... И разверзлись небеса...

      Едва талан исчезла, как все ринулись к Анне, каждый желал посмотреть поближе на появившийся на руке знак госпожи, она улыбнулась и подняла вверх правую руку, чтобы стал всем виден Монстр, распластавшийся в прыжке.       — Классно! — восхитилась Дарья. — Как татушка... Вот бы мне такую, я тоже стала бы неуязвимой.       — Опять говоришь очередную глупость. — устало отозвалась мать. — Ты даже представить не можешь, к чему этот знак обязывает его носителя.       — Как будто ты об этом знаешь больше меня. — усмехнулась девочка.       — Твоя мама права. — вступила в разговор Анна. — Я не хотела такой судьбы и своей дочери ее не пожелала бы.       — Отойдите, Аня, дай обниму! — поселенцы расступились, освобождая путь шеф-повару, за ней следовала баба Галя с мокрыми от слез глазами. Опередив подругу, она прижала ее к себе.       — Детка моя, когда же придет конец этим напастям! Ведь замучили тебя совсем, теперь еще и штуку эту выжгли на руке. Господи, и за что тебе такие муки! — женщина плакала и шумно сморкалась, Монтея, хмурясь наблюдала за всеми, обняв мать за шею.       Анна не успела ответить, как Мыра в своем свадебном платье, плача, уткнулась ей в плечо, рядом Алексей-младший растерянно переминался с ноги на ногу, не зная, как поступить.       — Я думать, ты умрешь. — всхлипывала Мыра. — Я так испугаться.       У Анны в глазах стояли слезы. — Баба Галя, Мыра, перестаньте плакать, иначе я сама сейчас зареву.       — Да что вы в самом деле! — раздался голос Веры Константиновны. — Она еще не оправилась от случившегося, а вы ее душите. Галина, хочешь плакать, отойди в сторонку и реви всласть. Мыра, а тебе здесь вообще делать нечего. — она взглянула на новоиспеченного мужа. — А ты чего стоишь, уши развесил! Мужик ты или нет? Бери свою жену и тащи в дом, нечего тут нюни распускать, там найдете чем заняться. — женщина по-матерински погладила Анну по голове. — Иди-ка тоже в дом, ты же знаешь, народ сейчас будет обсуждать эту историю по минутам. Ну, так им делать нечем, пусть развлекаются. Анри, — обратилась она к вампиру, не спускавшему глаз с жены и дочери, — уведи ее, иначе они тут до вечера ее продержат.       Анри кивнул, принял от Любы коляску с мирно спавшим крикуном и, обняв Анну за талию, повернул к дому.       Шеф-повар вздохнула, глядя им вслед и украдкой перекрестила девушку, пробормотав.       — Вот же напасть на девчонку... Удивляюсь сколько в ней силы, другая давно бы уже сломалась.       — Я тоже об этом подумала. — прошептала Люба.       Вера Константиновна взглянула на нее.       — Ты, мать моя, чего-то больна бледная. Испугалась небось, когда эти морды тебя окружили?       — Есть такое... — согласилась женщина. — Но Анна казалась такой уверенной в себе и спокойной, что я подумала о благополучном исходе дела.       Повар скептически поджала губы.       — Как знать... Их ведь больше было... Если бы та прозрачная начальница не появилась, неизвестно, как бы все обернулось. — заметила, что Люба зябко повела плечами, и обеспокоилась. — Ты вот что... Иди-ка тоже к себе, тебе, как пострадавшей, отдых полагается. Если хочешь, я ужин тебе на дом пришлю. — она заботливо взяла женщину под руку и, почувствовав ее дрожь, заволновалась еще сильнее. — Да, ты дрожишь вся! В твоем положении только этого еще не хватало. Хочешь, доктора позову?       — Нет, мне просто нужно лечь и согреться. — Люба отрицательно замотала головой.       Вера Константиновна проводила ее в комнату и уложила, заботливо укрыв двумя одеялами, она решила остаться, пока женщина не заснет, но через пару минут заметила, как желтый диск, просочился сквозь окно, медленно плывя, он завис над кроватью, набирая скорость, стал крутиться вокруг своей оси и вскоре превратился в едва различимое пятно. Люба вздохнула, черты лица обмякли, и она ровно задышала.       — Ну и ладно... — прошептала пожилая женщина. — Вот и хорошо... Молодец Анна, нашла время и о подруге подумать.       В своем доме Анна облегченно вздохнула, убедившись, что Люба успокоилась, волнения, пережитые ею, могли плохо сказаться на зарождавшихся жизнях. Вернувшись домой, супруги не стали обсуждать случившееся, ни он, ни она не могли подобрать нужных слов, да они были бы лишними, ведь произошедшее Анри видел своими глазами и дополнительные комментарии никому не требовались. Оба молча занялись детьми, Анри разогрел пюре и кормил дочь, в то время, как Анна подмывала и переодевала Кадо, он активно сучил ногами, мешая ей одеть подгузник, его ранка почти зажила, но девушка все еще прикрывала ее пластырем.       — Какой ты громкий у нас оказывается... — низко наклоняясь к лицу ребенка, проговорила она. Младенец замер, внимательно глядя ей в лицо, а потом вдруг широко улыбнулся. — Только пообещай мамочке, что не станешь никого пугать, включая свою сигнализацию. — она взяла его маленькие шестипалые ручки и поднесла их к губам. Сейчас девушка ясно ощущала их близость, пусть этого кроху родила другая женщина, но он жил, благодаря ей, кормился ее молоком и, судя по тому оглушительному протесту, был привязан к ней намного больше, чем она думала. Она села его кормить, когда Анри вошел и прислонился к стене, глядя на них.       — Где Монтея? — тут же спросила Анна.       — В манеже, госпожа. — ответил бессмертный. — Монстр лег напротив и приглядывает за ней, впрочем, ей больше интересен диск. Ты знаешь, что они играют с ней?       Она улыбнулась.       — И уже давно... Со мной тоже играл один в деревне у бабушки, я называла его колобком.       Де Ланвиль вздохнул, и его глаза потемнели.       — До сих пор не могу отойти от увиденного. Господи, как подумаю, что могло случится... Теперь ты точно в безопасности?       — Дорогой, тебе ли не знать, что абсолютной безопасности не существует. Да, от поползновения других рас я защищена словом таланов, но, уверена, почему-то, что неприятности другого рода не замедлят занять место исчезнувших. Жизнь невозможно просчитать.       Он сел рядом и осторожно провел пальцем по маленькой ручке, по-хозяйски покоившейся на груди Анны.       — Я заметил, что дочь делает также, когда ты кормишь ее грудью. Наверное, они считают тебя своей собственностью.       — В известном смысле так оно и есть. — ответила она. — Наши дети слишком уязвимы и, чтобы вырасти, зависят от нас обоих.       — Меня можно заменить, так, кажется, сказало то богоподобное существо. — Анри усмехнулся. — Знаешь, я всегда знал, что в нашей паре ты ‒ главная, но не хочу, чтобы меня заменяли на кого-то другого.       Девушка бросила на него быстрый взгляд.       — Ты обиделся на ее слова? Это только их точка зрения, не моя. Для меня ты самый главный человек в жизни, без тебя ничего не было бы, ни семьи, ни детей, возможно, и я бы тогда не выжила.       — О, нет! — весело возразил он. — Если бы тогда в свой рейд я оплошал и не пошел бы тебя искать, они придумали бы что-нибудь еще, например, послали бы кого-то другого, но погибнуть тебе не дали бы точно.       — Зачем нам сослагательное наклонение. — заметила Анна, вставая, и укладывая заснувшего малыша в постель. — Судьба распорядилась так, а не иначе, а я думаю, что она выше таланов.       — Осторожно! — подняв палец, предупредил вампир. — Не стоит отзываться так непочтительно о древней нации, они, как оказалось, все слышат. А потом, откуда ты знаешь, может они и есть вершители наших судеб.       Через несколько дней прозрачная женщина внезапно объявилась в горе Кайлас, появившись на форуме вердеев, где обсуждался вопрос правомерности оказания помощи Анне и людям.       — Вы проигнорировали выводы межгалактического совета и поступили неразумно, подвергнув опасности все расу. — заявил один из новых членов совета. — И прежний состав форума беспечно поддержал вас. Участь человечества была решена двумя третями голосов, вердеи проиграли, оказавшись в меньшинстве.       — Мы не могли поступить иначе. — ответил Арунда. — Во-первых, решение не имело силы без одобрения таланов. Вовсе не мы, а именно остальные расы нарушили условие, начав действовать раньше срока предписанного ожидания. — он оглядел ряды соплеменников и, зная, что никто из приглашенных представителей стрегов и лумвегов не почтил своим присутствием форум, произнес: — Очевидно, они и сами осознают ошибочность своего поведения... Разве кто-то из них сегодня здесь присутствует, чтобы отстоять свою позицию?       Один из председательствующих согласно кивнул головой.       — Это так... Причины их отсутствия нам неизвестны, но речь идет не только об этом. — он взглянул на старейшего, лицо которого оставалось бесстрастным. — Могла ли целая раса идти на поводу простого гибрида только потому, что некогда мы дали ей слово придти на помощь в случае необходимости.       Арунда усмехнулся.       — Она вовсе не простой гибрид: в ней течет кровь древних, ее дочь родилась с цветом их кожи, а зверь признал ее лидерство.       — Я наблюдал Анну во время пребывания в поселении. — подал голос Ардей. — Ее способности намного превосходят таланты обычного гибрида. Она, несомненно, госпожа.       Беловолосый вердей, сидевший в президиуме, усмехнулся.       — Госпожа? Насколько мне известно, таланы так и не подтвердили ее полномочий. Она и новый вид могут быть уничтожены в любой момент, если древние сочтут ее недостойной.       