... И разверзлись небеса...

      Лидер ждал Анну и доктора в своем кабинете. — У вас какие-то новости от отца? — спросил он, едва они вошли.       — Пока нет. Да и рано еще для новостей, думаю, там пройдут дебаты, прежде чем какое-то решение будет вынесено. — ответила она. — Но нам, в любом случае, необходимо подготовиться к чрезвычайной ситуации.       Ростислав изучающе взглянул на нее и усмехнулся, поняв, что канал связи Анны открыт и легко действует в обоих направлениях.       — Что вы предлагаете?       — Предложений несколько... — девушка чуть нахмурилась, сосредотачиваясь. Во-первых, следует под завязку укомплектовать больницу всевозможными лекарствами и перевязочными материалами, потому что мы представления не имеем, с чем или с кем можем столкнуться, оружием, кстати, также стоит непременно запастись. Во-вторых, ситуация вынуждает нас подготовиться к приему беженцев, конечно, всех впустить мы не сможем, но для тех, кому откроем двери, стоит построить отдельное здание, что-то вроде изолятора, и допускать их на территорию поселения только после прохождения карантина. Контакт наших людей с ними должен быть исключен.       — Да, согласен. — коротко ответил глава коммуны. — Скажите мужу, чтобы собрал всех жеранов и пригласил уполномоченных, но на более позднее время. Полагаю, не стоит наводить панику среди людей ни при каком повороте дела.       — Да уж... Только этого нам не хватало... Смертные слишком пугливы и, хуже того, сразу начинают истерить. — пробормотал Алексей. — Вы забыли про другой, не менее важный вопрос ‒ питание. Что с ним?       — Нарастить объемы прямо сейчас мы не сможем, потому что все теплицы уже засажены. Вы ведь там работаете? — уточнил Ростислав у Анны. — Хотя вы и даете необъяснимый никакими законами импульс росту растений, вырастить их за два часа не в ваших силах. Значит, надо организовать рейд за строительными материалами, имея ввиду возведение еще одной теплицы в кратчайшие сроки.       Алексей удивленно посмотрел на него.       — Нам может не хватить территории. Строительство барака-изолятора займет немало места, не исключено, что придется переносить забор.       — Надо посмотреть и просчитать. — в кабинет вошел Анри и застыл у порога, увидев жену. — А, ты очень кстати. — обратился к нему лидер. — Созывай срочное совещание жеранов и через час пригласи ответственных от смертных. Я попросил бы вас, Анна придти на собрание с ними.       — Конечно, потом я поговорю с ними в менее формальной обстановке. Вас они все-таки опасаются, а со мной чувствуют себя свободнее.       — Ну, не все. — усмехнулся лидер и, очевидно, послал ей какую-то мысль, потому что девушка вздохнула и согласно кивнула.       — Да, эта дама меня недолюбливает.       Анри и Алексей непонимающе переглянулись, но девушка не стала ничего объяснять и, коротко улыбнувшись мужу, вышла, оставив бессмертных наедине.       — Твоя жена очень органично вливается в наши ряды, у нее практичные мысли и светлая голова. Ваш ребенок принадлежит и нашему виду тоже, так что пора объявить другим бессмертным, что я считаю их не просто поселенцами, но частью нашей коммуны. — произнес Ростислав.       После разговора с лидером Анна вернулась домой к дочери, покормив малышку, вышла на улицу и уединилась во дворе за домом, желая посидеть в тишине наедине с собою и подумать о событиях, как имевших место, так и о тех, что еще предстояло пережить. Монстр прилег неподалеку, а Мыра ушла в столовую, если ее помощь по уходу за Монтеей не требовалась, она проводила время либо там, рядом с Верой Константиновной, либо с подачи Анны ходила работать в теплицу. Вопреки ее беспокойству Мыра быстро привыкла к жизни в поселении, ей нравилось общаться с людьми, и хотя говорила она по-прежнему только несколько слов, ее улыбка, обнажавшая маленькие симпатичные клыки, и старательные попытки донести информацию жестами, располагали людей к более близкому знакомству с ней. Дети ее обожали, а родители, убедившись в том, что эта странная на вид полукошка-полуженщина совершенно безобидна, не возражали против их знакомства, но главной рекомендацией служило то, что она была няней дочери Анны. Мыра с удовольствием играла с детьми в догонялки, прятки и, казалось, эти нехитрые развлечения очень нравились ей самой. С Монстром они не стали приятелями, но научились терпимо относиться к присутствию друг друга, понимая, что жизнь Анны и малышки стала их общей заботой.       