Fear of the Dark

      Как только за Реном закрылась дверь, Рей с ненавистью отшвырнула датапад, на котором заполняла историю болезни. Ноги ее не держали, она опустилась на кушетку и спрятала лицо в ладонях, подавляя рвущийся наружу всхлип.       Сила! Она знала, что однажды это случится! Что бы она ни делала, как далеко бы ни бежала, она знала, что однажды столкнется с Беном лицом к лицу.       Крифф! Даже в мыслях своих она не могла называть его Кайло. Слишком хорошо она помнила тихого и задумчивого мальчика, страстного и неистового подростка, которого не понимали собственные родители. И тем самым подарили галактике Кайло Рена, жестокое чудовище, монстра.       С губ сорвался тихий вой, Рей отняла дрожащие руки от лица, похлопала по карманам, вытащила пачку сигарет и зажигалку. В госпитале курить было нельзя, тем более в смотровой, да и на всей территории базы тоже. Но для нее полковник Льюис сделал исключение. К глазам подступили слезы, Рей стиснула зубы, чтобы не закричать от ужаса и бессилия.       Льюис, милый, милый Генри Льюис, приносящий ей полевые цветы, вкусный каф и дорогие сигареты.       Что будет, когда он узнает, кто она такая и откуда? Ее работе придет конец, его хорошему отношению к ней тоже. Рей неловко щелкнула зажигалкой, еще раз, и еще. Но огонек так и не загорелся. - Да чтоб тебя! – заорала Лейк, с силой швырнула зажигалку в стену, сломала сигарету и все же разрыдалась.       Столько лет, столько гребаных лет, после того кошмара, что она пережила на Чандриле после ухода Бена, после всего, через что ей пришлось пройти, она вновь столкнулась лицом к лицу со своим прошлым. - Да будь ты проклят! – завопила она. Предметы в комнате мелко-мелко задрожали, задребезжало стекло в единственном окошке.       В смотровую влетела Марта. - Рей, - девушка упала перед Лейк на колени, - Рей, Рей, что случилось? Он обидел тебя? Сделал тебе больно? Голубые глаза горели неподдельным беспокойством, Марта в волнении сжимала руки женщины, пыталась поймать взгляд. - Мы скажем полковнику, мы все ему расскажем. Даже на Кайло Рена найдется управа. Рей, все будет хорошо. Не плачь, Рей.       И Рей разрыдалась еще сильнее. Это было просто невыносимо. Она специально добилась назначения на самую отдаленную базу Первого Ордена, заключила контракт на пять лет, чтобы заработать денег, а потом закончить службу. Улететь далеко, начать новую жизнь, вдали от семьи Органа-Соло, сбежать от своего прошлого, забыть, что обладает проклятой Силой. Звезды! Она ведь сделала все, чтобы забыть, кто она и откуда. Проклятый Люк Скайуокер! Лучше бы он никогда не открывал ей правду! Лучше бы она не знала всего! Она думала, что сумеет с этим жить, но вот одна встреча – и все отправилось к рафтару в пасть!       - Рей, - Марта принесла ей стакан воды. А Лейк стремительно краснела за свой срыв. Так хорошо держаться, когда увидела Бена, и так позорно сорваться сейчас.       Когда Рей узнала, что к ним прибудет верхушка Первого Ордена, что после разрушения «Старкиллера» многим, возможно, понадобится медицинская помощь, она молилась Силе, чтобы в числе этих многих не оказалось Бена. Но Сила ее не услышала, словно намеренно столкнула их.       Рей помнила лицо Леи, несгибаемой и сильной, но враз постаревшей лет на десять, когда та говорила ей о том, что Кайло Рен, гроза галактики, известный своей жестокостью, это Бен Соло, ее сын, перешедший на темную сторону.       Рей помнила свой ужас, растерянная, она все повторяла, что это невозможно, что это ошибка, так не бывает. Но в глубине души знала, что это правда. И ощущала иррациональную вину за это. Она ведь знала, как Бен ревнует ее к родителям, особенно к матери, знала, что завидует, понимала, что Люк подстегивает эту зависть, конкуренцию, хотя сама Рей никогда не стремилась конкурировать с Беном ни за любовь его родителей, ни за мастерство в Силе.       Проклятая Сила! Лучше бы она вообще не была к ней чувствительна! Не знала, что это такое, чувство, разрывающее тебя изнутри, мощь, что стремится наружу, словно горная река, прокладывающая себе путь, невзирая на тяжелые камни, преграждающие ей дорогу.       