерба, в том числе и нематериального, одной из сторон процесса в случае невозможности или нежелания принять необходимые меры для предотвращения возникновения оного»? От столь зубодробительной формулировки голова просто закипала, а ведь это была только вторая из тридцати с чем-то страниц подобного кошмара. — Это значит — плати штраф в полную стоимость товара, плюс неустойку, если накосячил и просрал его, — на автомате перевел Блейз, продолжая сосредоточено изучать разложенные перед собой стопки бумаг. — За моральный ущерб, так сказать. — Какая прелесть, — едва слышный комментарий вырвался против воли. — Зачем ты вообще все это читаешь? — он с удивлением посмотрел на меня. — Я же говорил, в синей папке краткая выжимка по каждому из них. Просто прочти и подпиши, если нет вопросов. — Ну должен я хоть немного в них разбираться? — парировал я, борясь с навязчивой мыслью пойти по легкому пути и ограничиться конспектом Забини. Вот откуда вообще брались эти грёбанные умельцы писать сотню несвязанных слов вместо пяти четких и понятных? — Эй, ты только не переусердствуй, а то еще оставишь меня без работы с своим рвением, — деланно испугано воскликнул мужчина, отвлекаясь от экрана ноутбука. — На сей счет можешь не волноваться, — хмыкнул я и со страдальческим выражением вернулся к недочитанному параграфу. Впрочем, через три страницы пришлось признать, что сие чтиво было выше моих сил, и я потянулся к лежащей сбоку темно-синей папке. Вот, чего нельзя было отнять у Блейза, так это умения ёмко и красочно давать комментарии к сделкам. «Мнят себе крупными шишками, хотя на деле сошки, торгующие заложенными цацками. Им можно делать наценку, все равно слишком глупы, чтобы сосчитать статьи расходов». Хоть комику продавай, что ли. Впрочем, с такими заметками процесс действительно продвигался куда быстрее и легче. И три часа спустя с большинством договоров было покончено. — Ладно, я просмотрел бумаги, — протянул, устало откидываясь на спинку кресла. Подписанные документы были отложены в сторону. Кроме, одного. — У меня остался вопрос по Beers. Вот, на кой черт им три роты? Они, что войну с кем-то затеяли? Отнюдь не праздное любопытство. По статистике, один хорошо обученный наемник стоил десятка солдат регулярной армии, а тут просили сразу пару сотен. Весьма внушительная сила, чтобы не задаться вопросом о целях. И последствиях. Впрочем, Блейз и сам это понимал. Потому как оставил в своих записях пометку: «Скользкий момент с объектом охраны, PR-риск». — Да, это нужно обсудить. Подожди, сейчас найду, — отозвался Блейз и стал откапывать блокнот среди горы разложенных бумаг. — Таак… Где же оно… А, нашел. Контракт на охрану алмазных шахт в Южной Африке. Похоже, у них очередное обострение отношений с местными племенами. И видимо, нехилое обострение, раз готовы платить по тройному тарифу. Я задумался. При всей заманчивости предложения, существенный недостаток у сделки все же был. Поведение аборигенов сложно было предсказать, а повторять историю двухлетней давности с Blackwater совершенно не хотелось. Слишком активно пресса и активисты мусолили те смерти, что здорово подорвало позиции компании на Ближнем Востоке, да и репутацию в целом. — Тройной тариф, говоришь? Звучит весьма интересно. — Вот и я о том же. Ещё и платят всю сумму наперед. Это отличная сделка! Проведем пару инструктажей парням, чтобы не косячили, привлечём разработки Драко, и дело в шляпе. Я внутренне усмехнулся напору друга. С таким трепетным отношением к деньгам ему следовало бы стать финансистом, увы страсть к нагибанию закона оказалась сильнее. Впрочем, мне ли жаловаться? — Хорошо, только нужно внести пункт о запрете публичного упоминания