Зверь неотлучно находился при своей любимой хозяйке, уходя из поселения только на охоту, с тех пор, как Лолы не стало, ему разрешили спать на улице под навесом, который завхоз перенес за дом Анны. Однако, он не выражал большого желания оставаться там на ночь, неизменно возвращаясь на полюбившееся ему место в прихожей, а день, как правило, проводил, сопровождая Анну по делам. Ее сердце застучало быстрее, стоило ей подумать о крайне бурных отношениях с Анри, они вели себя как и следовало пылким, влюбленным молодоженам. Какие бы грустные мысли ни одолевали Анну в течение дня, приходя домой, она сразу попадала в его прохладные объятия, прижималась к груди, ловя редкие сердцебиения, а поднимая голову, неизменно встречала страстный, любящий взгляд необыкновенно синих глаз. Когда угроза нападения бессмертной миновала, она переставила кроватку дочери в другую комнату, ее малышка находилась под постоянным присмотром по меньшей мере двух «колобков» и Мыры, изъявившей желание спать рядом с ребенком, и хотя она по-прежнему не признавала кровать, матрас с постельными принадлежностями уже освоила. Конечно, отдаление Монтеи далось матери нелегко, ведь Анна привыкла, засыпая и просыпаясь, слушать ее дыхание, но она испытывала крайнюю неловкость, занимаясь любовью в присутствии малышки, пусть и спящей, но в одной комнате с ними.       Недавно пережитый страх потерять свою женщину сделал желание Анри ненасытным, а у нее не находилось сил противостоять ему, стоило бессмертному приблизиться, как аромат карамели заполнял легкие, голова начинала кружиться, и она улетала куда-то, абсолютно не владея ни телом, ни душой. Иногда, чаще всего в течение дня и вдали от него, Анна думала, что их еженощные любовные игры могут закончится для нее новой беременностью, и пару раз она даже попыталась поговорить с ним об этом, намекнув на необходимость предохранения, но ее супруг только удивленно поднял брови и снисходительно улыбнулся. У нее не было других мужчин кроме него, а знания о сексе ограничивались откровениями подружек и прочитанными на эту тему книгами, но она понимала насколько де Ланвиль был изобретателен и искусен в постели, он умел так долго удерживать женское тело в напряжении и оттягивать получение удовольствия, буквально выматывая ее до потери сознания, что она, в конце концов, начала подозревать, что возлюбленный супруг делает это целенаправленно, имея ввиду не только лишь радости интимной близости. Когда в один из дней она повернулась к нему спиной, объявив, что устала и не расположена принимать его знаки внимания, потому что хочет спать, он напрягся и, развернув ее к себе, потребовал объяснений, устроив чуть ли не допрос с пристрастием.       — Ты что же, больше не хочешь меня? — Анри буравил ее глазами.       — Ты бессовестный манипулятор. — упрекнула его Анна. — Делаешь с моим телом немыслимые вещи. Как после этого у тебя язык поворачивается говорить такое?       — На что же тут жаловаться? Я люблю тебя и готов исполнить любое твое желание. — бессмертный довольно улыбнулся и для начала лизнул пульс на ее шее.       Она наклонила голову. — Как ты думаешь, мне нужен хороший сон и ночной отдых?       — Разве я не расслабляю тебя после дня, проведенного в заботах и хлопотах? — француз широко раскрыл глаза, в которых плясали чертики.       