Почему сейчас? За что? И что же ей теперь делать?       Рей медленно пила воду, стараясь не смотреть на Марту, которая ловко подняла упавшие предметы, успокоила медицинских дроидов, отчаянно пищавших и предлагавших доктору Лейк успокоительное, вернула Рей ее зажигалку, чудом уцелевшую, раскурила для нее и для себя по сигарете.       Рей затянулась, чувствуя, как напряжение отпускает, хоть и не до конца, дроиды возмущенно пиликали, но женщины не обращали на них внимания.       - Твой брат не будет доволен, узнав, что ты куришь, - наконец прервала молчание Рей, - обвинит меня в том, что я плохо на тебя влияю. - К криффу его! – фыркнула Марта, махнув сигаретой, пепел полетел на пол, - зануда! – и протянула Рей бумажный платок.       Лейк высморкалась, пару раз глубоко вздохнула, выпила еще воды, докурила сигарету и умылась. Постояла с минуту, опираясь на раковину, внимательно посмотрела на себя в зеркале. К сожалению, было заметно, что она плакала. Но работы это не отменяет. Ей на комлинк уже поступило сообщение от полковника о раненных, которые требуют обследования и помощи. Им с Мартой предстоит много работы, жалеть себя она будет после. Дома, с бутылкой кореллианского виски, но не сейчас. Она повернулась к Вуд.       - Он меня не обидел, Марта, - вздохнула Рей, - просто… Лейк осеклась. Какие объяснения дать этой девочке, чтобы не касаться своего прошлого? Чтобы не начать все рассказывать с самого начала?       Рей искренне симпатизировала Вуд, та была толкова и исполнительна как ее помощница. А еще она была доброй, веселой, никогда не унывающей, жизнерадостной, немного раздолбайкой, но никак не в работе, легко относилась к жизни, обладала чувством юмора, обожала подкалывать своего брата. И была беззаветно предана мисс Рее Лейк. Узнай она, какие тайны прячет ее начальница в своем прошлом, никогда больше не посмотрит на нее с таким сочувствием, с искренней заботой.       - Если ты не хочешь, то можешь не рассказывать, - легкомысленно пожала плечами Марта, и Рей подивилась подобной чуткости, - но если он тебя действительно обидел, все же расскажи полковнику. - Он меня не обидел, - повторила Рей, давая понять, что этот разговор окончен. Марта посмотрела на нее долгим взглядом, но ничего не сказала. Рей быстро поднялась с кушетки и включила вентиляцию на максимум. - У нас много работы! – преувеличенно бодро произнесла Лейк.       И работы действительно оказалось немало. К ночи Рей только что с ног не валилась от усталости, немилосердно начала болеть голова, не иначе в отместку за истерику, что она устроила. Но думать об этом не было времени. Серьезных ранений у выживших со «Старкиллера» не было ни у кого, но это не отменяло ранений мелких. Штурмовики и солдаты, офицеры, каждому необходимо было уделить внимание. И не только их физическим увечьям. Рей видела, как глубоко они потрясены тем, что случилось со «Старкиллером». Для многих это было не просто супер-оружие, некоторые, казалось, даже не задумывались о том, какой чудовищной силой была база, для них это было место работы, их дом. Там жили целыми семьями, работали, проводили вместе досуг, смеялись и плакали, радовались, симпатизировали, любили и ненавидели. Целый мир, настоящее государство, которое оказалось уничтожено. Уцелевшие были шокированы, подавлены. Многие спрашивали: «Почему я? Почему я уцелел, а они нет?» Им еще долго будут сниться кошмары. Они не были фанатиками, просто люди, которые хотели лучшей жизни. Кто-то пошел в Первый Орден ради денег, не задумываясь ни о какой идеологии, кто-то мечтал о карьерном росте, женщины – о любви и семье, пусть формально в Ордене были запрещены любые личные отношения, на деле пресечь их было невозможно, особенно на отдаленных базах, подобных «Старкиллеру» или Салину. Многие искренне верили, что вместе с диктатурой и монархией в галактику вернется порядок, улучшится жизнь самых отдаленных и бедных миров. Рей знала о благотворительных программах Первого Ордена и не видела в них ничего, кроме саморекламы, но некоторые действительно в это верили. Пусть так. В любом случае эти люди были близки Лейк, она сама пришла просто, чтобы заработать денег.       