Из пепла возрождаясь

You gotta get back up from the wreckage above

And walk right through the fire No matter what happens, the fact is that the flames

Keep getting higher You gotta keep it going, keep tiptoeing through the fire

And the flames and the pain of knowing The world is dark, gotta keep on glowing,

Gotta give that spark, gotta keep on glowing

God is missing

Take it back, take it back, my friend All the things that you said about the end This is it, this is me telling you it ain't over till it's over Give it up, give it up, my friend The score is settled even if you won't admit Sun is up, final hour, without a doubt, it's over when it's over

Falling In Reverse — It's Over When It's Over

Великобритания

Уилтшир, Поместье Малфоев

10:04 15 октября 2009 года

***

С каждым днем осень все сильнее заявляла о своих правах. Старые клены почти полностью пожелтели, отчего на фоне вечнозеленой тисовой аллеи выглядели особенно ярко. Впрочем, природа и её красоты были последним, на что Дафна обращала внимание, медленно прогуливаясь вместе с сестрой по вымощенным гравием извилистым дорожкам Малфой-Мэнора. Прежде она всегда любила здесь гулять, сейчас же она просто нуждалась в поддержке близкого человека. — Ты зря себя накручиваешь, Даф, — участливо произнесла Астория, медленно ступая рядом. — Я уже не знаю, что и думать, — с тяжелым вздохом она сорвала ярко-красные ягоды с ближайшего дерева. — Мы почти не говорим в последнее время. После появления этого Уизли, он отдалился… — Это и не удивительно, с их-то историей, — Тори только покачала головой и задумчиво обвела взглядом территорию своего поместья. — Подобное предательство так просто не забывается. — И не прощается… — тихо прошептала девушка и качнула светловолосой головой, опустившись на ближайшую скамью под сенью тисов. — Если бы он только со мной поговорил… — Вы не обсуждали…? — Никогда, — на лице Дафны в болезненной гримасе застыла горькая улыбка. В их отношениях эта тема была под негласным запретом. И она не настаивала. Она принимала Анри таким, каким он был. Она не хотела ничего менять, да и что это за любовь, когда приходится кого-то менять или подстраиваться самому? — Все образуется, поверь мне, — сквозь толщу роящихся мыслей до нее доносился голос Астории Малфой. — Просто дай ему время. — Ох, не знаю, Асти, я никогда прежде не видела его таким… — она замолчала, пытаюсь подобрать подходящие слова. — Таким пугающим и опасным. — Главное, что он тебя любит, остальное не важно, — убежденность так и сквозила в голосе младшей сестры. — Пожалуй, ты права, — согласилась Дафна, бездумно растирая ягоду между пальцев. Прозрачный красный сок медленно заструился по ладони. — Просто мне его так не хватает… Он рядом каждый день, но вместе с тем его будто и нет. — Мужчины… Они бывают иногда бесчувственными болванами, — со смешком отозвалась сестра. — Не забивай себе голову. Он тебя любит, и это единственное, что имеет значение. — Возможно, ты и права. Еще и Эмили куда-то пропала в преддверье новой выставки, — остатки кожицы упали на пол. Испачканной рукой она поправила выбившуюся прядь волос и обернулась к сидящей рядом Астории. — Что же мы все обо мне и обо мне. Расскажи, как тебе здесь? — Знаешь, на самом деле, мне нравится. Тут больше простора, воздуха и свободы, нежели в Лондоне. Конечно, Мэнору требуется капитальный ремонт, но это все поправимые мелочи. Думаю, управимся месяцев за девять. — Почему за девять? — нахмурилась Дафна, а затем внезапная догадка осенила её лицо. — Погоди, ты что… беременная?! Сияющая улыбка стала безмолвным ответом на её вопрос. И как она сразу не догадалась? Астория же вся светилась изнутри. — Вот это да, — воскликнула Дафна. Она была искренне счастлива за чету Малфоев. — А что Драко? Ты уже рассказала ему? — Он пока не знает. Никто не знает, и пообещай, что никому не расскажешь, — умоляюще произнесла Астория, крепко схватив её за руку. И откуда столько силы в хрупком теле? — Я хочу сделать сюрприз. Обещай! — Не волнуйся, я никому не скажу, — поклялась Дафна, накрыв сверху её ладонь своей рукой. «Я стану тетей», — пронеслось в голове. Это было так непривычно. И так странно. В глубине души она понимала, что это был лишь вопрос времени, вот только это никак не могло её подготовить к свершившемуся факту. Да и разве к такому можно было заранее подготовиться? Может да, а может и нет. Хотя сколько раз она сама задумывалась о собственной семье, о своем ребенке. Они с Анри были вместе больше трех лет. Только кем она была для него? Ни предложения, ни обсуждения планов совместного будущего. Ничего. Они жили сегодняшним днем. Раньше её это более чем устраивало, у неё была своя галерея, у него — компания. Каждый отдавал всего себя работе и карьере, разделяя вместе страстные ночи и редкие выходные. Ребенок же перевернул бы всю их жизнь с ног на голову. Бесповоротно и навсегда. Только вот слушая сейчас радостное щебетание сестры, она впервые задумалась над тем, а может действительно работа и карьера ничего не стоила без семейного счастья? — Так ты согласна? — Согласна с чем? — переспросила Дафна, отбрасывая в сторону мысли и сосредоточиваясь на голосе сестры. — Помочь с дизайном детской. У тебя прекрасный вкус. Да и кто мне поможет, как не ты? — Конечно, дорогая. С удовольствием. В конце концов для чего еще нужны сестры, как не для поддержки друг друга.

