Из пепла возрождаясь

In this world gone mad

Can't tell the good from the bad

There are demons in here

They live off your fear

The end is near

In this world gone mad

We're spinning out of control

In this world gone mad

The light is lost to the shadow

In the final days

The kingdoms will sway

In the final days

The powers will rise

In a world filled with lies

And everything will change

The Phantoms — World Gone Mad

Лондон

Министерство Магии

11:18 22 октября 2009 года

***

Мир сошел с ума. Стоило правде о личности преступника, стоявшего за похищениями и зверскими убийствами, просочиться в прессу, как магическое сообщество захлестнула волна настоящего психоза. Паника охватила умы простых обывателей настолько, что на Диагон Аллее, в Хогсмиде и в Атриуме третий день не стихали массовые протесты. Люди требовали немедленной отставки и судебного разбирательства над Министром Локастом. — Вы же это не всерьез? — Гермиона нахмурила брови и с непониманием посмотрела на сидящую напротив неё Аврору Форест. — Конечно, всерьез! Разве можно такими вещами шутить? — пожилая леди взмахнула лежавшим перед ней сегодняшним номером. Последняя статья Флика произвела эффект взорвавшейся бомбы.

«Девушка спасенная ценою других или привилегии племянницы Министра Магии?»

В каждом абзаце длинной статьи Джон Локаст прямо обвинялся в непотизме и презрении к жизням простых гражданам. А если так, то как он мог занимать свой пост и отвечать за жизни и благополучие граждан всей страны? Нет, такое было просто немыслимым! На спасенную племянницу, хоть и лился поток нескончаемой грязи, но куда менее едкий. Её клеймили единственной выжившей. И Гермиона не завидовала ей. Впрочем, и себе она тоже не завидовала. Встреча Кабинета длилась уже несколько часов. И спокойной её бы назвал только слепой и глухой. Жаркие дебаты, в основном между Форест и Стивенсом, не только не смолкали, но и набирали с каждым часом все большие обороты. — Ричард, а тебе вообще лучше не отсвечивать! В конце концов, это ты не справился со своей работой! Подумать только неуловимого преступника остановил не наш доблестный Аврорат, а человек со стороны, к тому же не владеющий магией! Роли Гарольда Блэка в спасении племянницы и обезвреживанию сошедшего с ума Нотта было посвящено несколько отдельных статей. Когда три дня назад он появился в министерском Атриуме, растрепанный, испачканный грязью и в порванных вещах, это произвело сильное впечатление на еще сонных сотрудников, только пришедших на работу. А когда рядом с ним заметили хрупкую фигуру заметно похудевшей и напуганной девушки, в которой узнали похищенную племянницу, сон и вовсе покинул их. Человек, которого раньше презирали и долгие годы клеймили убийцей в одночасье стал героем. Хотя, пожалуй, мало кто из присутствующих узнал бы в повзрослевшем мужчине бывшего Мальчика-который-выжил. А если кто и узнал, то никто не спешил трубить на весь мир о своих догадках. — Так что? Ты предлагаешь всем упасть ниц и молиться перед ним! Перед убийцей! — Ричард вовсю негодовал и не скрывал этого. Хотя и магическое сообщество и не говорила это прямо, но отношение к аврорам заметно ухудшилось. Им стали меньше доверять. И все чаще в их спины устремлялись презрительные взгляды. — Вы же видели воспоминания! Он не убивал Джинни! — А Нотта он как победил? Добрым словом? Вы сами видели тела! Следы насильственной смерти у всех на лицо. Где доказательства, что ко всему действительно был причастен Нотт? — Главный Аврор не собирался униматься. — Вы сами проверяли все воспоминания на подлинность! — вскинулась девушка. Как и прежде, она очень остро относилась к несправедливости. — К чему сейчас эти пустые разговоры? — Мисс Грейнджер, — язвительно протянул мужчина, и посмотрел на неё тяжелым взглядом, — если вы и способны так легко доверять людям, это не значит… — Ричард, довольно! — резко одёрнул его Локаст. А затем гораздо тише добавил: — Мисс Грейнджер полностью права, если бы не мистер Блэк, неизвестно, насколько бы все это усугубилось! Да и ты сам подтвердил подлинность воспоминаний. Как Нотта, так и мистера Блэка. И они четко и однозначно дают понять, что в убийстве мисс Уизли он не виновен. А вот её саму, напротив, следует объявить в розыск. — Все с ума посходили, — сквозь зубы прорычал Стивенс, и резко поднялся на ноги. — Как бы вы еще не пожалели о своем решении! Поверив проходимцу. — И это главная причина, почему ты, Ричард, не можешь занять пост и.о. министра, — усмехнулась Аврора. — Твоя вспыльчивость только вредит делу. — Министр Локаст, вы действительно подаете в отставку? — в голосе Гермионы звучали нотки обеспокоенности. Эта мысль несколько раз поднималась во время встречи, но только сейчас она ощутила всю её тяжесть. — Вы же ни в чем не виноваты! — И все-таки, они по-своему правы, я действительно куда сильнее волновался за свою племянницу, чем за остальных несчастных… А министр должен ставить на первое место благополучие всей страны! — Но, вы же столько сделали!.. Взгляд Гермионы метался между присутствующими, но в их взглядах она видела только согласие с решением Локаста. И от этого принятия на душе у неё заскребли кошки. — Это к лучшему, поверь, — мягко, но устало улыбнулся мужчина. — Да и давно настало время передать эстафету более молодым и сильным. Тебе. — Мне?! — изумлению девушки не было предела. — Да, тебе, — кивнула Форест, ничуть не удивившись решению Министра. — Мы обсуждали это вчера с Джоном. Это лучшее решение. К тому же прецеденты уже были, когда и.о. может стать не первый заместитель, а руководитель одного из департаментов, по общему решению Кабинета. Ты справишься, тебе нечего волноваться. Так ты согласна? — Я… Я… — начала она, но замолчала, впервые в жизни у нее не было готового ответа на поставленный вопрос. И это вызывало панику. Наконец, собравшись с духом, она прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. После долгой паузы на выдохе ответила: — Я могу подумать?