Последним в ее смотровую вошел генерал Хакс. Рей подняла глаза от датапада, на котором заканчивала оформлять очередную историю болезни, и коротко кивнула на кушетку. Приветствовать генерала, как положено, у женщины уже не было сил. Она еще пару часов назад отправила валящуюся с ног Марту домой, хоть девушка активно ей сопротивлялась, говоря, что она сильная, сможет, выдержит, и вообще все это нечестно, и «а как же ты сама?» Но Рей была непреклонна, апеллировав к тому, что если Марта по недосмотру угробит пациента или сломает оборудование, то ничего хорошего из этого не выйдет. Вуд насупилась, обиделась, но потом все же ушла.       Рей откровенно рассматривала Хакса, он выглядел чуть иначе, чем в новостных сводках в голонете, чуть старше, чуть более уставшим, никакого фанатичного блеска в глазах, никаких агитационных, вдохновляющих речей. Генерал был прекрасным оратором, видео с ним набирали миллионы просмотров, сама Рей тоже иногда смотрела его выступления, он умел вести за собой, поднимать людей на борьбу.       Но сейчас перед ней сидел просто уставший мужчина, ее пациент, который пришел последним, только после того, как все его люди получили необходимую помощь. Это дорогого стоило.       Рей вздохнула и взяла в руки медицинский сканнер. У генерала оказалось несколько ушибов, не повредивших внутренние органы, подвывих правого плеча, глубокий порез на груди, спускавшийся к животу. - Стекло, - коротко ответил Хакс на ее взгляд. Рей передернула плечами. Говорить уже не было сил, а Хакс следил за ней своими светло-зелеными глазами.       - Как вы находите работу в Первом Ордене? – внезапно спросил генерал, заставив Рей вздрогнуть, она едва не расплескала бакту. Покрепче сжав пузырек, Рей пожала плечами: - Отлично, сэр. Хакс поморщился. Надеялся на менее сухой ответ? - Полковник Льюис очень вас хвалил, - продолжал тем временем мужчина. И Рей все же расплескала бакту. На помощь поспешил дроид-уборщик,       Хакс посмотрел удивленно, видимо не понимая, что так разволновало Рей. Но личные отношения в Первом Ордене, кроме уже официально узаконенных, запрещены, тем более с вышестоящим начальством. Служебные романы не одобрялись. Рей не хотелось бы лишиться работы, не хотелось бы, чтобы из-за нее Льюис лишился звания. Между ними не было ничего, кроме легкого флирта, взаимной симпатии, но у людей – злые языки. Крифф знает, каких сплетен уже насобирал Хакс.       - Я просто выполняю свою работу, - сухо ответила Рей. Хакс внимательно посмотрел на нее. И Рей пожалела о своей несдержанности. Ее странная реакция как раз наводит на подозрение. Что если Хакс начнет служебное расследование? Впрочем, это уже паранойя. К чему ему это? Салин – стратегически важная, но самая отдаленная база. Кому вообще интересно, что здесь происходит между сотрудниками? Просто это тяжелый вечер, тяжелая ночь, нежданная встреча с Беном и ее собственные нервы. Ей следует успокоиться. И не вести себя, как истеричка, вздрагивающая от каждого шороха. - Что же, - генерал поднялся с кушетки, застегивая мундир, - это похвальное качество. До свидания, доктор. - До свидания, генерал, - кивнула Рей.       Она устало опустилась за стол. Лениво и не спеша заполнила последнюю историю болезни, посидела немного. Потом выключила все оборудование, деактивировала дроидов и, тщательно заперев госпиталь, направилась к себе домой.       Ее небольшой одноэтажный домик, состоявший из двух комнат, кухни и душа находился всего в двух шагах от госпиталя, почти на отшибе.       Льюис предлагал ей более комфортабельное жилище, рядом с домами офицеров, но Рей отказалась. Ей нравилось ее уединение. Да и в случае экстренных ситуаций Лейк могла быстро оказаться в госпитале. Вспоминая последний авианалет на базу, такое расположение ее жилища было очень даже кстати.       База спала. Улеглись волнения и тревоги, гости были встречены, раненым оказана помощь, генерал остался доволен базой, а легендарный Кайло Рен оказался не таким уж устрашающим без своей маски, просто усталый мужчина.       