Лондон

Министерство Магии

13:19 15 октября 2009 года

***

Стоило двери кабинета тихо захлопнуться за спиной, как Гермиона с усталостью опустилась на диван. Рванным движением она поспешно сбросила натершие ноги туфли и легла на спину как и была в мантии и костюме. Сил не было не то, что раздеться, но и просто потереть покрасневшие от вспышек десятка колдовских фотоаппаратов глаза. Ранним утром в центре Хогсмида случайными прохожими был найден еще один изувеченный труп. Жертвой оказалась вторая похищенная — женщина средних лет, жившая на самой окраине деревни. Вернее, её блеклая тень. Гермиона видела колдографию, сделанную незадолго до её пропажи, вот только узнать в тощем скелете с клочками поседевших волос некогда полноватую Агнесс Криспи без экспертизы было просто невозможно. Бедная женщина пережила мученическую смерть, Гермиона до сих пор ощущала во рту привкус желчи, когда впервые увидела её изломанные кости, разрезанные сухожилия и вырванные внутренние органы. На ней не осталось ни дюйма живого места. Только лицо по неведомой причине оставалось совершенно нетронутым. И, как утверждали эксперты, она все это время была живой, и, скорее всего, пребывала в сознании. Тело Агнесс выглядело настолько жутко, что Гермиона даже не нашла в себе силы спросить, как те пришли к такому выводу. И оставленная в её кисти мятая записка, где кривые алые буквы складывались в новое послание:

«Старуха оказалась разочаровывающе скучной».