Девушка хлопнула его по губам.       — Требую отдыха... Я всего лишь человек... Мне нужно спать, чтобы жить. У меня нет вечности в запасе.       Его лицо вдруг стало серьезным, де Ланвиль вздохнул и лег, прижав ее к себе.       — Прости... Конечно, отдыхай. А продолжением рода мы займемся позднее.       Она так и привскочила.       — О-о-о! Вот как! Я так и знала... Должна сказать, что у меня были подозрения на этот счет. Я-то думала, что безумно возбуждаю тебя, а ты, оказывается, работаешь над задачей по продолжению рода!       — А знаешь, ты особенно привлекательна, когда злишься, твои странные черные глаза мечут молнии, а остренькие ушки шевелятся. — смеялся де Ланвиль. — Ну, что поделаешь, если боги возложили на меня такую миссию! — он притворно вздохнул и провел рукой по лбу, вытирая пот и изображая крайнюю усталость. — Я прилагаю максимум усилий для закрепления нового вида на этой планете, стараясь сделать процесс как можно более приятным. — сделал паузу, ожидая ответной реплики, и осторожно прикусив кончик ее уха, томно прошептал: — Прежде всего для тебя, моя госпожа...       Анна погрозила ему пальцем.       — Ну-ну, соблазнитель! — поерзала, устраиваясь в кольце его рук и, уже засыпая, невнятно проговорила. — Как полагаешь, отец скоро вернется с ответом?       — Не знаю, ma belle*. — его пальцы нежно порхали по хрупкому телу. — Может быть, это чистый воды эгоизм, но я рад, что ты человек только на треть, а наша дочь и того меньше. Я не переживу вашу смерть.       Она судорожно вздохнула и вскоре тихо засопела, а он лежал без сна, слушая дыхание своей возлюбленной и ребенка в соседней комнате.       Время понеслось с такой скоростью, что Анна только успевала отсчитывать дни. Прошла вторая неделя с того момента, как Арунда посетил поселение, а новостей от него не приходило, каналы связи оставались заблокированными, но она уже не переживала по этому поводу, полагая, что к этому причастны таланы. Ни одному из уполномоченных от людей правды не сказали во избежании преждевременной паники, сообщив просто, что колонии за короткие сроки следует подготовиться к возможному наплыву беженцев. Инфраструктура городов была разрушена, а приближающаяся вторая зима постапокалипсиса толкала людей, еще остававшихся в городах в надежде на скорое благополучное разрешение ситуации, покидать их и двигаться на юг в поисках тепла и пристанища. Огромные массы смердящих, не признавая границ, бродили по странам, иногда множа свои ряды, иногда встречая яростное сопротивление выживших, обладавших средствами защиты, или нарываясь на бессмертных, хладнокровно их уничтожавших.       Но участь смертных в любом случае виделась печальной, они жили небольшими островками надежды в огромном пустеющем мире, переходя постепенно к ведению натурального хозяйства по мере того, как истощались запасы ранее произведенного продовольствия. Колонии располагались на значительном удалении друг от друга, и люди занимали ограниченную забором территорию, иногда совсем незначительную, к тому же они не имели ни медицинской помощи, ни достойного питания, ни хорошей защиты от нападения как смердящих, так и себе подобных, отморозков, промышлявших разбоем. Поселения, руководимые вампирами, где люди получали продукты и возможность выжить в обмен на кровь, находились в более выигрышным положении, конечно, не везде поддерживался одинаково образцовый порядок, но, в любом случае, на них нападали гораздо реже, опасаясь связываться с неуязвимыми существами, скорыми на расправу.       