нашей компании, — наконец я произнес и передал обратно бумаги. — Да и пусть парни уберут опознавательные знаки с формы и машин, от греха подальше. Хотя детали после обсудим, не к спеху. — Сделаю, — кивнул мужчина и принялся собирать свои вещи обратно в портфель. — Кстати, первый платеж так и не пришел. Подумал, ты захочешь узнать. — О чем ты? — я удивленно вскинул бровь. Задержки платежей, конечно, были неприятным делом, но время от времени случались и подобное быстро решалось. Продуманный и четкий алгоритм, не дающий сбоев. Вежливые сотрудники наносили неожиданные визиты и доходчиво объясняли: сколько и в какие сроки следовало платить, чтобы избежать повторения этих несомненно приятных встреч в будущем. И нерадивые клиенты действительно старались их избегать. Отчего же он поднял эту тему? — Платеж от твоего француза. За восточную коллекцию. Оплата должна была поступить еще на прошлой неделе. — Весь кипишь из-за нескольких дней просрочки? — я удивленно вскинул бровь. Разве у нас нет вопросов поважнее, чем обсуждать такую банальность? — Семи. — Что семи? — Из-за семи дней. Его финансист не отвечает на запросы. Может ты поговоришь напрямую со своим товарищем? — Хорошо, я разберусь, — устало протянул я и потянулся к ящику стола за ежедневником. — Что-то ещё? Вместо гладкой кожи блокнота, пальцы наткнулись на небольшой предмет обитый мягким бархатом. Вытащив его на свет, я с удивлением смотрел на тёмно-синий футляр для ювелирных изделий. За всеми последними событиями, я совсем забыл о купленном кольце, что покорно ожидало своего часа в ящике рабочего стола. — Нет, больше ничего. Апдейт по Beers пришлю, как согласуем их с другой стороной. Это было последним, что я услышал. Даже не помню, хлопнула ли дверь… Да и было ли это важно? Все внимание сосредоточилось на другом. Три года — весьма немалый срок для отношений. Обычно этого времени более, чем хватало, чтобы изучить человека и понять, захочешь ли провести с ним остаток своей жизни. В своих чувствах я не сомневался. Как и не сомневался в чувствах Дафны. Покупка была отнюдь не спонтанным решением. Вот только вопрос был в другом: «Как найти подходящее время, когда каждый день появлялись новые проблемы?»

Лондон, июль 2006 год

***

Солнце близилось к закату. Последние лучи отражались от стеклянных поверхностей небоскребов, и мир озарялся краткими вспышками золотисто-красных огней. Очередной день оставался позади. Такой же безликий, как и сотня предшествующая ему. Такой же пустой, как и тысяча последующая за ним. И все это время тело рефлекторно делало новые вдохи, поддерживая то, что и жизнью назвать было сложно, существование не иначе. Я продолжал вставать по утрам, продолжал есть, пить, и, как прежде, работать на пределе сил. Ведь так было нужно. Так было правильно. Перерождённый, я не мог позволить слабости взять над собой вверх. Не мог позволить мыслям о прошлом затуманить собственный рассудок и поддаться спонтанным эмоциям. Эмоции для слабых, а я давно привык руководствоваться холодными и четкими доводами рассудка. В этом мире все должно было сотню и тысячу раз просчитываться и взвешиваться. Здесь, без магии, не было возрождения из мертвых, не было исцеления смертельных ран и, тем более, не было спасения от необдуманных поступков. За каждым из которых следовала известная плата. Пришлось учиться жить по новым правилам: молчать — если слова вредили; отступить — если не было выгоды; и бить — если победа обеспечена. Вот только, чем больше времени проходило, тем сильнее где-то глубоко внутри ощущалось тление собственного одиночества. Деньги и власть приносили кратковременное удовольствие. Несмотря на свою силу, они не могли