Из пепла возрождаясь

Can you take me higher?

To the place where blind men see

Can you take me higher?

To the place with golden streets

When dreaming, I'm guided to another world

Time and time again

At sunrise I fight to stay asleep

Cause I don't want to leave the comfort of this place

There's a hunger, a longing to escape

From the life I live when I'm awake

Can we stay? Can we stay?

Tommee Profitt & Nicole Serrano — Higher

Лондон

Район Ислингтона, квартира Кэтрин Дормелл

18:04 11 октября 2009 года

***

Тяжелый день. Неделя. Месяц. Кэтрин устало переступила порог своей квартиры. Сегодня она в кои-то веки ушла с работы пораньше. Ей хотелось просто побыть наедине с собой и своими мыслями. Она получила то, что так долго искала. И все же месяц неустанных поисков справедливости оставил внутри неё опустошение. Двенадцать лет. Ей хотелось радоваться этому, радоваться, что они смогли найти виновного в смерти Гейба. Хотелось, но не получалось. Арест убийцы не вернет к жизни её друга. Приговор только ставил точку на поисках. И вместе с тем открывал новую страницу с вопросом: «Как жить дальше»? Пустая квартира отдавала звенящей тишиной. Отчего щелчок выключателя раздался особенно громко. Прихожую тут же залил мягкий теплый свет. Жаль, что в жизни нельзя так же легко переключиться между струнами души. Кэтрин медленно прошла по коридору на кухню, а пальто осталось лежать на грязном полу. «Я в собственном доме перестала убираться, что уж говорить за остальную жизнь». Свет из прихожей только немного рассеивал вечерние сумерки на кухне, но этого было достаточно, чтобы разглядеть очертания холодильника. Наскоро открыв его, она достала с нижней полки едва початую бутылку с красным сухим вином и щедро плеснула в стоявший на столе стакан. Искать бокал казалось бессмысленным занятием. Здесь все равно не было никого, кто мог бы сделать ей замечания из-за попранных правил этикета. Да и она не была леди из высшего общества, чтобы их соблюдать. Тем более в такой день, как этот. Она подняла заполненный до краев стакан и отсалютовала им в пустоту: — Покойся с миром, Габриель. Она впервые смогла произнести эти слова с чистой совестью. И на мгновение ей стало легче. Вот только правда все равно не вернула ей близкого друга. Друга, что был поддержкой и опорой долгие годы, особенно после смерти отца. «А ведь я так и не навестила миссис Уоллес… Хороша подруга». Она отпила глоток вина и закашлялась. От нахлынувших мыслей горло схватили спазмы, а на душе заскребли кошки. Она медленно сползла по стене на холодную плитку и только чудом не разлила содержимое стакана. В этот вечер Кэтрин просто хотела напиться и забыть обо всём. О работе, Гейбе, О’Ниле, Дональдсе, Форнере и даже о Роне… Она никогда не считала себя верующей, чтобы верить в загробную жизнь. Да и в церкви была от силы пару раз. Только сейчас ей так отчаянно захотелось поверить в то, что там за гранью действительно была возможна иная жизнь и они снова бы встретились. Ей столько всего хотелось ему сказать. Столько показать и ещё больше просто помолчать в его присутствии. Последние недели, что прошли с его смерти, она не давала себе времени как следует оплакать Габриеля. Не давала себе возможности принять до конца факт его ухода и отпустить. «Да и можно ли его по-настоящему отпустить? Человека, что был её братом…?». Кэтрин не знала, сколько времени просидела вот так неподвижно на полу, пока стоящая рядом бутылка медленно пустела. В полутьме кухни остатки вина в стакане были словно густой венозной кровью, напрочь лишённой кислорода. Она и сама едва дышала. Пелена тоски, грусти и вины накрывала бушующими волнами с головой и тащила за собой на самое дно. Протяжный дверной звонок остался неуслышанным. Только рука, едва поднявшись, перелила остатки алкоголя в стакан. Медленный и вместе с тем жадный глоток алой жидкости больше не обжигал горло, однако и не согревал его. Вино только дразнило её, но не дарило желанного забвения. А в квартире, как назло, не было ничего покрепче. С её работой, она редко могла позволить себе напиться, почти никогда. В любой момент посреди ночи или редких выходных её могли выдернуть на новое дело, новое преступление, новый труп и свидетельства новых разрушенных судеб. Сейчас же ей впервые стало на все это наплевать. Да и как она могла помогать другим, когда самой себе не могла помочь? Последние