Поселенцам из колонии Ростислава действительно повезло, этот мудрый бессмертный, видевший почти все на своем веку, сохранил способность сострадать и помогать слабому. Он занимал довольно высокое положение в иерархии своего вида, и хотя Совет уже несколько раз предлагал ему покинуть поселение и присоединиться к ним, он каждый раз дипломатично отказывался, убедительно доказывая, что на вверенном ему посту принесет гораздо больше пользы делу. Лидер понимал, что возможная пандемия станет убийственной не только для людей, но и для них самих, зависящих от человеческой крови. Если людям грозит полное исчезновение, то и вампирам, на протяжении тысячелетий скрытно жившим в человеческом обществе и считавшим себя частью его, со временем также предстоит стать лишь легендой. Он не разделял уверенности некоторых своих собратьев в том, что их вид прекрасно обойдется без крови смертных, найдя себе доноров среди многочисленных животных, возможно, на первых порах это и сработает, но на земле появятся иные существа, завезенные высшими из бог знает каких глубин космоса или искусственно выведенные в лабораториях. Они могут оказаться сильнее, начнут доминировать и со временем найдут способы уничтожить бессмертных, как опасных конкурентов. Руководствуясь этими мыслями, лидер составил письмо старейшинам с изложением своего видения ситуации и предупреждением о грядущих изменениях, угрожающих человеческому и их виду, и намеревался отправить его тот час же, как только придет подтверждение от Арунды. Ростислав был тверд в своей позиции: человеческая цивилизация должна сохранится, он призывал оказать людям срочную помощь в борьбе за выживание, ведь бессмертные насчитывали в своих рядах немало талантливых ученых, и те могли разработать универсальный антивирусный препарат, не дожидаясь, когда наступит время необратимых последствий.       А пока приготовления к осадной жизни шли в колонии полным ходом, особенная нагрузка легла на завхоза и шеф-повара, куратор продумывала планы аварийного расселения в домах и перед каждым рейдом предоставляла списки вещей, которые требовались поселению ввиду возможного прибытия новых жителей: мебель для обстановки пустующих пока домов и строящегося изолятора, кровати, постельные принадлежности, бытовая химия, инвентарь для уборки помещений и многое другое, необходимое для поддержании приемлемых санитарных условий проживания. Группы уходили в рейд каждый день, сменяя друг друга таким образом, чтобы не менее пяти дозорных всегда курировали территорию. После того как в результате действий Лолы коммуна потеряла четырех своих членов, бессмертным пришлось перестроить ряды, новички присоединились к старожилам и их общее количество, таким образом, вернулось к начальным показателям.       Анна почти не видела Анри в течение дня, если он не участвовал в рейде, значит находился на стройке новых объектов, куда привлекли всех мужчин, и люди работали наравне с вампирами бок о бок. Все поселенцы чувствовали напряжение, не зная об истинных причинах развернувшейся масштабной подготовки, они, тем не менее, строили догадки, и многие из них были недалеки от истины.       — Да-а-а. — глубокомысленно произнесла Вера Константиновна, стоя на крыльце столовой и приложив козырьком ладонь к глазам, чтобы лучше видеть. — Дело пахнет керосином. Они что-то знают, но нам не говорят.       — Вот и я так подумала... — сидя на ступеньке, баба Галя поддакнула своей подруге. — Анну спросила ‒ молчит моя детка, а глаза такие несчастные стали. Врать не умеет, а и сказать не хочет.       Шеф-повар снисходительно взглянула на подругу.       — Тебе скажи... Зальешь все слезами, и через полчаса весь поселок будет в курсе.       — Так я ж не со зла... Я упредить хочу... — виновато моргала медсестра.       — Угу... — усмехнулась повар. — Панику ты создаешь. — она вздохнула и показала рукой в сторону копошащихся на стройке барака и новой теплицы людей и бессмертных. — Чувствую, тут дело серьезное. Скажут, когда придет время, но судя по размаху, ничего хорошего нас не ждет.       — А тебе Анна что-то говорила, намекнула, может быть? — с любопытством спросила Галина Васильевна.       