Завтра среди женского населения базы поднимется волна сплетен. И Рей была уверена, что жены офицеров устроят настоящее паломничество к ней в госпиталь, желая узнать, какой же знаменитый рыцарь Рен без своей брони.       Рей быстро дошла до дома, поднялась на небольшое крыльцо, отперла дверь магнитной ключ-картой, вошла и быстро включила везде свет. Она не любила темноты. И даже спала с ночником. И если уж быть совсем откровенной, темноты она боялась. Вот так по-детски глупо, но этот страх не отпускал ее. Поэтому Рей старалась лишний раз не оказываться в темноте, где все ее страхи выползали наружу, а темные моменты прошлого приобретали гипертрофированный размах.       Старенький генератор, питавший госпиталь и ее дом электроэнергией, частенько ломался. Оказавшись в первый раз в темноте, Рей запаниковала настолько, что просидела до рассвета при свечах, не в силах заставить себя даже с места сдвинуться, вздрагивая от каждого шороха. Когда такое повторилось несколько раз, она научилась чинить генератор сама. И теперь знала его устройство, как свои пять пальцев. В темноте она больше не окажется ни за что!       Рей заказала еду, но когда вышла из душа, надев старую растянутую пижаму и завернувшись в теплый халат, поняла, что аппетита совсем нет. Женщина почти с отвращением посмотрела на еду перед собой, поморщилась от запаха и решительно отодвинула тарелки подальше.       Из шкафчика на кухне Рей вытащила початую бутылку виски, стакан и отправилась в гостиную. С блаженным стоном опустилась в кресло, налила себе янтарно-желтой жидкости, втянула носом терпкий, резкий запах, отсалютовала светильнику и сделала глоток. Виски огненным шаром прокатился по пищеводу, бухнулся в пустой желудок, Рей передернуло, по телу разлилось блаженное тепло. Лейк откинула голову на спинку кресла и сделала еще глоток, голова приятно закружилась. Вот так.       Не думать бы, но не было сил.       Бен. Бен Соло.       Кайло. Кайло Рен.       Двенадцать долгих лет она не видела его. И хотела бы никогда не встречаться. Возможно, ей повезет, и сегодняшняя встреча в госпитале будет последней.       Себя Рей помнила с двух лет, все, что было до этого, покрыто мраком. И всегда в ее жизни был Бен. Первую их встречу нельзя было назвать обычной, они встретились в Силе, он протянул ей руку. И вошел в ее жизнь. Уже позже Рей поймет, что он создал подобие Уз Силы между ними, и это шокирует и испугает ее. Он был талантлив в Силе, что пугало и злило Хана, и не раз становилось причиной размолвки между ним и Леей.       О эти скандалы, от которых они с Беном прятались, как могли, по всему дому, только бы не слышать, не чувствовать. Однажды сбежали из дома, бродили по верхнему уровню Корусанта. Ему было четырнадцать, ей – одиннадцать. А когда вернулись, то поняли, что Лея и Хан даже не заметили их отсутствия.       Бену, наверное, было тяжелее, чем ей. Да что там «наверное»! Ему было тяжелее. Ведь ей Лея и Хан, хоть и заменили ей родителей, но на самом деле ими не были, даже родственниками не были. Статус воспитанницы дистанцировал ее от них, как бы они ни старались доказать обратное. Бен напрасно думал, что они любят Рей больше него. Это было не так. Но ревность – чувство, не подверженное никакой логике. Она стихийна, не видит доводов рассудка, сметает все на своем пути, уничтожает все, что есть дорогого. И Бен ревновал родителей к ней, а ее к родителям.       Иногда Рей сложно было понять: ненавидит ее Бен или любит, столь причудливо и разрушительно переплетались в нем противоречия. Она никогда не знала, что он сделает в следующий момент: обнимет ее или ударит, будет утешать или жестоко посмеется, поцелует или оттолкнет.       Что испытывала она сама? Рей не знала. В детстве ей хотелось дружить с ним, но чем старше они становились, тем более невозможной была эта дружба. Иногда она его боялась. Иногда злилась на него. Но никогда не ненавидела. Ей нравилось пытаться искать в нем положительные стороны. Рей радовалась, когда он в очередной раз протягивал ей руку дружбы, и, не раздумывая, хваталась за нее. Стоило ему только позвать, и Рей бежала навстречу. Но позвать или оттолкнуть, определял всегда Бен. Только лишь он.       