глотки вина Кэтрин безнадежно пыталась растянуть. Увы, волшебницей она не была. А сейчас это было бы кстати… Наполнить заново бутылку и просто смотреть на то, как на темнеющем небосводе начинала появляться убывающая луна. Еще в далеком детстве в моменты грусти она любила вот так сесть на твердый пол и наблюдать за ночным светилом. Светилом, что миллионы лет жило наедине с собою. Позади настойчивой трелью снова раздался дверной звонок. С каждой секундой он становился громче, а затем резко затих. И только в голове продолжало раздаваться эхо пронзительных мелодий, которое быстро сменилось чьим-то глухими шагами. Кэтрин не отрывала взгляда от небольшого окна, за которым давно успела наступить глубокая ночь. И луна вовсю светила ей в лицо, отчего прядь каштановых волос нависшая над одним глазом казалась ещё темнее, чем была на самом деле. — Что за повод для пьянки? От неожиданности стакан выпал из её рук на плитку и с глухим звоном разлетелся на множество осколков. Кэтрин будто очнулась от транса, в котором пребывала последние часы, и судорожно принялась подбирать стекло. Она резко зашипела, когда один особенно острый осколок впился ей в ладонь. Алая кровь тонким ручьем заструилась из свежей раны вниз по пальцам и тяжелыми каплями стала падать на светлый пол, где смешивалась с остатками пролитого вина. Отчего в тусклом лунном свете казалось, что она сидела посреди кровавого океана. Вся одежда была безнадежно испорчена, но это было последним, что её сейчас волновало. Разлитая жидкость выглядела дурным предзнаменованием. Хотя она никогда не считала себя суеверной. — Осторожнее, — совсем рядом с ней раздался смутно знакомый мужской голос, но затуманенный алкоголем разум не мог вспомнить его обладателя. Кэтрин почувствовала, как чьи-то сильные руки медленно и осторожно разгибают её пальцы и забирают окровавленный осколок. — Не шевелись, тут полно битого стекла. Сейчас я все уберу. Над её пораненной рукой склонилась рыжая голова и где-то в глубине сознания появились смутные нотки узнавания. — Что… Что ты здесь делаешь? — переспросила она охрипшим голосом. Рон же собирался задержаться сегодня в их офисе, поработать с записями с видеокамер. — Ты не отвечала на дверной звонок, я стал волноваться и сам открыл дверь. Не волнуйся, с замком все в порядке, — на симпатичном лице промелькнуло смущение. — Просто ты сама не своя с тех пор, как вернулась сегодня с суда. Ты не отвечала на телефонные звонки, и я решил проверить, все ли в порядке. И видимо не зря. Последняя фраза повисла в воздухе тяжелым оседающим шлейфом. В ней слышалось одновременно и облегчение, и вина. — Спасибо, — прошептала Кэтрин и неосознанно склонила голову ему на шею. В момент ей стало так легко и спокойно, будто она нашла тихую гавань, где могла скрыться от бушующего шторма и переждать непогоду. — Я думала будет куда легче. К тому же его посадили, но… — Но это все равно не успокоило сердце? — Да, как ты?.. — удивленно переспросила Кэтрин, позабыв о физической боли. Он так точно описал её состояние, неужели он умел читать мысли? Он не так много рассказывал ей о волшебном мире, поэтому она не могла быть ни в чем уверенной. — Я проходил через подобное много лет назад, — Рон поднял голову, и на его лице отразилась грустная полуулыбка, а в глазах промелькнула мимолётная тень прошлых потерь. — Прекрасно понимаю твои чувства. Его признание действовало отрезвляюще, и алкогольный дурман отступал. — Станет ли легче? — не столько вопрос, сколько мольба души об обретении покоя. — Со временем боль и воспоминания притупляются. Не полностью, конечно, но ты хотя бы не просыпаешься каждое утро с разбитым сердцем, — медленно, словно обдумывая каждое слово проговорил Рон, а затем с грустью добавил: — До тех пор, пока не встретишься с прошлым. И тогда забытые чувства снова всплывают свежей незаживающей раной. — Это отстойно, знаешь? Я не хочу, чтобы он выходил… Что такое двенадцать лет для того, у кого нет больше и минуты? Кэтрин всегда пыталась мыслить здраво и полагаться на закон. Если так решили, значит это правильно и не подлежит сомнению. Сегодня же это правило впервые дало осечку. Сегодня для неё правосудие впервые стало антиподом справедливости. И если она могла облегчить жизнь близкому ей человеку, она обязана это сделать невзирая ни на что. — Если для тебя важно выяснить правду насчет сестры… Я помогу.