оживить пустые стены новой квартиры, и тем более согреть холодные простыни в ночном мраке спальни. Долгое время этого было более, чем достаточно. Сначала воинская служба, а после настойчивые попытки обрести потерянное место в жизни, занимали все мысли и не давали этому тонкому росту окрепнуть. А теперь, когда компания, мое творение, наконец-то встала на ноги и не требовала ежеминутного контроля. Когда клиенты, от вождей малых африканских стран до президентов международных корпораций, выстраивались в очередь, желая получить информацию, оружие, защиту и не только. И когда можно было смело сказать: «Жизнь налаживалась», становилось ясно, что для счастья этого совсем не хватало. Беспорядочные связи, краткие ночные встречи в отелях. И никаких чувств, никакого доверия. Только чистая физиология. Долго ли можно было так жить? Паранойя крепко держала в своих тисках, не позволяя открыться незнакомцам. Да и кому? Шлюхам, для которых это не больше, чем работа? Куклам, для которых единственная ценность — стоимость получаемых подарков? Обычным девушкам, которые не смогли б понять и малой доли моей жизни? В дверь осторожно постучались. Так стучался лишь один человек. И, не отводя взгляда от окна, я отозвался: — Входи, Чейз. Вдалеке прощальный луч блеснул особенно ярко в зеркальном отражении соседнего небоскреба. Пора загадывать желание. Вместо праздничных свечей вот такие блики. — Босс, простите, к вам клиентка. Очень просит принять. Я прикрыл глаза и мысленно произнес: «Ну вот еще один год остался позади. С Днём Рождения, Феникс». Затем неслышно выдохнул: — Пусть войдет. Дверь снова открылась, из коридора донесся ритмичный стук женских шпилек по каменному полу. Откуда-то вдруг повеяло едва уловимым и полузабытым ароматом фрезий. «Так странно вновь его ощущать». Воспоминания непрошеным потоком ворвались в сознание. И острыми осколками грозились разорвать его изнутри. Сколько всего было связано с этим нежным цитрусовым оттенком лесной свежести. Вечерние прогулки у кромки Запретного леса, каминные посиделки в восстановленной Выручай-комнате, укромные уголки заброшенных учебных классов… — Прощу прощения за внезапный визит, но… «Этот голос…» Шею едва не свело от резкого разворота. Я смотрел и не видел одновременно. Разум будто в миг помутился и отказывался воспринимать реальность. — Дафна… — против воли с губ сорвалось запретное имя. — Простите, мы знакомы? — на родном лице появилось замешательство. Я с жадностью изучал каждую ее черточку. Она почти не изменилась. Все те же сияющие фиалковые глаза, легкий румянец на щеках и спадающая прядь светлых волос. Будто нас не разделяло восемь лет разлуки. — Не узнаешь? — хрипло переспросил я, раскинув руки в сторону. — Анри…? Это правда ты? — мне показалось или в ее голосе прозвучала надежда? Бешено колотящееся сердце отчаянно не хотело обманываться пустыми иллюзиями и мечтами. Душа устала обжигаться. И все же я не мог не ответить. Возможно я сейчас совершал огромную ошибку, но пусть все горело адским пламенем. — Это и правда я, Даф. — Ох, Мерлин, я уже и не надеялась, — по ее щеке скатилась одинокая слеза, а в следующий миг я оказался зажатым в ее объятиях. — Мы. мы не могли тебя найти и я думала ты… ты погиб… Так странно было снова ощущать ее рядом с собой и вдыхать аромат ее парфюма, что осел в ее солнечных волосах. Словно сон наконец-то стал явью. — Тише-тише, видишь, я живой, — я притянул ее ближе и крепче обнял в попытке успокоить содрогающееся в рыданиях хрупкое тело. — Больше никогда не оставляй меня, слышишь, никогда… Ее сбивчивые слова и горячие слезы не оставляли сомнений в своей искренности. А я эгоистично не хотел отказываться от нее.