Лондон

Штаб-квартира компании «Blacksight»

12:49 22 октября 2009 года

***

Резкий, но в то же время обманчиво небрежный пас рукой, и стоящий на другом конце зала манекен сгорает от попавшей в него огненной сферы. Еще один бросок, чуть больше вложенной силы, и новую мишень разрывает на сотни мельчайших частиц. Вновь ощущать эту силу спустя столько лет. Это дурманило и опьяняло одновременно. Настолько, что все остальные вопросы в одночасье отошли на второй план. Хотелось искать пределы этой силы. То, что она была иной — стало ясно еще в первый день. Когда ни одна из волшебных палочек похищенных жертв не то, что не подошла, они просто не среагировали. С одной стороны — это озадачивало, а с другой — не все ли равно? Важнее только сила. Все остальное — ничего не значило. Новый взмах руки, визуализация желаемого, и новый манекен плавно взмывает в воздух. За последние дни нахождение на тренировочном полигоне, стало чем-то очень привычным. И отличным способом снять накопившуюся злость. «Как?» Поднятый в воздух манекен с оглушительным треском падает на пол. Разлетаясь на множество частей. «Эта сука Уизли!» Еще одна огненная сфера метнулась вправо. И новый взрыв. «Вообще снюхалась с Ноттом?!» Затем еще одна. И еще одна. И еще одна. Я выплескивал эмоции как мог, не давал им поглотить себя изнутри. Если бы можно было отмотать время назад и действительно убить её! Тогда бы и не было так обидно. Потерять все из-за мести ревнивой суки! С каждой минутой броски становились все более резкими, а количество уничтоженных манекенов только множилось. Настроение стремительно приближалось к отметке «Отвратительно взрывоопасное». И ведь уже не доберешься до неё, её мертвое тело гнило в сырой земле. Воспоминания Забини впечатляли своей фантазией и извращенной жестокостью. Кто бы мог подумать, что за обликом интеллигентного юриста скрывались такие демоны? Совсем скоро целых мишеней не осталось. И я стоял в окружении тлеющих обломков. На ладони снова вспыхнул маленький огонек. Размеренно горящее пламя извивалось и временами вспыхивало, отражая изменчивые чувства. Феникс. Птица, связанная с огнем. С концом и началом другой жизни. «Никогда не смотри назад, смотри только вперед». На войне это было главным правилом выживания и лучшим способом не сойти с ума. Сделанного не воротишь. И сожаления о прошлом только принесло бы больше боли. Нужно было думать о будущем. О том, что еще можно было изменить. Исправить. Спасти отношения с Дафной, которая уехала к сестре на следующий день после ссоры. И чего ради было… В конце концов, я любил её. Она была моим светом. Той, с которой хотелось улыбаться. И на время забыть о вечной паранойе и тревоге. И я только мог чувствовать, как при мыслях о ней на моем лице появлялась легкая полуулыбка. Та редкая улыбка, что и близко не напоминала привычный оскал. Уйдя в себя, я и не сразу заметил, как в кармане завибрировал телефон. Достав его, я взглянул на экран. И усмехнулся. «Мы можем встретиться за обедом? Г.Г.» Это было интересно. А что еще могло быть лучше наивной старой подруги, которая безоговорочно мне верила. Только наивная подруга без пяти минут Министр Магии. Пусть та и была бы только и.о. Министра. Только ничто не бывает таким постоянным, как что-то временное.