Сбылся главный страх всей министерской верхушки. Общественность прознала про разгуливающего на свободе маньяка. И волна паники захлестнула всех. Все требовали ответов. А громче прочих их требовал Артур Флик, статьи которого только подливали масла в огонь всеобщего недовольства. Он, словно акула, что учуяла кровь, вовсю кричал о слабости Министра, об утрате контроля над ситуацией. И Гермиона с неприятием испытала правомерность этих обвинений на собственной шкуре, когда получила от Локаста прямой и недвусмысленный приказ присутствовать вместо него на срочной пресс-конференции. Вопросы журналистов ссыпались, как ядовитые стрелы. Без устали и со всех концов немалого Атриума. Отчего двухчасовая конференция превратилась для неё в растянувшиеся круги ада. И во главе всего этого демонического полчища был сам Артур-мать-его-Флик. Каждый вопрос которого бил прицельно и наповал: «Как долго от общественности скрывалась правда?», «Огласите имена похищенных жертв!», «Почему Аврорат бездействует?», «Где Министр и почему он отказывается от комментариев?», «Как мы можем доверять власти, предавшей наше доверие?» За последние годы Гермиона успела отвыкнуть от столь пристального внимания прессы и теперь изо всех сил старалась не позволить маске уверенности и решительности сползти с её лица. Вот только последний вопрос ушлого журналиста вогнал жирный гвоздь в крышку её выдержки: «Мисс Грейнджер, как лично вы оцениваете способность Министра Локаста и дальше возглавлять правительство Магической Великобритании?» Она едва нашла в себе силы ровно ответить на выпад: «Мистер Флик, если позволите, сейчас на первом месте — поиск пропавших без вести, любые иные темы только уводят нас в сторону от главного». После чего поблагодарила всех за внимание и поспешила убраться от этой своры стервятников с самопищущими перьями куда подальше. Отрывисто отдав Коллу распоряжение, чтобы её никто не беспокоил, она залетела в свой кабинет, и теперь, лежа на диване, прокручивала в голове терзающие её последние недели мысли. Каждая из которых была сложнее предыдущей. Поиски Теодора Нотта велись повсеместно, но безрезультатно. Гарри отказывался делиться подробностями их поисков. Каждый раз с незыблемой уверенностью повторяя: «Гермиона, тебе не о чем волноваться. Мы поймаем его совсем скоро». Хотела бы и она иметь такую же уверенность, как у него. Блэк поражал её своей силой и харизмой. Он был словно скала, о которую разбивались все неприятности. Тем, в ком она старалась черпать сейчас недостающую ей уверенность. «Он бы ни за что не допустил того же хаоса, что Джон». Ведь действительно, что творилось с Локастом? Почему он полностью сдавал все позиции? И сегодняшний его отказ выйти к журналистам вызывал еще большую тревогу. Им был нужен лидер, который сплотит их общество, даст им веру в будущее. Тем более сейчас, когда люди боялись выходить из своих домов. Это напоминало далекий 96-й год, когда волна страха и паранойи заставляла волшебников подозревать всех и каждого. Странно, как быстро изменилось её мнение о Джоне, ведь она сама голосовала за него на последних выборах. Он выглядел отличной заменой Кингсли. Опытный управленец, бывший глава Департамента Магического Правопорядка, он не понаслышке знал о правилах подковёрных министерских игр. О механизме поиска общих решений и о важности сплоченной работы всех департаментов. Тогда почему он так вел себя? Что стало той точкой невозврата для некогда сильного политика? Неужели пропажа племянницы? Разве не требовалось напротив найти в себе силы, чтобы объединить вокруг себя людей, испытавших то же, что и он? Чтобы вместе найти виновника? Столько вопросов, и ни малейшего ответа. И гудящая с самого утра голова стала болеть еще сильнее. — Мисс Грейнджер? — из-за двери послышался тихий голос помощника. — Все в порядке? Мисс Грейнджер?.. Кое-как раскрыв опухшие глаза, она глубоко вздохнула и медленно оторвала спину от удобного дивана. — Да, Колл, — медленно отозвалась она, пытаясь унять всколыхнувшуюся волну паники внутри. — Что-то случилось? На пороге кабинета появился Колл с дымящимся кофе на подносе. — Нет-нет, не волнуйтесь, просто вы просили занести вам через час. И я полчаса не мог до вас дозваться. Тут не выдержав Гермиона негромко рассмеялась. «Кофе. Это был всего лишь кофе», — а она уже успела себе надумать невесть что. — Спасибо, Колл, — с уставшей улыбкой поблагодарила его Гермиона и поднялась на ноги, снова надевая неудобные туфли. — Пожалуй лучше я сегодня просто отправлюсь пораньше домой, это был слишком долгий день. Перенеси все встречи, все равно ничего путного я уже сегодня из себя не выдам. — Конечно, мисс Грейнджер, — произнес мужчина, услужливо пропуская её вперед себя. — Спокойного вам дня. Гермиона только кивнула на прощание и на негнущихся ногах поспешила к каминам в Атриум в надежде, что в обеденное время никто не заметит её быстрый уход. Ей позарез была нужна доза успокоительного и снотворного. Пока Теодора Нотта не поймают, ей еще не скоро выдастся возможность отдохнуть.