Вера Константиновна отрицательно помотала головой.       — Только предупредила, знаешь, строго так, без улыбки, чтобы я рассчитала порции в сторону уменьшения. — она взглянула на приятельницу и многозначительно подняла брови. — Так-то вот... Сегодня подростков отправила в лес за грибами, Анри приставил к ним Владимира из его группы, который... — внезапно замолчав и нахмурив лоб, женщина начала загибать пальцы. — Мне бочки две еще огурцов засолить бы надо, капусту заложить на зиму. Хорошо хоть хозяева бочек из последнего рейда притащили, очень кстати они пришлись. — она вздохнула. — Рыбы еще надо засолить, да мужики все на стройке сегодня, ловить никто не пошел. Да-а-а, дел полно. А я тут сижу с тобой, лясы точу. Пойду, Мыра там картошку чистит. — повар покачала головой и перед тем, как войти в столовую, сказала подруге. — Давай вечерком к Анне заглянем с пирожками. Может, узнаем чего...       — Ага. — тут же согласилась та и, не торопясь, отправилась на свое рабочее место, доктор отсутствовал второй день, как ушел в рейд, так до сих пор и не вернулся, а мужики, как нарочно, резали себе пальцы и сажали занозы, так что она прибавила шагу, завидев у дверей больницы небольшую группу ожидавших ее людей.       После разговора с Анной Алексей думал только об одном: как лучше спланировать свой поход за обнаружившимися потомками, он понимал всю абсурдность этого мероприятия и даже порывался пару раз отказаться от него. Возможно, ему удастся найти этих людей, но что он им скажет, как представится, какие слова найдет, чтобы доказать свое родство. Каким образом сможет убедить их покинуть место, где они нашли приют, и последовать за незнакомым существом ‒ даже не человеком ‒ в полную неизвестность. Он поделился своими сомнениями с Анри, тот выслушал, не перебивая, его скомканную речь и пару минут молчал.       — Я понимаю твои сомнения. — произнес он, наконец. — И ты прав, со стороны это выглядит просто абсурдно: неизвестно кто появляется из неизвестно откуда и предлагает следовать за ним во имя спасения жизни неизвестно куда.       От такого точного резюме его довольно длинного и путанного рассказа Алексею стало еще хуже, действительно, ситуация, переданная устами его друга, выглядела даже глупее и нелепее, чем он рисовал ее себе в своем воображении.       — Но, с другой стороны, если ты ничего не сделаешь, будешь изводить себя все оставшееся время. — продолжил Анри. — Попытайся! Поверят ‒ последуют за тобой, нет ‒ ну, значит нет... Ты сделал все, что мог.       Доктор задумчиво смотрел на де Ланвиля.       — Слушай, а ведь у некоторых из наших тоже есть родственники, за которыми они приглядывают. Непорядочно как-то получается. Поговори с Анной и Ростиславом, может стоит им также дать шанс попытаться спасти своих?       — Полагаю, они не будут против. Но тогда и людям следует предоставить такую возможность, ведь у многих живы близкие родственники. Единственное, что меня тревожит: мы их перевезем к нам, а будет ли здесь безопаснее, чем в других местах? Какова вероятность того, что здесь мы сможем минимизировать ущерб от всюду проникающего вируса? Не сделать бы хуже! — де Ланвиль вздохнул и развел руками, такая мысль приходила ему в голову не единожды, и именно сегодня он собирался обсудить ее с Анной.       Алексей предупредил лидера, что по окончании рейда не вернется в поселение и будет отсутствовать пару дней по личным причинам, тот, получив, несомненно, всю информацию из его мыслей, не задал никаких вопросов и просто кивнул, тем более, что накануне доктор интересовался расположением поселений, находящихся под защитой бессмертных. Тогда Ростислав достал из стола сложенную в несколько раз карту страны, где красным фломастером были обозначены места нахождения подобных колоний, и молча подвинул ее Алексею.       