Где-то в Лондоне

12:33 29 сентября 2009 года

***

Кэтрин не понимала своего напарника. От слова совсем. Хотя нет. Не так. Раньше она не понимала отдельных его странностей. Пока правда о магическом мире многое для нее не прояснила. И мир снова стал казаться простым и понятным. Сейчас же детектив не понимала его больше, чем когда-либо ранее. Рон будто с цепи сорвался. Выискивал следы некого заговора. И приплетал ко всему этого Блэка. Это начинало выглядеть нездоровой одержимостью. — Мы ведь это обсуждали, — отозвалась Кэтрин, протискиваясь вслед за напарником через узкую поржавевшую калитку к двухэтажному таунхаусу, коих в округе было полно. — Его не в чем обвинить. Ни одной зацепки. Даже штрафа за неправильную парковку и того нет. А без доказательств мы бессильны. — Значит мы не там ищем, — уверенность в голосе мужчины была непоколебима. Не таясь, он быстро открыл двери с помощью магии. Да и как Кэтрин успела заметить, с момента своего признания, Уизли стал частенько ею пользоваться прямо у нее на глазах. И каждый раз это вызывало у нее смешанные чувства, не то восхищение, не то опасения. — Нужно обыскать его дом, работу, допросить сотрудников. Уверен, что-то обязательно всплывет. Не будут же все молчать, парочка да проколется. А мне много и не надо… — И как ты себе это представляешь? Приходим мы к судье за ордером, он спрашивает: «На каком основании он вам нужен?». И что ты ответишь? «Господин судья, в виду личной неприязни к подозреваемому, прошу узаконить планируемый обыск принадлежащих ему объектов и допрос его сотрудников». Так что ли? Уверен, что это поможет? — ей не хотелось, чтобы эта отповедь звучала насмешливо. Но увы, все вышло именно так. Впрочем, просить прощение за правду она не собиралась и вместо этого поспешила зайти в дом, наводку на который ей дал один из знакомых Гейба в преступной среде. Жаль, что это единственное, с чем тот смог помочь. На удивление никакого ответа не последовало: Рон молча последовал за ней. Внутри был душный, спертый воздух. Бросился в глаза небольшой слой пыли на полу и немногочисленных поверхностях. Видимо кто-то переодчески здесь бывал, иначе пыли было бы куда больше. Осторожно пройдя в соседнюю комнату, Кэтрин осмотрелась и с облегчением выдохнула. Это действительно было одно из конспиративных мест офицера Уоллеса. Она бы везде узнала эти детские цветные стикеры в виде собаки, которыми были обклеены стены просторной гостиной. Сколько раз она предлагала ему поменять их на что-то более подходящее… — Что это? — поинтересовался Рон, кивая на прикрепленные к стене распечатки и газетные вырезки. Кэтрин медленно подошла к одной из них. Ею оказалась газета месячной давности с крупным заголовком: «Выставленный на торги земельный участок был выкуплен за рекордную сумму — 14,6 млн фунтов стерлингов». Рядом знакомым почерком была сделана приписка: «Четвертая схожая покупка за последние полгода в районе ливерпульского порта». — Расследование, над которым он работал, — задумчиво проговорила она и посмотрела на остальные. Заметки о таинственных исчезновениях, полицейские сводки и не только. Сколько же здесь всего было. — Нужно осмотреться. Здесь точно что-то должно быть. Флешка, записка, блокнот… Не знаю, это может быть что угодно. У него была привычка записывать свои мысли по делу. Вряд ли он бы ей изменил. Какое-то время они молча осматривали каждый уголок гостиной и остальных комнат. Крохотная кухня, спальня, ванная — ничего, что бы намекало на предмет их поисков. Пока Рон не прервал тишину, раздраженно откинув в сторону пыльные диванные подушки. — И что ты предлагаешь? Оставить его наслаждаться жизнью? — в его голосе звучали нотки едва уловимой злости. — Откуда столько ненависти? Ты говорил, что его судили. Раз так, значит