Лондон

Где-то в Мейфэре

14:07 22 октября 2009 года

***

Найти указанный в сообщении ресторан Гермионе удалось далеко не с первого раза. Если не считать редкие прогулки по Гайд-парку, она почти не бывала в фешенебельном Мейфэре. Отчего заблудиться в незнакомом районе было делом несложным. Впрочем, несколько раз переспросив прохожих, спустя десять минут она вышла на правильную улицу и с облегчением вздохнула, когда увидела перед собой нужное место. Первая мысль пришедшая ей в голову, когда она зашла внутрь, а не ошиблась ли она? «Bob Bob Richard» был слишком великолепным. Все вокруг буквально кричало об утонченной роскоши и безупречном вкусе владельца сего места, отчего девушка испытывала легкую нервозность. И опасалась, как бы её нахождение здесь не оказалось ошибкой, но стоило ей назвать имя Гарри, как услужливый метрдотель с широкой улыбкой провел её к уединенному кабинету. — Господин Блэк, ваша гостья прибыла, — произнес с поклоном метрдотель, а после удалился и тихо прикрыл за собою дверь. — Проходи, Миона, — Гарри поднялся ей навстречу. Обошел стол и остановился за её стулом. Ненавязчиво предлагая свою помощь. После, уже вдвоем сидя за столом, он слегка склонил голову и мягко проговорил: — Я заказал нам кофе и легкий обед, надеюсь, ты не против. — Да, да, спасибо, — она была слишком взволнованная утренним предложением Локаста и Форест, чтобы изучать меню и выбирать что-либо. Хотя первый шок уже прошел, но девушка все еще не могла здраво мыслить. — Итак, ты хотела поговорить, — произнес Блэк, сложив руки домиком и опустив на них подбородок. Такой непривычный жест, но сколько их еще будет впереди. Гермиона глубоко вдохнула и уже хотела ответить, когда дверь их комнаты снова открылась, и на пороге показался официант с серебряным подносом в руках. Он осторожно поставил на стол чашки с дымящимся кофе и тарелки с заказанным обедом, затем бросил вопросительный взгляд в сторону Гарри, но тот покачал головой, и официант скрылся так же бесшумно, как и появился. — Да, хотела, — кивнула она, и, чтобы хоть как-то занять руки, потянулась за своим напитком. Сделав первый обжигающий глоток, она мимоходом отметила превосходный вкус здешнего кофе, что и рядом не стоял с тем, что был у нее дома. — Министр подает в отставку. — Это ожидаемый исход, — медленно кивнул головой Гарри и продолжил: — Он скверно выглядел на наших встречах. А на последней, так и вовсе будто постарел на пару десятков лет. — Да, на нем ситуация с Ноттом сказалась хуже всех, — вздохнула Гермиона, полностью соглашаясь с ним. — Но я хотела обсудить другое. На лице Блэка появилась одобряющая улыбка. — Слушаю. Отчего-то в его присутствии ей становилось куда легче. Словно она снова вернулась в то далекое время, когда могла обсудить с ним терзающие её проблемы, и вместе они придумали бы наилучшее решение. — На место и.о. Министра хотят назначить меня, — на одном дыхании выпалила Гермиона и, отчего-то, даже прикрыла на мгновение глаза. Когда же она их открыла, то увидела как улыбка на лице мужчины стала еще шире. — Что? — Поздравляю, мадам пока и.