В Карелии, куда он намеревался отправиться сначала, таких колоний насчитывалось всего две, и доктор, обладавший, как все бессмертные, фотографической памятью, запомнил без труда их местоположение. Он рассудил, что, если молодой парень, его тезка, решит последовать за ним, то вдвоем они быстрее доберутся до Алтая, нежели, если бы он пустился в путешествие в обратном порядке, отягощенный женщиной и девочкой-подростком. На Алтае поселений было больше, чем в Карелии, лично для него не было никаких проблем в преодолении тысячи километров, другое дело люди. Путь из Карелии в Алтай он мог бы проделать очень быстро, неся парня на спине, но возвращение с тремя людьми даже по короткому маршруту через Казахстан могло создать некоторые проблемы. Вес людей значения не имел, просто нести троих было невозможно, и использование транспорта в такой ситуации становилось насущной необходимостью. По опыту Алексей знал, что подобное передвижение всегда сулило проблемы в виде заторов и препятствий, чинимых, как смердящими, так и людьми, но надеялся, что в случае согласия женщины следовать за ним вместе с дочерью его посетит вдохновение, и он сможет прямо на месте найти нужное решение.       Лидер написал ему сопроводительные письма для руководителей всех коммун, которые он планировал посетить, с просьбой о содействии, имя старого вампира было широко известно, он пользовался огромным авторитетом среди бессмертных, так что эти рекомендации должны были оказать Алексею значительную помощь в предстоящих поисках.       Его тезка, Двинов Алексей обнаружился в первой же небольшой, но неплохо укрепленной колонии Карелии. Бессмертные спокойно пропустили его вовнутрь, не проявляя никаких признаков враждебности, руководитель коммуны прочел сопроводительное письмо и, следуя общим правилам общения со смертными, вызвал ответственного за связь с людьми.       — Для чего он вам? — поинтересовался он у Алексея.       — Он мой потомок. — немного поколебавшись, признался доктор, решив сказать правду. — Я побеседую с ним, если захочет уйти со мной, надеюсь, вы не станете возражать?       — С чего бы? — усмехнулся лидер. — Лишний рот долой ‒ другим останется больше. Конечно, если бы не письмо Ростислава, я не позволил бы незнакомцу забрать теплокровку. — увидев вошедшую в комнату пожилую женщину, произнес: — Надежда, у нас есть некто Двинов Алексей? — и когда та утвердительно кивнула, сказал: — Пригласите его сюда, к нему посетители.       Женщина кинула на Алексея быстрый и цепкий взгляд и вышла, не произнеся ни слова. Ожидая своего тезку, доктор чувствовал странное волнение, сейчас он увидит смертного, о существовании которого узнал совсем недавно, и в котором течет часть его еще человеческой крови. В дверь постучали и, получив приглашение войти, нерешительно открыли, молодой, на вид моложе своих восемнадцати лет, бледный и худой парень стоял на пороге, беспокойно оглядывая вампиров, явно волнуясь, он сглотнул, отчего его кадык дернулся, и тихо спросил:       — Меня кто-то хотел видеть?       Лидер кивнул головой в сторону Алексея.       — Вот он желает побеседовать с тобой. Ему можно доверять. Соседняя комната свободна, так что можете занять ее.       Алексей понимал, что каждое сказанное им слово будет прекрасно слышно, поэтому попросил разрешения переговорить на улице.       — Как желаете... Слышать можно отовсюду. — ничуть не скрывая своих намерений, улыбнулся руководитель коммуны.       Они вышли на улицу, и доктор, не спеша, направился в сторону, где мужчины стучали молотками, укрепляя ограждения, он искоса оглядывал парня: растерянное, даже испуганное лицо, тощая шея, выглядывавшая из ворота великоватой рубашки, темные волосы и на бледном лице такие знакомые, карие с рыжиной глаза.       — Ты остался один? Я слышал твой отец умер? — с участием спросил он. Парень кивнул. — Других родственников нет? — ответ он знал заранее, просто тянул время, давая возможность немного привыкнуть к своему присутствию, чтобы перейти к главному. — Ты уже слышал кое-что о нас, о вампирах, я имею ввиду? — наконец, произнес он. Парень снова кивнул, словно лишился дара речи. — Но мы ведь не родились такими, мы тоже были когда-то людьми. Я Алексей Тучков... Может, эта фамилия что-то говорит тебе? — и увидел, как его тезка напрягся и замер.       — Тучков? — пробормотал он. — Я знаю семейную легенду о каком-то Тучкове. Отец всегда туману напускал, когда рассказывал об этом, якобы кто-то видел погибшего живым много лет спустя.       — Возможно, и видел. — подтвердил доктор. — Я не особенно скрывался, тем более, когда воевал с французами. — и увидел, как округлились глаза потомка. Парень пошатнулся и чтобы сохранить равновесие, уцепился за руку предка.       — Не может быть... — прошептал он и замолчал, разглядывая Алексея. — Вы что... вы мой родственник, что ли?       — Правильнее сказать предок. — спокойно поправил вампир, хотя и сам был взволнован не меньше парнишки. — Я пришел специально для тебя и предлагаю пойти со мной в другое поселение, где сейчас нахожусь. Ты будешь не один и всегда сможешь рассчитывать на мою помощь.       — Но мне и здесь нормально. Зачем я вам? — с подозрением произнес его тезка.       Алексей ответил не сразу. — Видишь ли, у меня есть сведения, что ситуация может ухудшиться. На настоящий момент из моих потомков в живых осталось трое: ты и еще женщина с девочкой. Я не хочу, чтобы мой род угас. В моей колонии вы окажетесь в большей безопасности. — тщательно подбирая слова, объяснял он. — Тебе понравится, у нас есть много интересного. — он решил подстегнуть его любопытство.       — Например? — с недоверием спросил парень.       — Боюсь не поверишь. — коротко ответил Алексей. — Придешь и сам все увидишь. — повернулся к нему лицом и взял за худые плечи. — Не хочу давить на тебя. Подумай... Я пробуду здесь еще час, потом уйду. Если решишь следовать за мной, приходи к воротам. У тебя часы есть?       — Нет. — тихо ответил тот.       Доктор вынул из кармана джинсов старые круглые часы и протянул ему.       — Вот, возьми, им больше ста лет, но они в превосходном состоянии.       — А как же вы? — растерянно проговорил тот.       — Вернешь, когда придешь. А если решишь иначе, пусть они останутся у тебя, как подарок от предка. — осторожно обнял его, почувствовав под руками худые выпирающие лопатки, и такая боль вдруг пронзила его сердце, что пряча слезы, он быстро оставил растерянного парня одного. Перед уходом зашел поблагодарить лидера за гостеприимство.       — Каким образом ситуация может осложнится? — спросил тот без обиняков.       — У нас нет точных сведений, только предположения, но посоветую вам запасаться лекарствами и продуктами питания. И еще, если станете принимать беженцев, организуйте что-то вроде карантина. Не исключена эпидемия. — серьезно произнес он. — Больше сказать не могу, сам не знаю. Когда получим достоверные сведения, сообщим Совету, а он всем вам.       — Понятно. — с расстановкой произнес лидер. — Думаете, он пойдет с вами?       Алексей пожал плечами и, прощаясь, подал руку. Готовый к любому повороту дела, он стоял у ворот, ожидая решения парня, время истекало, и доктор уже собрался уходить, когда увидел тощую фигуру, с трудом тащившую набитый до отказа рюкзак, метнулся к нему и подхватил тяжелую ношу.       — Что там? — с удивлением спросил он. — Чем ты так его заполнил?       — Там вещи отца. Я не мог их оставить. — пробормотал Алексей-младший, и слезы потекли из глаз, так похожих на его собственные.       Доктор не стал его успокаивать, просто прижал к своей груди и дал время выплакаться, зная по себе, что горькая рана от потери близкого человека остается навсегда. — Пойдем. — наконец, сказал он. — У нас длинная дорога, в конце которой предстоит убедить двух родственниц, мать и дочь, последовать за нами.