Великобритания

Графство Девон, семейный склеп Уизли

15:54 15 октября 2009 года

***

Путь в Девон занял без малого четыре часа. Этого времени хватило с лихвой, чтобы еще раз все взвесить и просчитать варианты. Хотя какие варианты. Все было решено давным-давно. Слишком долго Уизли безнаказанно путался под ногами. Наконец кортеж машин остановился неподалеку от семейного кладбища Уизли, выпуская сидевших в них вооруженных людей наружу. Медленно выйдя вслед за ними, я ступил на пожелтевшую от засухи траву. Себастьян молча встал рядом и привычно сканировал пространство вокруг на предмет угроз. Легкий бриз со стороны Ла-Манша приятно трепал волосы, донося крики летающих над темной водой чаек, а сияющее солнце все еще согревало, несмотря на то, что температура воздуха в этот день едва ли достигала пятнадцати градусов. Тишина да идиллия, вот только мы приехали не на природу и местные скульптуры любоваться. Я осторожно присел на капот одной из машин и взглянул на циферблат наручных часов: стрелки показывали без трех минут шестнадцать. Пора. — По местам, парни. Отрешенно наблюдая за тем, как быстро и организованно рассыпались по периметру подчиненные, я неторопливо достал из портсигара сигарету, прикурил её и с наслаждением сделал первую глубокую затяжку. Табачный дым наполнил легкие и медленно яд распространился по телу, проникая в каждую его клеточку. От смерти никто не сбежит. Так есть ли разница, что убьет нас быстрее: шальная пуля врага или сигарета в собственных руках? Я с легким скрипом толкнул металлическую калитку и прошел вперед по заросшим травой дорожкам. Следы всеобщего запустения сразу бросились в глаза. «Давно здесь никого не было», — невольно подумалось, и эта мысль вызвала тихий смешок. Кто бы мог подумать, что нарративная любовь Уизли к своей семье не будет распространяться на их могилы. Я неспешно шел вперед, внимательно вглядываясь в едва различимые полустертые буквы на сером граните. Сколько их тут было? Не меньше сотни? Самые старые надписи вообще было не разобрать, и я просто проходил мимо них, углубляясь все дальше в глубь кладбища. Септимус. Тэсси. Матильда. Гаррет. Мюриэль. Наконец в глаза бросилась ещё не стершаяся надпись «Фред Г. Уизли». А вслед за ним на последнем надгробии аккуратными золотыми буквами было выведено: «Джиневра Молли Уизли». — А вот и ты, — я остановился перед её могилой и с вновь вспыхнувшей внутри ненавистью уставился на имя той, что вместе со своим братом знатно испортила мне жизнь. — Единственное, о чем я искренне сожалею, так это то, что кто-то убил тебя вместо меня. Ты бы днями напролет молила бы меня о смерти, обрести которую ты бы не смогла еще очень долго, — догоревшая сигарета упала рядом с засохшим букетом, отчего сухие листья тут же загорелись на каменной плите. — Впрочем, за одно я могу тебя действительно поблагодарить. За то, кем стал в итоге. Вопреки всему и каждому. В наушнике раздался хриплый голос молчавшего доселе Себастьяна: «Он на месте. Будет у вас через двадцать секунд». Это конец. Окончательный и бесповоротный. — Игры закончились! Сдавайся, Блэк! Все кончено! — прокричал Уизли, и с каждым новым словом его голос позади меня звучал всё ближе и ближе. — Тебе самому не надоело? — поинтересовался я, не повышая голоса и не отводя взгляда от имени, высеченного на могильном камне. «Джиневра Молли Уизли». Имя той, кто испил немало моей крови. И чья смерть принесла лишь новые проблемы. — Ты, словно паршивая ищейка, ищешь поводы для ареста. Но их нет. Я чист перед законом, — произнёс я и обернулся к нему. Он стоял совсем рядом, и друг от друга нас отделяло не больше десяти футов. Я отчётливо видел бурлящую в его взгляде ненависть и перекошенное от гнева лицо. Обе его ладони были с силой сжаты в кулаки, отчего костяшки заметно побелели. Но волшебной палочки, к моему удивлению, в них не было. Он был настолько в себе уверен, или же просто глуп, если считал, что без магии я был безоружен? — Я знаю, это ты стоишь за всеми теми нераскрытыми преступлениями, как убийство Габриеля Уоллеса и… — Кого-кого? — удивленно переспросил я, прерывая его на полуслове. — Детектива, который работал под прикрытием на ирландскую банду, помнишь такого? — Рональд буквально прошипел ответ сквозь зубы. — Тот, о котором писали в газетах? А я-то тут причём? — Это ты убил его! У меня есть воспоминания свидетеля. Он видел твоего подручного недалеко от его дома в тот день. — С каких это пор прогулка по городу стала преступлением? — я вопросительно вскинул бровь и ухмыльнулся. — Ни один британский суд не примет такие показания. Или Статут всё же отменили? — Замолчи! — рявкнул мужчина, постепенно теряя терпение. — Тебя и твоих дружков Пожирателей будет судить Визенгамот! — Старая песня… Ты забыл? Мы изгнанники, Визенгамот не имеет