он заплатил за все. Ответил по закону… — По закону? — переспросил волшебник и резко обернулся. От его пустого, нечитаемого взгляда Кэтрин становилось как-то не по себе. — Что ж это за закон, если убийца спокойно разгуливает на свободе? — Он ведь получил свое наказание. Судьи решили, что лишение магии достаточно справедливое наказание. — Справедливое наказание… — протянул Рон и после выплюнул с долей яда: — Да, они все просто трусы! Трусы, что испугались его убить и так же струсили оставить его гнить в тюрьме. Ведь как же, герой войны, избранный! Общество бы взбунтовалось! Так лучшее, что они придумали — это лишить его магии и изгнать куда подальше. Это лицемерные политиканы, а не справедливый суд! Похоже, сама того не желая, она зацепила больную тему. И корила себя, что не смогла промолчать и не подливать масла в огонь. А с другой стороны, в чем она была не права? Всю жизнь ее учили верить в закон и правопорядок. Отец, школа, академия, Ярд, да и все английское общество. Эта вера пронизывала всю ее сущность. Да и разве она посвятила бы свою жизнь правоохранительным органам, если б считала иначе? — Возможно они приняли во внимание его прежние заслуги? В любом случае причина должна была быть достаточно весомой, просто о ней не распространялись, — предположила Кэтрин, одновременно пролистывая стоящие на каминной полки книги одна за другой. Конан Дойл, Уэллс, Бальзак, Герберт — своеобразная коллекция, скорее всего, осталась от прежних владельцев. — И это повод спускать с рук хладнокровное жесткое убийство?! — послышался приглушённый ответ из кухни. Ему вторил звон перебираемой посуды. — А разве потеря магии не достаточное наказание? Лишиться самой своей сути… Как по мне, это куда хуже тюремного заключения. Да и люди заслуживают второй шанс. Она не раз думала об этой ситуации. Когда Рон поделился с ней своей тайной, он много рассказал о своем бывшем друге. Об их первой встрече, последующей дружбе, совместной войне со съехавшим с катушек маньяком и, наконец, о его вероломном предательстве. Ей был известен только один взгляд на произошедшую трагедию, и Кэтрин могла лишь догадываться, что подтолкнуло Поттера-Блэка совершить такой ужасный поступок. — Достаточное?! Второй шанс?! — на кухне воцарилась тишина. Несколько мгновений спустя он появился в дверном проёме. На его лице отражалось полное несогласие с ней. — Он жив! Эта лицемерная тварь жива и наслаждается жизнью. Ты же сама все видела! Разве так ведут себя те, кто сполна искупил вину? — Я не хочу сказать лишнего, — медленно произнесла Кэтрин и посмотрела прямо на него. — Но разве твоя сестра не хотела бы для тебя нормальной жизни? Прошло столько лет… На мгновение ей показалось, что Уизли сейчас бы точно разозлился, но на его лице мелькнула грустная улыбка. — О какой нормальной жизни может вообще идти речь? Для матери это стало огромным потрясением: вскоре после сына потерять ещё и единственную дочь. Она так и не отправилась от горя, — он замолчал и его остекленевший взгляд устремился в пустоту. — А я не могу даже посмотреть ей в глаза, чтобы каждый раз не чувствовать собственную вину. Особенно теперь, когда наши пути снова пересеклись. У нее сжалось сердце, настолько непривычно было видеть его таким подавленным. Обычно рядом с ней он всегда старался сохранять присутствие духа. Кэтрин отложила просмотренную книгу назад на полку и подошла ближе. Теперь их разделяло не больше пары футов. — Твоей вины в случившемся нет, — как можно мягче произнесла девушка. Затем не без некоторого колебания добавила: — А ты не пробовал с ним поговорить? Должно же быть какое-то объяснение. Вместо ответа, он только отрицательно покачал головой. И сменил тему. — Уверена, что мы здесь вообще что-то найдем? Вопрос застал ее врасплох. Она