One-Two-Three

Она знает, где он живет. Иногда следит издалека, пробегается по страничке Фейсбука, пытаясь выловить момент, когда снова нахлынет. И тогда он сбежит. В другой город или другой штат. Подальше от холода, ближе к жаре и вечным муссонам юга. Наверное, это почти как какая-то болезнь. Может, он боится, все еще боится, что злой призрак Рен придет за ним, заберет его душу, утащит в ад, или... А может, он просто не хочет оглядываться назад. Никто не хочет. Рей иногда жалеет, что не может показаться ему на глаза. Финну уже под пятьдесят, а она почти такая же, как была тогда, в тот день, когда они с Роуз засыпали ее мукой. Время идет, но не для нее. — Дальше... — отрывает ее от мыслей недовольный голос. — Да ладно тебе, ты читаешь эту страницу битые десять минут, и мне надоело. Страницу? Она бездумно глядит на тонкую пластинку экрана, мерцающую под ее пальцами. "Последние вспышки чумного штамма погашены, истинным возбудителем инфекции был признан..." — крохотные буковки рекламы по верху страницы вспыхивают и гаснут, оставляя только мельтешение искр перед глазами. — Эй! Только не говори мне, что собираешься читать всю эту хрень. Ты же знаешь, что это хрень и кто стоял за всем этим, так что листай уже. Пожалуйста, — даже просьба у него выходит как приказ. Техника нового мира Бену нравится даже меньше, чем ей. Рей, по крайней мере, может ею пользоваться. Он... как когда, потому что все эти современные гаджеты используют не электро-магнитные волны, а... какая разница, ни он, ни она запомнить толком не могут. Да и с одной рукой многое не поделаешь, хоть она когда-нибудь все же отрастет. Понемногу. Главное то, что Бену просто больше не к кому цепляться. И другого медиума, посильнее — как он выразился тогда — он тоже не нашел, потому что и не искал. — Рей! — ледяной палец тыкается между ребер, готовясь как минимум дырку в них провертеть. — Да что с тобой такое... — Ладно, ладно, — иногда ей хочется стукнуть его. Но будет же выглядеть глупо — мало того, что разговаривает сама с собой, так еще и лупит пустоту. — Вот, держи, — Рей ведет по экрану пальцем, и он послушно сменяет одну страницу на другую, и пока Бен читает, смотрит вверх. На стеклянные мосты, раскинувшиеся над городом, сверкающие как лед. Они кажутся такими хрупкими. — Дальше. Эй, не отвлекайся! — Мгм, — Рей молча перелистывает и ждет. Она прочла ее сотни раз и знает почти наизусть. Это для него.

***

— Готова? — Бен будит ее от странного оцепенения, и нет, это не из-за холода, к нему у Рей уже настоящий иммунитет, просто... задумалась. Засмотрелась — до сих пор иногда страшно закрывать глаза, потому что кажется, что Бен снова исчезнет. С этим ничего не поделать, и он может убеждать хоть до посинения, но этот страх, наверное, никогда не уйдет. — Мгм, погоди... — Рей прячет планшет в свой старый, переживший всю эту временную кутерьму рюкзак. — Все, я готова. Когда у тебя есть личный призрак, это даже круто. Бесплатное такси в любое время дня и ночи, хотя бы потому что Бен скорее помрет — хаха, отличный каламбур — чем позволит ей одной гулять по городу. И уж тем более, не одной, а с кем-нибудь. Призраки ревнивы, но об этом и говорить нечего, и так все ясно. Холод его ладоней — на спине и под бедрами — уже привычен и вообще почти не чувствуется, а вот то, с какой осторожностью он скользит на самый край выцветающего, картонно-хрустального мира, всегда забавно. И как безумно нервничает, стоит поблизости показаться какой-нибудь неосторожной тени. Сноука здесь больше нет — и вряд ли ему удастся в ближайшие лет пятьдесят найти себе нового ученика, сильные медиумы, знаете ли, редкость — но Бен все равно бесится. Его владения самые обширные, его призраки самые слабые и зашуганные, и все же... Он просто помешался на ее безопасности, вот что. Их новый дом не очень-то и отличается от старого. Наверное, еще и потому, что удалось перетащить все вещи, правда не за один раз, потому что из призрака так себе грузовое такси, много с собой не унесет. Но зато рядом с ее новой, такой белой, что глаза слепит, одеждой висят его старые, потрепанные свитера. Все в заплатках, правда, да и черный выцвел до серого — потому что время, увы, беспощадно к ткани — но Рей хочется сохранить все именно так. Как если бы он действительно жили вместе. Впрочем... разве это не так? Бен спускает ее на ноги уже внутри и отступает, позволяя миру восстановить свои цвета и объем, а ее телу вернуть тепло. Плоские стенки разом выгибаются, теряя расслоенность, и чуть пружинят под ладонью. Для той, кто до чертиков много путешествует, это все равно каждый раз забавно. — Тебе набрать ванну? — спрашивает он чуть напряженно, и Рей, нагнувшись, чтобы развязать шнурки, тихо улыбается сама себе, пока он не видит. Ох уж эта завуалированность. — Ага, спасибо, — Рей ставит кеды рядом с его старыми стоптанными ботинками — когда они совсем развалятся, придется купить похожие, хотя еще попробуй угодить вкусам Бена, при том, что он их даже надеть не сможет — и выпрямляется. — И погорячее, пожалуйста. Окей, намек понят и принят. Ретирующийся призрак, сбегающий прямо через стенку — это забавно. Сражающийся с кранами, настроенными на человеческое тепло, и что-то раздраженно бубнящий — вдвойне. Но все перекрывает жажда коснуться его. Под такой горячей, что она вот-вот заживо сварится, водой. Выгнуться навстречу его ледяным губам и рукам, задыхаясь от жара, смешавшегося с холодом, от того, как Бен на нее смотрит. Все так же жадно, голодно и с восхищением, как в те давние дни, когда он и домашние задания были ее самой сильной головной болью. Мир дрожит, расслаиваясь, и, когда от него остаются одни картонные фигурки, ее призрак — Бен — становится более живым, чем все остальное. Какое счастье, что хотя бы здесь можно заняться с ним любовью.