о. министр! — он подмигнул, а в его глазах заплясали черти. — Кто, как не ты, заслужил это! Без тебя Нотт не скоро был бы пойман. Да и пойман ли — это большой вопрос. — Скорее это исключительно твоя заслуга, твоя и твоих парней. Они нашли связи там, где никто больше их не видел. Так, что ты всеобщий герой. — Предпочитаю больше никогда не иметь сей титул, — бросил Гарри, беря чашку с остывшим кофе и делая глоток. Поморщившись, он отставил её в сторону и добавил: — От него сплошные неприятности, знаешь ли. Гермиона только понимающе кивнула. И спохватилась, вообще она и раньше это хотела сообщить, но от нервов мысли путались. — Кстати, Министр подписал сегодня приказ о твоей полной реабилитации в деле с… с Джинни. Мужчина на секунду замер, а после склонил голову на бок и ухмыльнулся. — Вот, уж неожиданно-приятный бонус со стороны доблестных блюстителей закона, не в обиду тебе сказано, — затем он внимательно посмотрел на девушку и мягко заметил: — Ты не только об этом хотела поговорить. Так, что тебя пугает? Она и сама все те часы, что минули с утреннего совещания, пыталась найти ответы на этот вопрос. И не находила их до этого момента. Не находила до встречи с Гарри. — Я боюсь не справиться. Это такая ответственность. Я и главой департамента немногим больше месяца успела побыть. А тут сразу в Министры… — Если ты сомневаешься, это значит, что ты будешь им не ради почестей и власти, а ради людей. Ведь это главное, работать на благо страны, не так ли? — Спасибо тебе, — кивнула Гермиона с благодарной улыбкой. — Я бесконечно рада, что мы снова в жизнях друг друга. Ответить Гарри помешал зазвонивший телефон. И девушка заметила, как напряглось его лицо, когда он увидел номер звонившего. Кем бы ни был звонивший, приятного там точно было мало. — Да, Соммерс? — немного охрипшим голосом ответил он. Гермиона со своего места не слышала разговора, но отчетливо видела, как мере того, что говорил неизвестный собеседник на лице Блэка менялись эмоции. От напряжения, опасения и до видимого облегчения. — Спасибо. Скоро буду, — произнес он напоследок, перед тем, как отключить телефон и снова повернуться к ожидающей его девушке. — Прости, важный звонок. Не мог не ответить. — Все хорошо? — она и сама не осознавала того факта, что все то время, пока длился звонок, она сидела, задержав дыхание. — Даже более чем, — с облегчением ответил он и добавил: — Меда очнулась от комы. Мне срочно нужно к ней. Извинишь меня? — Что за вопросы? Конечно, езжай! Мы всегда и после успеем поговорить! Она была искренне рада, что злодеяния Нотта и Уизли оминули еще одного человека. Андромеда была прекрасным и светлым человеком. И не заслуживала того, что с ней произошло по их вине. — Да, чуть не забыл, — бросил Гарри уже у самих дверей, — у Дафны завтра вечером в галерее открытие новой выставки, придешь? Она будет рада прибытию госпожи и.о. Министра! — Обязательно! — она широко улыбнулась, и от поддержки верного друга на сердце снова стало легко. Совсем, как раньше, когда не было этих кошмаров взрослой жизни, а жизнь казалась куда проще. Впрочем преступник остановлен и Магический мир снова может жить спокойно. Да и отчего она так боялась своего назначения? Это же была просто еще одна работа. А свою работу она всегда стремилась выполнять хорошо. А потом, она возможно, еще и решит баллотироваться на новый срок. С этими мыслями она почувствовала, как к ней вернулся аппетит, и она подтянула к себе поближе ароматно пахнущую картофельную запеканку.