над нами власти. И здесь мы чисты. — Чисты… — с презрением выплюнул Рональд. — Это когда убийства, похищения и пытки стали легальным делом? — Исключительно пустые домыслы. Вы с напарницей так ведь ничего и не нашли при обыске, — насмешливо протянул я и осмотрелся вокруг. — Кстати, где она? Решила пропустить всё веселье? — Это доказывает только то, что тебе слили информацию и ты успел уничтожить все улики! — последний вопрос он ожидаемо пропустил мимо ушей. — Ну конечно! Это ведь я во всём виноват! — воскликнул я и, хлопнув руками, развёл их в стороны. Так открываться было опасно, но я не смог удержаться. — Давай, вини меня во всех грехах! Вот он я — дьявол во плоти! Наступила тишина. Он не спешил отвечать. Несколько раз открывал рот, но каждый раз обрывал себя, так и не начав. Пока, наконец, устало, на выдохе, не спросил: — Почему? — Почему?! Ты спрашиваешь почему?! Она была одержимой сукой, слетевшей с катушек, вот почему! — каждое слово попадало точно в цель и причиняло боль. Это читалось по его глазам. И это было чертовски приятное зрелище. — Но я не убивал её! Сколько ещё это можно повторять? Выдержка подвела Рона. Он заскрежетал зубами так сильно, что желваки заходили ходуном, и прорычал: — Лжёшь! Тебя видели, ублюдок! Это твоя палочка выпустила режущие проклятья, которые убили её! — Конечно, там были режущие проклятья! И стирающие, и чистящие! Я наводил порядок в доме! — вспылил я. Даже спустя годы, воспоминания о тех днях были свежи в памяти. И все также вызывали приступы боли и злости. — Но вы — бравые блюстители порядка — уже всё для себя решили! Даже Веритасерум не использовали! И правильно! Зачем тратить сыворотку на заранее приговорённого! — Заткнись, подонок! Она тебя любила, верила, а ты разбил ей сердце. Но этого тебе было мало, и ты убил её! — Да не убивал я её! Если я хотел её смерти, то зачем тогда спасал всё это время, рискуя собственной жизнью? — Замолчи! Твои лживые слова ничего не изменят! На этот раз ты не избежишь правосудия, и ты ответишь за всё! Я позабочусь об этом! Его слепота и нежелание что-либо слышать были поистине феноменальными. Что тогда, что сейчас. Я рассмеялся, но безрадостный смех быстро сменился яростным шипением и лицо исказилось от ненависти: — Конечно! Я ведь всегда был для тебя монстром, убивающим людей, да? Ты всегда так считал, иначе бы не обвинил меня в её смерти. Надоело дружить с убийцей? Или после смерти старика больше некому было платить завистливому мальчонке за дружбу с наивным и доверчивым героем? — Дамблдор всегда говорил, что в тебе кроется тьма. И ты явил миру свой истинный лик! — Это ведь ты предал меня! Именно твои лживые показания мелкого завистника решили всё дело!.. Но ты всё равно остался тем же ни на что не способным маменькиным сынком!.. Даже настоящего убийцу найти не смог! Ничтожество! Услышанное стало последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Ослеплённый яростью и жаждой мести, Рон выхватил волшебную палочку и воскликнул. — Я убью тебя, мразь! Авада Кед… Ему не хватило всего секунды — свинцовая пуля настигла его раньше. Как же много в такие моменты решает одно мгновение… Рон удивленно смотрел на расползающееся в области груди кровавое пятно. Он до последнего не верил, но подкашивающиеся от слабости ноги и чёрная дымка перед глазами упорно твердили об обратном. Он проиграл. И счёт закрылся. — Прощай, Рональд Уизли… Меткий выстрел. Выстрел, что скорее всего должен был оказаться смертельным. Впрочем только настоящие идиоты и дилетанты полагались на допущения. Я подошёл ближе и осторожно, огибая растущую багровую лужу, присел рядом на корточки. Затем решительно коснулся его шеи пальцами с тыльной стороны, чтобы проверить пульс. Несколько секунд я просто прослушивался к себе и к своим ощущениям. Вокруг царила гулкая тишина, и только изредка доносился шелест листьев. Затем под пальцами раздался рваный слабый пульс. «Ещё живой, гаденыш». Рука, опережая мысль, сама потянулась за лежащим в кобуре Глоком. Я поднялся, достал пистолет и с нескрываемым удовольствием передёрнул затвор, пуская пулю в патронник. Затем снял предохранитель, вытянул руку и прицелился. Глубоко вздохнул и уже почти нажал на спусковой крючок, когда наушник внезапно ожил. «Босс, нам лучше убираться отсюда», — прозвучал негромкий голос Чейза. «Карлос засек два полицейских автомобиля в нашу сторону. Расчет две минуты». — Черт! — сквозь зубы выругался я, быстро пряча пистолет снова в кобуру. Полицейские могли услышать выстрел и успеть объявит план перехват. Подставляться даже ради желанной мести было самым последним делом. — Сворачиваемся! В конце концов Уизли не был бессмертным. Мог и оказать дружескую любезность и сдохнуть без дополнительной помощи. Или, возможно, это был бы слишком идеальный исход.