Вердеи общались, обмениваясь мыслями, но голос, перебивший их размышления, прозвучал так громко, что некоторые схватились рукой за виски, пытаясь смягчить гремевшее в их головах эхо. Лишь единицы поняли, что произошло, и кто посмел так бесцеремонно вмешаться в их разговор. Талан обрела форму на глазах пораженных вердеев, Арунда, Ардей и сидевшие в президиуме почтительно склонили головы, остальные, не понимая, продолжали разглядывать прозрачную незнакомку. Она вдруг нахмурилась, ее одежды окрасилась в пурпурный цвет, а лицо приняло голубоватый оттенок.       — Что за невежды сидят передо мной? — голос казался спокойным, но в нем слышалось столько угрозы, что высшие непроизвольно опустили глаза. — С каких пор ученики не оказывают почтения своим учителям? — талан взглянула на старейшего. — Возможно, вы их плохо учили? Или мы слишком долго отсутствовали, и о нас успели позабыть? — она вскинула руку ‒ гром потряс зал, и молния прошлась по амфитеатру, так что сидевшие там вердеи вскочили с мест.       Старейший поднялся, положил руку на сердце и, почтительно склонив голову перед таланом, ответил.       — Мы никогда не забывали вас, учитель. Но много поколений выросло, не имея счастья лицезреть ни вас, ни ваши деяния, поэтому они не смогли вас узнать.       — Мы сочли нужным проявить себя, чтобы положить конец домыслам и напрасным спорам. Объявляем: мы даровали свою благосклонность Анне и новому виду и отметили ее руку охранным знаком. С тех пор любой, посягнувший на госпожу, подвергнется немедленному наказанию. А нашим ученикам предписываем оказывать ей любую помощь, которую она затребует. Поэтому ваши упреки Арунде и прежнему составу форума считаю несостоятельными. Дискуссия на эту тему закрыта, все могут быть свободны. — она обвела растерявшихся вердеев насмешливым, холодным взглядом. — Я читаю смятение в ваших мыслях. Мы не миф, таланы растворились во вселенной, но живы и наблюдает за вами. К забывшим истины, которым мы обучали, наказание придет незамедлительно... Почитайте анналы и убедитесь в этом... Властью, данной нам нашим происхождением, вердеи и представители иных рас, выступивших в защиту слабого человечества, освобождаются от преследований. Люди есть презренный плод нашего неудачного эксперимента, но никто не имеет право уничтожать этот биологический вид по своей воле, не получив на то разрешения. — талан еще раз обвела взглядом всех собравшихся и, не добавив ни слова, растворилась в воздухе также внезапно, как появилась.       Минуты две царило полное молчание, стоявшие в амфитеатре вердеи не решались сесть и тихо переговаривались. Старейший обратился к Арунде:       — Полагаю, мы должны поздравить новую госпожу и отослать в поселение двух оставшихся животных, хранителей ее рода и нового вида.       Проявление таланов, в которое уже мало кто верил, решило сразу множество проблем: Анну наградили охранным знаком и признали госпожой, ее преследователи ретировались, и с этих пор она могла не беспокоиться за свою неприкосновенность, только безумец мог бы решиться на враждебный шаг по отношению к ней или кому либо из ее семьи.       Поселенцы еще очень долго обсуждали эту новость, не все присутствовали при сцене проявления призрачной женщины, но те, кто видели ее своими глазами, без устали делились впечатлениями, приукрашивая, как водится, по ходу повествования. В конце концов, рассказ о спасительном вмешательстве древней расы и о наказании недружественных пришельцев, решивших похитить Анну и ее дочь, приобрел очертания легенды, тем более ценной, что главная героиня живой ходила среди них. Нельзя сказать, что после этого случая отношение к ней кардинально изменилось, те, кто знали ее с момента появления в колонии, по-прежнему видели в ней отзывчивую девушку, много раз помогавшую им в трудных ситуациях. Однако авторитет ее вырос, она стала полноправным членом коммуны бессмертных, и ее мнение учитывалось при принятии важных для жизни людей решений. Некоторые поселенцы, планировавшие возвратиться в прежние места проживания, вдруг передумали, рассудив, что возле Анны им и их детям будет безопаснее и проще жить, потому что повсюду еще царили беспорядок, неразбериха и беззаконие. Настоятельного решения требовала судьба выздоравливающих беженцев, теперь, когда из колонии никто не собирался уходить, судьба, желавших остаться оказалась под вопросом. Поэтому, как и планировал Ростислав, контрольная группа, в которую кроме него входили доктор и Анна, беседовала с каждым человеком, отсеивая нежелательные кандидатуры. В конечном итоге численность поселения зафиксировалась на числе шестидесяти постоянных жителей.       Впереди этих людей ожидало множество событий радостных и не очень, но это была уже обычная жизнь, о которой мечтали, прячась от смердящих, на которую надеялись, борясь с инфекцией, и которую теперь предстояло наладить ради себя, будущего детей и для сохранения человеческой цивилизации.