Лондон

Городская больница Чаринг-Кросс

16:44 22 октября 2009 года

***

За неделю нахождения в больнице Рон готов был взвыть со скуки. Он настолько привык к постоянному движению, к ощущению бесконечных дел, но отнюдь не к праздной пассивности. Бесцельное лежание долгими днями выводили его из себя больше, чем он был готов признать навещающей его Кэтрин. Особенно когда она настаивала на лечении правильными методами лечения, ведь «ваши маги все равно не умеют лечить огнестрельное ранение». И ради неё он был готов торчать в палате, принимать все необходимые лекарства и сдавать муторные анализы. Он успел вдоль и в поперёк изучить свою палату, крохотную комнатушку десять на пятнадцать футов. В ней хотя бы было окно, и временами, когда лежать было совсем невмоготу, он открывал его и наблюдал за прохожими. От принимаемых обезболивающих рана на груди практически не ощущалась. И он ощущал себя полным сил и готовым к новым свершениям. От непривычного бессилия он был готов даже на книги, на газеты, на что угодно, только бы занять себя хоть чем-то. А еще он много думал в эти дни, раз за разом прокручивая в голове последнюю встречу с Поттером. И не понимал. Там точно был кто-то еще. Со смутных объяснений Кэтрин, он только понял, что в него стреляли с расстояния футов триста, не меньше. Вот только перед тем, как подняться на холм, он прошелся вокруг и там было чисто. Ничего подозрительного. Единственное, в чем они оба были уверены, пусть Рону и долгое время не хотелось этого признавать, стрелял в него отнюдь не Поттер. С фактами не поспоришь. Но если не он, то кто? Этот вопрос не давал ему покоя все то время, что он бодрствовал. Да и в снах также. А усталое подсознание вместо ответов подкидывало одну только несуразность. Настолько извращённую, что после пары таких беспокойных ночей, ему пришлось просить у медсестры снотворное. И свое слишком спокойное состояние он не иначе как побочкой от принимаемых лекарств объяснить не мог. Не в его характере было спокойно лежать, пока на свободе разгуливал стрелявший в него. От Кэт утешительных вестей по этому поводу не было. Так что ему не оставалось ничего другого, кроме как покорно дождаться выписки и после самостоятельно найти ублюдка. И Поттера заодно. Он медленно ходил по палате, от скуки выдумывая новые способы мести стрелявшему в него. Оставалась мелочь — найти его. Новый круг бесцельного хождения был прерван залетевшей через приоткрытое окно сипухой, к лапке которой был привязан маленький сверток. Любопытство, умноженное к тому же на острое желание хоть немного развлечься, было страшной силой. Подойдя к птице, Рон в очередной раз пожалел, что Кэтрин так и не вернула ему его волшебную палочку. Он несколько минут внимательно осматривал посылку и сову, прежде чем любопытство окончательно пересилило осторожность, и он отвязал от её лапки плотный картонный пакет. Внутри пакета обнаружился пакет поменьше и сложенная вдвое записка. Первым делом он потянулся к записке. На клочке бумаги знакомым, немного кривоватым почерком были наспех нацарапаны слова, смысл которых ускользал от его понимания.