Лондон

Здание компании «Blacksight»

12:04 13 октября 2009 года

***

С раздражением откинувшись на спинку кресла, я смотрел на распинавшегося Малфоя сквозь полуопущенные веки. Стоило тому узнать о случившемся с мертвой потаскухой Блейза, как он словно с цепи сорвался. — Драко… — Нет, я знаю тебя! Или ты думаешь, я слепой и глухой? И не в курсе, какие дела ты проворачивал за нашими спинами? Как следил за всеми нами? Все же я умею складывать дважды два. Так что не отнекивайся, ты давно не тот человек, что будет верить кому-либо на слово без гарантий, — Малфой навис над столом, опёршись об него обоими руками. Нас разделяли считанные футы и я отчетливо видел в его серых глазах всполохи злости. — Я это всегда знал и принимал это. Хотя порой твое недоверие здорово выводило меня из себя. Но твои подозрения на счет Блейза беспочвенны! Это чистая паранойя! — И ты ему веришь? — и хотя за эти дни парни не нашли ничего компрометирующего Блейза, но полагаться на случай было не в моих правилах. Хватило с головой слепого доверия в прошлом. — Даже в этом вопросе? — Да, блять, верю! Блейз не предатель! Я качнул головой и, не отводя от Драко прищуренного взгляда, медленно проговорил: — Так можно сказать о каждом, пока не станет слишком поздно. — Ты вообще себя слышишь?! — Малфой с силой ударил руками по столу, не сдержав эмоций. — Ты говоришь о нашем друге! Он бы не предал нас ради той, кого знает меньше трех месяцев! — И все же это риск, — отрезал я, не шелохнувшись. — Любовь и не таких подталкивала на измену. Тебе было мало Снейпа? Он всех вас предал ради той, что его отвергла. Чем Блейз отличается от него? — Он избавился от неё, — на выдохе прошептал мужчина и наклонился ближе, отчего его растрепанные пряди упали ему на лоб. — Ты видел фото. — И ты не хуже меня знаешь, как легко можно подделать такие вещи при должной сноровке. На этих словах Драко еще раз хлопнул руками по столу и отошел назад. — Отлично, — процедил он сквозь зубы, оборачиваясь. — Значит при малейшем намеке, ты и меня будешь подозревать? — А есть в чем? — я вопросительно приподнял бровь. В любой другой момент это могло было отличной шуткой, но только не сейчас. — Ты меня слышишь! Я ручаюсь за него! Я. Ручаюсь. За. Него! Чего тебе еще нужно? В руке снова сверкнуло пламя. Все чаще за последнее время оно стало бесконтрольно проявляться. И тем быстрее мне нужна была эта чертова книга. — Уверенности. — В чем?! — В его верности. Он слишком многое знает, чтобы это можно было оставить без внимания. — Да ты совсем рехнулся что ли?! Из-за крика Малфоя стук в двери остался неуслышанным. И когда на пороге появился Блейз — это стало неприятным сюрпризом. Выглядел он неважно, под глазами залегли темные тени, а на лице не было извечной шутовской ухмылки. — Меня обсуждаете? — с некой долей усталости переспросил он, подходя ближе и садясь в кресло напротив. — Нет. — Да, — ответил в унисон с Малфоем. Последовавший после колкий взгляд в свою сторону я скорее почувствовал, чем увидел. — Все нормально, Драко. — Нет, не нормально… — он начал, но Блейз устало поднял руку словно прося о молчании, и ему пришлось уступить. — Нет, Драко, все действительно нормально, — Забини кивнул и обернулся ко мне. — Я прекрасно понимаю твои мысли, Гарольд. На твоем месте я бы также не доверял себе. Пострадал член твоей семьи, и это непростительный проступок. И я не прошу его ни забывать, ни тем более прощать. Но я хочу расставить все точки над «і», если позволишь. «Думаешь ему можно верить?» — Слушаю, — бросил я, не изменившись в лице. Верить или не верить... Сейчас это было не важно. Он был слишком полезен, чтобы терять первоклассного юриста и адвоката только из-за подозрений в гипотетической вине. Пока не доказано обратное, брать кого-то нового на позицию Забини было еще большим риском. — Я не буду отрицать, что я любил её. И любил, наверное, больше чем кого-либо до этого. Реально, блять, полюбил. Это факт и отрицать его бессмысленно. Но также фактом является то, что ее предательство задело не только