верила, что найдет здесь ответы на свои вопросы. Увы, тщательный обыск не дал результатов. Пока не дал. Значит плохо искали. Да и отчаиваться раньше времени было не в ее правилах. — Ты его не знаешь, он просто не мог не оставить доказательств, — уверенно ответила Кэтрин и окинула взглядом перерытую вдоль и в поперёк гостиную. Они просто упускали что-то важное из вида. — Его скрупулёзности можно было позавидовать. Даже в школе у него на всех учеников были составлены досье, куда заносилось все, от нелюбимых предметов до покупной еды в столовой. — Даже не знаю… — он задумчиво почесал затылок, а после внезапно воскликнул, чем напугал напарницу: — Мерлин, ну я и дурак! — Что ты?.. Не успела Кэтрин переспросить, что именно он имел ввиду, как Рон достал из внутреннего кармана свою волшебную палочку, взмахнул ей и произнес: — Акцио тайник Габриэля Уоллеса! Несколько секунд ничего не происходило. Затем небольшой грохот позади заставил их синхронно обернуться. С кухни в их сторону летел небольшой металлический футляр, из тех, что использовался для хранения бритвенных принадлежностей. — Матерь Божья! — и тут же Кэтрин с виноватой улыбкой извинилась: — Прости, никак не привыкну… — Не бери в голову, — отмахнулся мужчина и с едва заметной улыбкой протянул пойманный футляр. — Держи. Ее руки заметно дрожали, пока она судорожно открывала заевшую крышку футляра. Спустя шесть томительных секунд, длинною в вечность, та с неохотой поддалась. И на ладонь выпала крохотная серебристая флешка. — Бинго! — прозвучал радостный возглас Дормелл. Она знала, Гейб не подвёл бы ее и сейчас. — Что это? Он с недоумением рассматривал крохотный предмет в ее руке. В такие моменты Кэтрин, как нельзя остро, ощущала между ними глубокую пропасть непонимания. Вещи, простые и понятные для одного, были чем-то сложным и туманным для другого. — Здесь найденные Гейбом доказательства. Но нам нужен компьютер. Так что поехали скорее обратно. Кэтрин развернулась и собиралась было направиться к выходу, когда Рон остановил ее. — Подожди, вроде я видел его в комнате наверху. Сейчас, я быстро, — добавил он и поспешно скрылся в коридоре. За те короткие минуты что его не было, Дормелл лишь успела на негнущихся деревянных ногах дойти до стола с облупившейся коричневой краской и сесть на такой же обшарпанный стул. Радость, охватившая ее при виде флешки, успела сменится гнетущей тревогой. Что если она не права? Что если та окажется пустой? Или даже умело подброшенной обманкой? Впервые за долгое время ей удалось найти реальную зацепку. Хотя нет, не ей. Им. Она всегда старалась быть честной с самой собой и знала, при всем ее опыте и знаниях ей вряд ли бы удалось в одиночку раскрыть большинство последних дел. Они даже смогли найти виновника смерти двоих людей Ирландца — съехавшего с катушек наркомана. Увы, от дури тот дошел до такого состояния, что получить от него вменяемые показания было просто нереально. И оставалось лишь гадать, было ли это заказухой или убийством ради дозы. Впору бы радоваться таким успехам, но ужасная смерть беременной девушки в галерее, что все ещё оставалась полнейшей загадкой для них, тяжёлым камнем продолжала лежать на ее душе. — Нашёл! Кэтрин встрепенулась, когда мужчина поставил перед ней на стол включенный ноутбук. Совсем скоро все станет ясно. Где-то в груди поселилась непрошеная надежда. Глубоко вздохнув, она вставила флешку в гнездо и вместо с Роном принялась ждать загрузки. «Господи, почему так медленно?!» Одна, две, три… семь… восемь… секунды длились бесконечно. Наконец на рабочем столе высветилось всплывающее окно. Дормелл дернулась, как от удара током, и низко склонилась над экраном. Она судорожно открывала файлы и жадно всматривалась в каждый из них. — Теперь О’Нилл у нас в руках.