«Считаю, ты должен знать. Это воспоминания Теодора Нотта.

P.S.: И куда ты пропал? Увольнение не повод третий день игнорировать меня.

Р.С.».

Какая связь была между ним и бывшим Пожирательским сынком? С которым он никогда толком и не пересекался. Он и так и сяк пытался найти объяснение. Сломав голову, ответа он так и не нашел, и решительно потянулся ко второму пакету. Ощупал, затем открыл и осторожно вытряхнул содержимое на ладонь. Стеклянный флакон переливался на свету слабым перламутром. Воспоминания. Рон кинулся к тарелке с недоеденным супом, схватил её и быстро ополоснул в стоящей рядом раковине. После чего вылил содержимое флакона в опустевшую посуду и решительно коснулся прохладной поверхности. В следующий миг его привычно засосало внутрь чужих воспоминаний. Первое время образы сменялись неясным калейдоскопом. Пока, наконец, не застыли в очень четкой и болезненной картине. Он с щемящей в груди тоской наблюдал за своей давно погибшей сестрой. За столько лет он почти успел позабыть её облик. А взглянуть на бережно хранящиеся в дальнем комоде колдографии он не решился со дня её похорон. И теперь он заново вспоминал родные черты лица. Рон шел вслед за ней по темному коридору Хогвартса. Беспомощно наблюдая за тем, как слезы градом катились по её лицу и орошали школьную форму. Вскоре они дошли до заброшенного женского туалета на третьем этаже. Несколько минут она просто рыдала, склонившись над раковиной, пока позади них не раздались тихие шаги и чей-то голос не произнес: «Ты дура, если льешь слезы из-за этого кретина. И вдвойне дура, если не делаешь ничего, чтобы ему отомстить». Рон обернулся и с удивлением опознал в говорившем слизеринского сокурсника Теодора Нотта. «Ч-что? Кто ты?», — позади раздался охрипший голос сестры. «Твой шанс на справедливость, дорогая», — на лице Нотта появилась лёгкая ухмылка. «Почему… почему ты хочешь мне помочь?» Рон с замиранием сердца смотрел на то, как Нотт подошёл ближе к его сестре, медленно поднял руку и легким касанием нежно провел по её лицу, стирая еще влажную солёную дорожку. «Не только тебе он причинил боль. Я не враг тебе, Эмилия» «Эмилия?» Рон нахмурился вместе с сестрой незнакомому имени. А улыбка на лице её собеседника стала только шире. «Оно означает «ревностная соперница». Тебе отлично подходит, подчеркивает твою внутреннюю суть. Ты должна измениться, если хочешь отомстить. Готова ли?» Воспоминания сменялись один за другим. Их было много, не меньше сотни. Вот Джинни лежала мертвая с кровоточащими ранами на своем теле. А потом она на год повзрослевшая сидела в чей-то грязной гостиной и снова как ни в чем не бывало рассуждала о свершившейся мести. Потом её страстный роман с Ноттом, с этим психом во всех подробностях без прикрас. После её новые попытки мести вернувшемуся в Британию Поттеру, отравление Андромеды, её завертевшийся роман с кем-то неизвестным, отчего она все реже и реже стала появляться у Нотта. Пока и вовсе не скрылась из виду. И с каждым просмотренным Рон чувствовал, как внутри него что-то медленно умирало в мучительной агонии. Он смотрел на сестру и не узнал её. Будто это был совершенно ему чужой человек. Где была та солнечная девочка, что бегала за ним в детстве? Где любящая дочь, что всегда помогала их матери и радовала отца? Как она могла поступить так со своими родными, с ним, после трагедии с Фредом? Поступить с ним самим, когда он жизнь свою положил ради поиска и наказания её убийцы? Почему она ни разу не дала им понять за все годы, что жива, что с ней все хорошо? Рон раз за разом пересматривал воспоминания, в слепой надежде найти другие ответы на роящиеся в голове вопросы. Но чем больше он смотрел, тем сильнее убеждался в том, что он оказывается просто не знал свою сестру. Он видел только вымышленный образ, но отнюдь не её саму. Не знал, что она могла быть такой хладнокровной и бессердечной. Разбить сердце близким, манипулировать окружающими, отравить человека. А Поттер… Нет. Сейчас он точно не хотел думать о нем и тем более признавать его жертвой обстоятельств. Все равно это не отменяло факта, что тот был мудаком, якшающимся с темными магами. Когда Рон покинул импровизированный Омут Памяти, на улице давно стемнело. Температура в палате давно опустилась вниз от незакрытого окна, но мужчина не замечал как посинели от холода руки. Он и рук-то не видел. И не только их. Перед глазами стоял образ повзрослевшей сестры, с потемневшими волосами, заострившимися чертами лица. Изменившаяся, но она. И лежащий рядом с ней обнаженный Нотт. Как она опустилась до такого? Рана на груди нестерпимо заныла. Легкие горели от недостатка кислорода. Он не мог дышать. Непослушными пальцами Рон разорвал больничную рубашку на груди. Отлетевшие пуговицы звонко рассыпались по полу. Он был глух. Он вообще ничего не слышал. Только звук собственного сердца и голос сестры, что настаивала на имитации собственной смерти. Он схватился за сердце. И стал судорожно ловить ртом воздух. У него горела душа. Это была агония. — Что случилось? Рон! Сердце? — испуганный голос Кэтрин был едва слышен. — Подожди, я сейчас позову врача… — Нет… — прохрипел мужчина, вцепившись в её пальто. — Ты… Ты п-при-принесла? П-палочку? — Вот, держи, — в панике ответила девушка. Только Рон её не замечал. Все его внимание было приковано к родному древку в руке. Всегда теплое, сейчас оно было холодным. И он чувствовал, произошло что-то непоправимое. Плохое предчувствие скользило леденящим ветром по спине. Он попытался вызвать Люмус. И ничего. Осознание реальности было болезненным. Её больше не было. И в агонии сгорало не его сердце. А магия. Он стал клятвопреступником. Он не спас её, не уберег. И виной всему была сама Джиневра Молли Уизли. Человек, которого он никогда больше не назовет своей сестрой. Та, что умерла для него дважды. Первый раз в 98-м, а второй — сегодня. А умрет ли она в третий, окончательно и бесповоротно, его больше не волновало.