вас с Медой, оно задело в первую очередь меня. Это меня использовали и мной манипулировали, — Блейз сделал паузу, чтобы перевести дух, и продолжил, не отрывая взгляда от моих глаз. — Вы же моя семья. И этого факта ничто не изменит. По крайней мере для меня. Так что мне сделать, чтобы вернуть твое доверие? Снова сыворотка, может полиграф, клятва? Я согласен на любой вариант. Краем глаза я заметил, как Драко открыл было рот, но опередил его. — Сейчас ты ненавидишь её за предательство, но кто гарантирует, что спустя время ты не пожалеешь об этом? Как ты сам заметил, ты любил её, — я не жалел и бил прямо в цель. — От любви до ненависти и от ненависти до любви, как говорится, один шаг. Как ты можешь обещать то, в чем и сам не уверен? Еще одну попытку Малфоя вставить слово помешал сам Забини, что приподнял руку и проговорил: — Драко, подожди, — он прикрыл глаза, глубоко вздохнул, затем открыл глаза и в его взгляде промелькнул отголосок боли: — Ты прав. Я не могу обещать, что мои чувства не изменятся. Да и никто не сможет обещать подобного. В любом случае на тебе или компании это никак не отразится. Это я могу обещать. «Я надеюсь ты не раскис от его исповеди?», — язвительно прокомментировал внутренний голос. — Я услышал тебя, — ответ предназначался не только Забини, но, в первую очередь, самому себе. — Впрочем, давайте забудем об этом во всех смыслах неприятном инциденте. В конце концов, кому еще мы можем верить, как не друг другу, верно? Проговорил я с широкой открытой улыбкой, в которую с легкостью поверил бы сам, если бы не знал себя лучше. Доверие столь хрупкий цветок. Разрушить который ничего не стоило. Отчего же было его рушить прежде, чем он даст плоды? — Кстати, Карлосу удалось отследить все платежи и вернуть деньги обратно. — Вот и отлично, — довольно воскликнул молчавший все это время Драко. — Мне как раз нужны деньги на новый образец. Помнишь, тот, что искажает цифровую запись и подчищает камеры видеонаблюдения? Его попытка переключить внимание была слишком топорной, чтобы остаться незамеченной. Хотя нужно отдать Малфою должное, он неплохо умел, как повышать напряжение, так и сводить его на нет. — И я тебе уже ответил, что не собираюсь спускать восемь лямов зелени на образец, пока твои сотрудники не убедят меня в гарантии успеха. Как только услышу их веру в проект, так сразу и будут вам деньги. — Ты издеваешься?! — мученическим голосом протянул Драко. — Они же тебя до заикания боятся! Или снова повышать его обратно. Я усмехнулся, вспоминая, как в прошлый раз общался с ряженными в белые халаты малфоевскими инженерами. Умные люди, вот только донельзя неуверенные в себе. Что несколько странно, но, впрочем, в этом были и свои плюсы. — Значит не соврут и не будут вымогать бабки на бесперспективные проекты, как некоторые, — парировал я, не моргнув и глазом. — Погоди, пространственная иллюзия прекрасно сработала! Ты сам мне об этом месяц назад говорил! — Говорил. За неё та же оборонка, если бы знала, отдала б, не задумываясь, добрую часть своего бездонного бюджета. Здесь же я не вижу обоснованности и перспектив. А тратить деньги впустую — увольте. — Результаты тендера с Минобороны, должны быть известны на следующей неделе, там высокие шансы победы, а De Beers перевели вчера первый транш, — протянул Блейз откидываясь на спинку кресла. — Чисто теоретически деньги есть. — О, — обрадовано воскликнул Малфой, — так мне нужно всего немно... — Обоснование, Дрейк, — произнес я и затем поспешил добавить, прежде чем пойдут новые возражения: — И это моё последнее слово. Короткий стук прервал беседу. Секунду спустя на пороге показался несколько встревоженный Маркус. — Босс, внизу полиция с ордером на обыск здания. Там та же парочка, что была в галерее. Я только отстранено наблюдал, как Забини со словами: «Разберусь», сорвался с места. Вслед за ним поспешил и Малфой. Стоило двери за всеми закрыться, как в неё полетел гранёный бокал. — Чёртов Уизли! Если меня и должны были судить за убийство кого-то из вашей семейки, то только за твоё!