Лондон, Министерство магии

16:02 29 сентября 2009 года

***

Гермиона всю неделю не находила себе места. Стоило присутствующим увидеть кадры с использованием магии внутри маггловской полиции, как разразился настоящий скандал. Маги рвали и метали. Разоблачения перед магглами боялись все. Затем всплыла новость об экспериментальном сотрудничестве отдельных авроров с полицией, что только подлила масла в огонь. Тогда особенно сильно досталось и Стивенсону, и министру. Программу быстро прикрыли, а самих авроров отозвали назад. Однако последствия использования аврором Уизли магии перед магглами все еще оставались для нее туманными. Решение об его участи принималось узким кругом непосредственного начальства и самим министром. Сам же Рон перестал появляться в министерстве, не отвечал на звонки и письма. Слухи ходили самые разные. От увольнения до тюремного заключения. Она даже набралась смелости нанести визит миссис Уизли, но оказалось, что та не получала от сына весточки почти с месяц. Спросить же напрямую у сидящего напротив Ричарда она не решалась. Она верила, Рона не могли посадить, он ведь, в конце концов, жизнь спасал. За такое награждать нужно, а не наказывать! Если бы не он, бедная девушка была бы уже мертва. — Коллеги, может объясните, чего ради мы здесь собрались? — миссис Форест недовольно поджала губы в тонкую линию, чем напомнила Гермионе любимого профессора трансфигурации. — Ричард, к чему такая срочность? Гермиона перевела взгляд на других присутствующих руководителей министерского аппарата. Судя по их лицам, они задавались тем же вопросом. Некоторые даже согласно покивали вслед словам обливиатора. Ричард сделал глубокий вдох и на выдохе проговорил: — Час назад в Годриковой впадине было найдено изувеченное тело Барри Хоттерса. За этим тут же последовали крики и шокированные возгласы присутствующих. Сама же Гермиона была слишком ошеломлена, что выразить свои мысли вслух. «Последние пару недель оказались затишьем перед бурей…» — А записка? — поинтересовался сидящий через два места от неё Колл Фергюсон. Последние семь лет он возглавлял пресс-службу министерства, и в свои неполные тридцать три пользовался большой популярностью у женщин. Неплохой в целом человек, но чересчур самоуверенный в собственной неотразимости, из-за чего между ними было пару не самых приятных разговоров. — Раньше он всегда оставлял записку. — Да, записка была, — раздался еще один тяжелый вздох аврора. Ричард, с их последней встречи, еще больше осунулся и кажется даже поседел. И как бы Гермиона не относилась к нему, но в этот момент ей было его по-человечески жаль. Взмахом палочки он разослал всем копии колдографий, и хрипло произнес: — Мы имеем дело не с человеком, а с демоном… Стоило Гермионе увидеть эти снимки, как к горлу тут же подступил рвотный спазм, с которым едва справилась. Увы, подобного нельзя было сказать о паре присутствующих помощников. Она многое повидала за время войны, да, и в целом, не была особо впечатлительной особой, но это… Это было за пределами ее понимания. — Мерлин и Моргана, помилуйте нас, — непроизвольно вырвалось у Гермионы. На колдографии был изображён освежеванный и обескровленный труп, отдаленно напоминающий человека. И только грудь осталась почти не тронутой. На небольшом участке белоснежной кожи, как на холсте, филигранно вырезанные слова складывались в записку:

«Не скучали, лапули? Обещаю больше не пропадать :) »

Затем взгляд скользнул выше на почти нетронутое лицо. Чтоб легче было узнать? Но вот вместо глаз на нее смотрели туннели пустых глазниц. Это зрелище было отвратительно до умопомрачения… И очень напоминало те фотографии от Гарри. «Будто, это действительно один и тот же человек», — пронеслось у нее в голове. И кажется впервые в жизни она захотела самолично наказать эту бездушную мразь. Это не оступившийся человек, нет, это моральный садист, что и не думает останавливаться. Такие, как он, заслуживают только смерть. После увиденных фото собрание продлилось недолго, и двадцать минут спустя почти все из присутствующих поспешно ушли переваривать увиденное. Если не считать министра