Великобритания

Графство Суррей, Кингстон-апон-Темс

10:57 23 октября 2009 года

***

Дел было невпроворот. Открытие каждой выставки отнимало у неё все силы и нервы. И, все же, Дафна не могла не навестить очнувшуюся из комы Андромеду Блэк. Они не так часто навещали друг друга, но вместе с этим она была одной из немногих людей, входящих в круг близких. Она была семьей. Семья. Такое сложное понятие. Что это было? Родство по крови? Браку? Или духу? Они с Асторией давно остались сами по себе. Впрочем, у сестры давно уже была новая семья. И, живя с ними, Дафна не могла не заметить, какими искренними и теплыми были отношения Малфоев, как старших, так и младших. Они жили душа в душу. Поддерживали и заботились друг о друге. А что с ней? Дафна столько раз задумывалась над этим вопросом в последние дни. И не находила правильного ответа. Её отношения с Блэком напоминали те американские горки, о которых когда-то упоминал Тедди. Моменты взлета и моменты падений. Отчего же последних стало так много? Её Анри изменился до неузнаваемости. Раньше она не думала, что он был способен на такую жестокость. Провести черный ритуал с жертвоприношениями ради возвращения магии. Хладнокровно убить кого-то. И то, с какой легкостью он говорил о подобном, говорило о многом. Для него убийства не были проблемой. Он убивал и раньше. Дафна отчетливо увидела это в его холодных глазах тем вечером. — Вы буквально разминулись с Гарольдом, — заметила полусидевшая на больничной койке Андромеда. Врач наотрез отказывался выписывать её до полного обследования и проверки всех анализов. И девушка была полностью с ним согласна. Женщина больше напоминала призрак, тень самой себя. — Жаль, он говорил, что вы поссорились. — Поссорились — это не совсем верное определение, — с грустной улыбкой покачала головой Дафна. — Мы даже не ругались. — И все же ты съехала от него. — Он рассказал вам это? — вскинула брови Дафна. Вот уж чего она точно не ожидала от Блэка, так это обсуждение их личной жизни с кем бы то ни было. Их разногласия касались только их двоих и никого больше. — Ему не нужно было что-либо говорить. Это было видно и без слов, — и затем Меда со слабой улыбкой добавила, словно немой вопрос Дафны был слишком очевидным. — Это жизненный опыт, дорогая. К тому же, ты сама только что все подтвердила. — Он… Он хотел совершить непростительный поступок. — Он обидел тебя? В голосе женщины из рода Блэк слышалось искренняя озабоченность. И за это Дафна была ей очень благодарно. За то, что она кому-то не безразлична. За то, что кто-то принимал её такой, какой она есть. — Не меня, нет. Но… — она сделала паузу, обдумывая фразу. А потом плотина прорвалась, и слова полились из неё бурным потоком. В нем смешалось все: и боль, и надежда, и страх. — Других. Он собирался совершить ужасные вещи с другими людьми. А для него… Для него это было не важно. Он даже не рассматривал вариант поступить по-другому. Разве так можно? Жертвовать другими ради своих целей? Разве может в человеке быть столько зла, чтобы потом он как ни в чем ни бывало возвращался домой и безмятежно улыбался, радовался жизни и каждому дню? Как?.. Меда внимательно слушала её и не перебивала. И только после того, как голос девушки стих, она медленно произнесла, время от времени, делая паузы: — Послушай, я не собираюсь обелять его и тем более оправдывать, — тут Андромеда жестом попросила налить ей воды, и когда Дафна передала ей полный стакан, она сделала большой глоток, прежде чем продолжить: — Когда четыре года назад он появился на пороге нашего с Тедди дома, я с первого взгляда на него отчетливо осознавала, это был совершенно другой человек. Другой, и в то же время, где-то глубоко внутри, он остался прежним. Просто почти никому не показывал эту ранимую часть себя. Гарольд никогда это не комментировал. Для любого мага лишиться магии — это как лишиться своей сущности. Лишиться своего Я… — тут Меда закашлялась, и несколько минут просто пыталась перевести дух. Вода в стакане была выпита, и Дафна снова поспешно наполнила его. — Спасибо. Такое немыслимо представить. И, все же, он не сломался. И он всегда оставлял всю черноту своей новой личности за порогом нашего дома. Никогда не позволял ей затронуть Тедди или меня. Он всегда защищал и будет защищать дорогих ему людей. Когда женщина закончила, Дафна не знала, что ответить. Мысли роились и путались в её голове. Это как быть разорванной на части, когда каждая частичка стремилась в иную сторону. Подобное причиняло боль. Она и правда любила Анри, и он никогда ни словом, ни делом не обидел и не навредил ей. И, в тоже время, ей было сложно просто выкинуть из памяти описание того ритуала. Пусть она и была чистокровной из древнего рода, и неплохо была подкована в темной магии, но это было совершенно другое. То, что она прочитала, было не просто темной магией. То было воззвание к первобытным, древним силам. Непредсказуемым по своей природе и очень опасным. Похоже, её внутренняя борьба не осталась незамеченной для мудрой Андромеды, потому, что она посмотрела ей прямо в глаза и затем тихо, но мягко добавила: — Просто слушай свое сердце, дорогая. Оно подскажет верный ответ.

Лондон

Галерея «L’eclipse»