Париж, Франция

Октябрь 1998 года

Еще немного… До безопасного места оставалось всего ничего. Недостаток кислорода от долгого бега обжигал легкие, но адреналин придавал сил и заставлял гнать вперед все быстрее и быстрее. Остановиться сейчас означало позволить чувствам загнать себя в ловушку. Только вот от себя не убежишь. Внутренние черти выползут на свободу позже, когда разум ослабнет и потеряет контроль над бессознательным. Но сейчас главным было оказаться как можно дальше от того места и связанных с ним воспоминаний. Остальное не важно. Все пошло не по плану с самого начала. Это должно было быть простым делом. Одним из тех случаев, когда ты тихо приходишь под покровом ночи, осторожно забираешь все самое ценное и так же бесшумно уходишь. Дело обещало легкую наживу и нулевые риски. Дело, что обернулось кровавым причастием. Даже много часов спустя я все еще ощущал, как руки орошались горячей алой жидкостью. И этот вездесущий аромат металлической ржавчины не могли перебить ни мыло, ни даже хлорка. Тошнота подкатывала внезапными приступами и вызывала неконтролируемые приступы удушья. И это было так странно, учитывая пережитую войну с Лордом. Этот иррациональный страх смертей и убийств должен был исчезнуть еще в далеком 95-м, когда от срикошетившей Бомбарды умер один из Пожирателей. А после война приняла открытую фазу, и смерти врагов стали обычным делом. Либо ты, либо тебя, другого не дано. И за два года бесконечных стычек между сторонами я просто сбился со счету. Сколько их было? Пять, десять, двадцать, сотня? Сначала их лица преследовали меня в ночных кошмарах, но чем больше их становилось, тем сильнее они теряли свой облик, а потом и вовсе стали бледной тенью. Ничего не стоило лишить жизни врага на поле боя, когда твоя собственная жизнь и жизнь твоих близких стояла на кону. И совсем другое — убивать кого-то ради наживы, просто потому, что твоему приятелю взбрело в голову совершить ограбление. — Приятель, ты как? — где-то над головой раздался знакомый голос француза. Мы снова были в безопасности моего чердака. За нами никто больше не гнался, но тремор рук никуда не исчезал, как и засохшие бурые пятна на руках и одежде. — Merde, Матео, я что убил его? — прошептал я, борясь с новым спазмом желудка. — Определенно. — Мерлин... Я хотел его только ранить. — Хотел, не хотел, какая разница. Если бы ты его не остановил, на его месте оказался бы кто-то из нас. Да и он мог нас опознать. Так что смирись и забудь. — Забыть? — от нервов голос соскочил в высокий фальцет. — Ну или не реагируй, — Лорти пожал плечами, словно не видя проблемы. Хотя он часто говорил, что вырос на улицах, могло ли это быть причиной его черствости и циничности? — Но... — В нашем деле жертвы рано или поздно случаются. Единственное, что по-настоящему имеет значение, это не стать жертвой самому. Под тусклым светом единственной лампы на кривом столе поблескивал сегодняшний улов. Золотые кольца, бриллиантовые серьги, платиновые браслеты — этого добра должно было хватить на пару месяцев спокойной жизни. Хотя нет, про беззаботность с такой деятельностью можно было только мечтать. Зато можно было не думать про траты на еду, аренду этой несчастной конуры на чердаке. А еще можно было отложить деньги на покупку поддельных документов. — Ты уже делал это раньше, не так ли? Лорти пристально посмотрел на меня, словно обдумывая, стоит ли говорить правду, но несколько секунд спустя все же ответил: — Было дело. — И как ты с этим справился? — Послал всех к черту и напился. А вообще, ты пойми — главное, тут или ты их, или они тебя, другого не дано. И чем скорее ты это поймешь, тем тебе будет легче справиться со всем тем дерьмом, которое придется испить и совершить. — Оно того стоит? — наконец я решился задать вопрос, что терзал все то время, что я провел бок о бок с Матео и как губка впитывал его искаженное мировоззрение. Стоило ли стремиться к той жизни, когда ради собственного выживания и процветания требовалось идти по головам других людей? — Это делает жизнь незабываемой. И ты либо живешь и достигаешь вершины, либо погибаешь на пути к этому. Все лучше, чем жить подобно серым, обезличенным обывателям, что от звонка до звонка гнутся за жалкие гроши в три погибели и в конце жизни все равно ничего не имеют.

***

Солнце давно скрылось за горизонтом, но так было даже лучше. Ночь умело скрывала недостатки и дарила иллюзорное чувство свободы. Или все же не иллюзорное? Здесь на высоте все ощущалось по-другому. Легче и проще. Октябрьский ветер нещадно бил в спину, но остужал разгорячённые мысли. Здесь не было места эмоциям. Требовался лишь холодный расчет. И отстраненная, взвешенная оценка ситуации. — Он не успокоится, — заметил Себастьян, остановившись позади. — Знаю, — бросил я и посмотрел на раскинувшейся внизу город. Островки уличных фонарей освещали путь прохожим, но стоило им покинуть их, как их тут же поглощала окружающая темнота. — И этому следует положить конец. — Есть пожелания? Пожелания? Хороший вопрос. Наверное только одно. — Отправь ему приглашение посетить могилу сестры.