и Стивенсона, она была последней, кто оставался в зале, и уже собиралась уходить, когда её внезапно позвал Локаст: — Мисс Грейнджер, можно вас на минутку? Гермиона аккуратно сложила свои бумаги в портфель и защелкнула замок. После чего отставила портфель в сторону и обернулась к подошедшему мужчине. — Вы что-то хотели, министр? Тот несколько секунд молча смотрел на нее, и затем медленно проговорил: — На прошлой неделе, вы упоминали про своего знакомого. Мистера Блэка, если я правильно запомнил? — Да, министр, Гарольд Блэк, — кивнула Гермиона, догадываясь куда клонит Локаст. Найденная жертва заставила не только ее пересмотреть собственные взгляды на правосудие. И если они хотят поймать ублюдка, им потребуется вся помощь, которую они смогут найти. — Министр, я все еще считаю это плохой идеей, — недовольно проговорил Стивенс со своего места. Гермиона ошиблась, видимо не все хотят скорейшего достижения поставленной цели. — К тому же, мисс Грейнджер не договаривает одной существенной мелочи про своего знакомого. — Ричард, мы ведь это уже обсудили. Не вижу ничего плохого в том, чтобы мисс Грейнджер попросила помощи у своего друга. В конце концов, он ведь не маггл. Стивенс скривился, будто проглотил лимон целиком. Последняя фраза была камнем в его огород. Это ведь его непосредственный подчиненный нарушил Статут и, тем самым, подверг магическое сообщество угрозе раскрытия. — Если ваш знакомый сможет посодействовать поимке этого психа, то министерство… Начал Локаст, но главный аврор его бесцеремонно перебил: — Министр, вы хоть знаете, что знакомый нашей многоуважаемой мисс Грейнджер, — ехидно протянул тот, не сводя с Гермионы своего оценивающего взгляда, — это не кто иной, как печально известный Гарри Поттер. После этих слов наступила тишина. Министр перевел тяжелый взгляд на своего коллегу, в этот момент он на мгновение будто снова помолодел лет на двадцать, когда жизненная сила била через край. Вот, что делала с людьми любовь к своим близким. Ради них, они были готовы и горы свернуть. — Насколько мне известно, мистер Поттер уже понес свое наказание, а значит теперь он чист перед законом, — со сталью в голосе отрезал Локаст. — Джон, вы хоть понимаете, какая буча поднимется в обществе, если станет известно, что министерство прибегает к помощи осужденных убийц?! Стивенс не унимался. Гермиона даже не понимала причину такого ярого сопротивления с его стороны. Но сейчас решила не спорить и позволить министру самостоятельно разобраться с узколобостью аврора. У нее и так своих проблем хватало. — А по-твоему лучшее решение — позволить этому психу и дальше разгуливать на свободе и творить направо и налево свои зверства?! Из-за старых предрассудков! — министр разразился длинной тирадой. — Прошло столько лет, и если мистер Блэк или Поттер, не важно, кто угодно, готов помочь нам покончить с этой мразью, то я не желаю слышать и слова возражений! — После он повернулся обратно к Гермионе и добавил: — Мисс Грейнджер, как я начал говорить ранее, если ваш друг посодействуют спасению похищенных людей и поимке этого мерзавца, министерство в долгу не останется. Можете в этом не сомневаться. — Хорошо, министр, я посмотрю, что смогу сделать, — ответила девушка и подхватила свой портфель. — Если на этом все, то я пойду. Всего доброго. — Спасибо. Гермиона только кивнула и быстрым шагом направилась к выходу, не горя желанием выслушивать новую порцию помоев в свой адрес или адрес Гарри. Но не успела она и на пару шагов отойти от комнаты, как до нее донеслась очередная волна негодования от Ричарда. — Джон, я прошу тебя, подумай о чем ты говоришь — просить одного убийцу поймать другого. Да это же абсурд! Попомни мои слова, мы об этом еще не раз пожалеем… — Ричард, я принял решение. И оно не обсуждается, — отрезал мужчина, и после добавил куда более тихим голосом, отчего Гермиона едва смогла его расслышать: — Если для спасения этих несчастных придется заключить сделку хоть с преисподней, то так тому и быть. «Даже при Волдеморте, таких зверств не было», — она мысленно с ним согласилась. И пошла писать Гарри. Уж он-то не бросит их.