18:34 23 октября 2009 года

***

Последние проверки, сверка прибывших гостей со списком, приветственная речь — это ключевые моменты открытия каждой выставки. И, все же, они совершались механично, на рефлексах. За каждой дежурной улыбкой стояла доведенная до автоматизма привычка. За каждой произнесенной фразой — сотни светских раутов. Все то, чем Дафна так горела еще месяц назад, за последние дни отошло на задний план. Она была на перепутье. Сердце не могло решить, что было важнее — мораль или чувства. Услышать саму себя оказалось куда сложнее, чем ей представлялось изначально. Совет Андромеды был хорош в теории. А вот как его применить на практике — она не знала. И отчаянно нуждалась в помощи. — Дафна, что же это вы одна и без сопровождения на таком прекрасном вечере? Чей-то смутно знакомый голос раздался за её спиной. Резко обернувшись Дафна с удивлением посмотрела на стоящего перед ней французского друга Гарольда. — Месье… Лорти, верно? — сомневаясь в том, правильно ли она запоминала его фамилию, переспросила девушка и, получив вежливый кивок, продолжила. — Признаюсь, не ожидала вас увидеть. — Как же я мог пропустить такое грандиозное событие? — на его лице появилась обворожительная улыбка, которая однако не коснулась глаз. Те оставались холодными и цепкими. Похожий взгляд мелькал порой у Анри, и Дафна невольно поёжилась от их схожести. — И не навестить такую очаровательную хозяйку вечера. — Благодарю, месье… — Можно просто Матео, — он отсалютовал ей бокалом в своих руках. — Дафна, если вы позволите себя так называть? Он был приятной наружности, интеллигентно и изысканно выглядел, возможно, мечта любой девушки. Отчего же в его компании Дафна ощущала какое-то необъяснимое чувство тревоги? — Почему бы вам не поискать Анри? — вопросом на вопрос ответила она. — Уверена, он будет очень вам рад… — Он здесь? — резко переспросил мужчина, поменявшись в лице. И желание уйти от него подальше только усилилось. Лорти словно разом утратил облик беспечности и праздности. — Что ж, Дафна, не буду отнимать ваше время у других гостей. Матео Лорти исчез так же стремительно, как и появился. Будто его и не было вовсе. Это было так странно. И пугающе. Дафна прикрыла глаза, желая перевести дух и прийти в себя. Она редко пересекалась с теми же подчиненными Анри, но и они вызывали у неё меньше эмоций, чем этот арт-диллер. Да и то, как быстро он реализовал ту восточную коллекцию, наводило на определенные мысли. Там точно не обошлось без черного рынка, который она сама всегда тщательно обходила стороной. — Все в порядке? — прозвучал чей-то тихий озабоченный голос. Дафна глубоко вдохнула и на выходе открыла глаза. Вот уж кого она точно не ожидала здесь увидеть, так это бывшую сокурсницу, что неуверенно стояла рядом с беспокойством во взгляде. — Г-Грейнджер? Ты ли это? Она только кивнула и переспросила еще раз: — Все хорошо? Ты побледнела после разговора с тем мужчиной… — Да, — медленно кивнула она, а затем отпила большой глоток шампанского из бокала в своей руке. — Просто не ожидала его встретить. — Не хочу лезть не в свое дело, но какой-то он неприятный тип, — протянула девушка, кидая долгий взгляд в сторону, куда скрылся Лорти. — Есть такое, — не стала отпираться Дафна. И после сменила тему: — Интересуешься искусством? — Если бы на это хватало времени… — вздохнула девушка, нервно заправляя выпавшую из прически прядь за ухо. — Гарри меня позвал. — Гарри… Он так не любит свое старое имя, — Дафна не знала отчего решила заговорить о Блэке с его бывшей подругой. Она не знала, что он хотел от неё, только во всепрощение она не верила. Не со стороны Анри. — Я заметила, — выдохнула та. И на её лице появилась тень озабоченности. — Он изменился. — Сильнее, чем ты готова была бы признать. И принять. — Но ты его любишь, — это не было вопросом, а утверждением. Удивительно, что та, с кем Дафна прежде и словом не обмолвилась, сумела разглядеть это чувство в ней, хотя она сама уже стала в том сомневаться. Или, наоборот, сомнениям не было места, и она только зря себя накручивала. Она же правда любила его и больше не собиралась терять. Её взгляд упал на стоящую у дальнего окна одинокую фигуру Блэка, что беседовал со своим помощником. В следующий миг он повернул голову и посмотрел прямо на неё, а на его лице появилась та самая редкая мягкая улыбка. Она решительно направилась в его сторону, оставляя позади себя удивленную Грейнджер. Гости стали расступаться перед ней, образуя прямой проход. Хотя она совсем не видела их, все её внимание было приковано только к одному человеку. К человеку, что перевернул её мир. Ей оставалось всего ничего, когда громкий треск разлетевшегося стекла вызвал волну панику у гостей. Отовсюду доносились крики, чьи-то перепуганные голоса. Она чувствовала, что что-то произошло ужасное. Непоправимое. Она видела это по побелевшему и исказившемуся от страха лицу Анри, что тут же кинулся к ней. Затем она с удивлением ощутила пронзившую её всю острую боль, и тело безвольно осело на пол, прямо на руки подбежавшего к ней мужчины. Тяжелая пелена стала туманить сознание, и она собрала последние силы, чтобы прошептать то, что должна была сказать куда раньше: — Люблю тебя…