Их последняя встреча… Сила! Даже сейчас Рей краснела, вспоминая… ведь они тогда…       Лейк залпом выпила виски и налила себе еще, комната слегка покачнулась перед глазами.       Ему было десять, когда Лея отправила сына к Люку на Явин в Академию, которую тот построил. О как злился Хан, не желая, чтобы его сын был «одним из этих трюкачей». Как кричал сам Бен, не желая никуда уезжать. «Вы хотите избавиться от меня! Вы меня боитесь!» Хан тогда ударил его по лицу, Лея стояла мрачной статуей, скрестив руки на груди. А Рей забилась в угол гостиной, боясь попадаться им всем на глаза. Но именно на ней остановил свой взгляд Бен. «Почему она остается? Она ведь тоже урод!» Его ненависть и злоба обрушились на нее. Он давил на ее разум ментально, не осознавая в полной мере, что делает, он инстинктивно рушил ее природные барьеры, причиняя боль. Тогда она потеряла сознание. А когда очнулась, Бена уже не было на Корусанте.       Он вернулся через год, приехал на каникулы еще более замкнутый, чем прежде. Еще более несчастный. А она ему завидовала. Ей отчаянно хотелось учиться Силе, но Люк избегал этого вопроса, а Лея читала нотации на тему, что и без обучения можно жить, она же ведь живет. И Рей перестала спрашивать.       Она скучала по Бену, пусть он ненавидел ее, но девушка тосковала, писала ему письма, на которые он никогда не отвечал, записывала видео-послания на его день рождения, напоминала о нем Лее.       Хан все реже показывался дома, но именно с ним у Рей внезапно установились доверительные отношения. В десять лет девочка отправилась в свой первый полет на «Соколе», она была в восторге от корабля. А поскольку его постоянно надо было чинить, то Рей принимала посильное участие, смеясь над перебранками Чуи и Хана. К четырнадцати она знала, как калибровать кальцинаторы, проводить диагностику, починить гипер-привод и пару-тройку крепких словечек на хаттском и ширивууке, а самое главное: запросто могла поднять в воздух корабль и успешно пилотировать его.       Хану нравились ее склонность к механике и искренняя любовь к «Соколу», горячая юношеская увлеченность полетами. Соло обещал взять ее в долю, когда она вырастет, хвалил, говорил, что из нее выйдет отличный контрабандист.       Она попросила у Леи записать ее на курсы пилотирования, и та ей не отказала. Занятая политикой, Органа хотела лишь, чтобы ей не мешали. И Рей не мешала. Она летала на симуляторе, моделирующем самые различные корабли: от торговых и грузовых до боевых. И мечтала о том, что вскоре инструктор разрешит ей полетать на настоящем судне. А Хан пустит на место второго пилота на «Соколе».       Но мечтам было не суждено сбыться. Ведь в тот год Бен ушел к Сноуку. В тот год Бен Соло умер, и родился Кайло Рен. Но о том, что это один и тот же человек, Рей узнает еще через год.       Но перед этим они встретились на Чандриле, где Лея должна была встретиться с союзниками по партии. Она предложила Рей полететь с ней. В школе были каникулы, как и на курсах по пилотированию, и девушка согласилась.       Стояла упоительная весна, распускались цветы, дурманя своим ароматом. Яркое солнце ласкало нежную кожу. Рей было четырнадцать, и она находила особенную прелесть в своем уединении в большом доме в пригороде Ханна-сити.       Лея пропадала на работе. Хан исчез на просторах галактики, и крайне редко выходил на связь, каждый раз прося сохранить свой звонок втайне от жены. И компанией Рей были только дроиды в доме. Она гуляла по саду, читала в огромной библиотеке, проводила диагностику дроидов, подшучивала над Си3ПиО.       В тот день она загорала в саду. Ей нравилось ощущение горячих солнечных лучей на коже, закрыв глаза, она мечтала о том, что вскоре полетает на настоящем корабле. Закончатся каникулы, она снова пойдет в школу, увидится со своими друзьями, и, может быть, мальчик, который ей так нравится, поцелует ее.       Внезапно на солнце набежала туча, иначе как объяснить тень, что легла на ее кожу. Рей лениво приоткрыла глаза и ахнула. Над ней возвышался Бен, он пристально разглядывал ее. И отчего-то Рей стало неловко.       - Привет, - едва выдавила она из себя. И суетливо поднялась, заворачиваясь в большое полотенце, на котором загорала. - Где мама? – поинтересовался Бен. - В Сенате, - ответила Рей. - Отец? - Где-то… в районе Нар-Шаддаа, - помявшись, ответила Рей, - был…три дня назад. Бен вскинул брови. - Только Лее не говори! – испугалась Рей. Бен поморщился и пробормотал себе под нос что-то нелестное. Он снова посмотрел на Рей. О этот взгляд темных глаз, от которого по коже бежали мурашки. И в голове билась непрошеная мысль: а что будет, если ее поцелует Бен? Щеки алели лихорадочным румянцем.       Сказавшись больной, Рей даже не спустилась к ужину. И, как оказалось, хорошо, потому что между сыном и матерью разгорелся очередной скандал. Быть его немой свидетельницей Рей совершенно не хотела. Она лежала в темноте в своей комнате, куда доносились крики из столовой, и снова спрашивала себя: как это будет, если ее поцелует Бен?       И он поцеловал. И не только. Но это будет потом.       Рей коснулась своих губ. Когда ее в последний раз целовал мужчина? Хмыкнув, она выпила еще. Ее слегка тошнило. Не стоило напиваться на голодный желудок. Но голова была приятно тяжелой, а тело, наоборот, легким. Очертания предметов вокруг расплывались, но краски внезапно стали болезненно-яркими. - Ля-ля-ля, - пропела пьяным голосом Лейк.       Что было потом, она вспоминать не хотела. Это было болезненно. Это было страшно. Ее до сих пор передергивало от воспоминаний. И проснулась внезапная злость на Лею, которая проявила малодушие, испугалась и сослала ее на Набу. В этот криффов пансион, который Рей ненавидела.       Хватит! – приказала себе Рей. И даже легонько стукнула ладонью по ручке кресла. Хватит! Пора спать. Часы на стене показывали четыре часа утра. Мда. Хороша она будет завтра.       Рей подтянула себе комлинк и написала Марте сообщение о том, что до двенадцати дня та будет хозяйкой в госпитале, приписала, что верит в нее, и отправила текст. А у самой Рей будет полдня выходного. Никто не удивится, в конце концов, вчера был тяжелый день, и она задержалась в госпитале до поздней ночи.       Рей поднялась на ноги, ее слегка качало, она сделала пару шагов, как ей казалось, прямо, но почему-то пошла по диагонали. Хихикнув, женщина направилась на кухню, тщательно вымыла стакан, рискуя разбить, спрятала остатки виски, выкинула успевшую остыть еду. И оперлась на стол, пережидая приступ дурноты. Остатки разума сообщали ей, что она жалкая и слабовольная, что так нельзя. - Я знаю, - проворчала Рей вслух, - я все о себе знаю. Не стоит напоминать лишний раз.       Почему-то болел правый бок, ныл, словно там была старая, заживающая рана. Это все игры ее подсознания, не иначе. Ведь именно Бен был ранен в правый бок. Интересно, как он получил это ранение? Мысли о Бене надо было куда-то деть, как и мысли о ее прошлом. Впрочем, Бен Соло и есть прошлое. Глаза слипались. Желание опуститься на стул и уснуть прямо на кухне было нестерпимым.       С трудом отлепившись от стола, выключив свет, оставив за спиной такую страшную для нее темноту, Рей направилась в сторону спальни. Но дойти не успела, в дверь постучали, да так, что Рей подпрыгнула, настолько сильным и неожиданным был этот звук. С ужасом она смотрела на дверь. Первой мыслью было: не открывать. В конце концов, кто может прийти к ней посреди ночи? Может быть, она в госпитале. Или спит. Не слышит. Крифф! Она же пьяна в стельку! Если ее увидят в таком виде… Стук повторился. Некто за дверью явно не спешил уходить.       Выругавшись так, что позавидовал бы пьяный хатт, Рей направилась к двери. Постояла еще мгновение, и рывком распахнула ее. - Рей! – выдохнула темная фигура на пороге.       И прямо ей на руки свалился бледный, как смерть, Кайло Рен. Ошеломленная Рей почувствовала, как руки становятся липкими, прилипает к телу испачканная майка. С нарастающим ужасом она увидела кровь.