let me draw your fate

      В доме художника оказывается необычайно темно, что немного странно, однако большое помещение приветствует своего хозяина и его гостя уютом и теплом. Ян чувствует себя немного неловко в такой обстановке, ведь у него самого дома совсем не такая радужная атмосфера, однако гадкие ассоциации сию секунду улетучиваются из его головы. Сняв обувь в прихожей, Чонин тут-же заглядывается на приятную обстановку: тёмная мебель, зеркало во весь рост, неброские по цвету обои, а сверху - красивая стеклянная люстра.       — Проходи, не стесняйся, — весело вещает Крис, помогая Яну снять своё пальто и вешая элемент одежды на металлический крючок. Чонин, скромно пройдя на пару шагов дальше, осматривает ближайшую комнату, скорее всего, гостиную, судя по большому кожаному дивану и маленькому кофейному столику напротив. Чан жестом показывает, чтобы юноша шёл за ним. Чонин скромно перебирает ногами по паркету, завороженно рассматривая всё вокруг. На стенах висит множество картин, и в некоторых из них юноша узнаёт картины авторства, собственно, самого Бан Чана. Все близлежащие полки полностью заставлены какими-то интересными вещами: различного рода фигурками, книгами, журналами, компакт-дисками малоизвестных исполнителей. На глаза Яну падает коллекция из друз маленьких драгоценных камней. Юноша узнаёт лишь аметист — фиолетовый минерал, а остальные ему, увы, неизвестны. Чан явно разбирается в этой сфере лучше. В доме множество различных комнат, но, к сожалению, абсолютно пустых - совсем немногие из них заставлены хоть какой-то мебелью. Чонину безумно хочется спросить, почему же Чан купил такой большой дом, но живёт в нём совсем один, однако юноша решает промолчать, дабы не доставлять лишнего дискомфорта. Зато интерьер продолжает приводить впечатлительного Яна в восторг: Чонин задерживается около двух невысоких человеческих скульптур - мужской и женской - в похожих позах. Их руки соединены, а пальцы переплетены, но лица совсем не выражают счастья, удовольствия или вообще каких-либо положительных эмоций. На их лицах читается страх, непонимание, отчаяние. Чонин внимательно рассматривает скульптуры, еле заметно проведя по руке одной из них подушечкой указательного пальца. Работа выполнена очень аккуратно, выглядит эстетично, хоть и не ново, однако складывается такое ощущение, будто это всё дело рук искусного скульптора.       — Нравится? - Бан тихо подходит к юноше, заставляя того вздрогнуть. - Это работа моего прадедушки. Он был чудесным скульптором, но за всю свою жизнь выточил совсем немного скульптур - процесс занимает уж очень много времени.       — Так вот, что у вас за гены, - тихо лепечет Ян, а тот лишь тепло улыбается и слабо хлопает его по хрупкому плечу.       — Соображаешь. Бан продолжает свой путь, а Ян за ним. Когда они оказываются около лестницы, ведущей на второй этаж, Чонин вновь удивляется от того, насколько же этот дом всё-таки огромный - ощущение, что в нём можно бродить бесконечно, как в каком-то лабиринте. Здесь могло-бы поместиться так много людей, но тут живёт только один единственный человек... Юноша поднимается по ступенькам, верно следуя за художником.       — А у вас есть домашние животные? - неуверенно задаёт вопрос Чонин, сильнее сжимая в руках лямку от папки.       — Кот недавно умер. Ян поджимает розовые губы в тонкую полоску и тупит взгляд, то-ли от смущения, то-ли от грусти за умершее животное. Юноша сам очень любит животных и был-бы не прочь завести себе какого-нибудь любимца, например, собаку или хотя-бы черепашку, но родители никогда не разрешали, а брат вообще люто ненавидел живность. Чонин вместе с Чаном поднимаются на второй этаж, и Бан следует к одной из немногих комнат, дверь которой заменена красивой аркой из тёмного дерева. Юноша проходит за художником внутрь. Сразу становится понятно, что это - мастерская. Глаза младшего лихорадочно бегают по старым мольбертам, заляпанным красками, большим и маленьким деревянным планшетам у стенки, огромным холстам, моткам бумаги, множеству баночек с различного вида краской. Ян обращает внимание на раковину и на валяющуюся в ней грязную палитру, а также на маленький металлический столик у стены напротив. Пройдя вглубь комнаты, Чонин видит шкаф, на полках которых покоятся гипсовые фигуры - цилиндр, шар, куб, конус и призма, и разные предметы быта, такие как чайники, тарелки, кувшины и чашки. Также на глаза падает коробка с искусственными овощами, фруктами и ягодами, а в рядом и ещё одна коробка, только с драпировками. На стене рядом со шкафом, на маленьких полочках, стоят гипсовые элементы Давида - нос, глаза, губы и оба уха. На столе снизу красуется, собственно, и бюст того же самого Давида. Бан Чан невольно усмехается и складывает руки на груди, наблюдая за тем, как Чонин пребывает в эйфории от эстетичности этого места и с восторгом норовит всё потрогать, что, собственно, и делает, на несколько минут забыв о том, что он, вроде как, в гостях у уважаемого человека. В мастерской художника может показаться грязно и неухоженно, но это, как говорит Чан, называется творческим беспорядком.       — У вас тут так красиво!.. - сияет юноша, поворачиваясь к Бану лицом, и случайно пересекается с ним взглядом. Хоть художник и старается выглядеть дружелюбно, что у него неплохо получается, Чонин почему-то подумал, что он разозлился из-за самовольности Яна, поэтому смущённо затих и опустил голову.       — Спасибо, - с мягкой улыбкой отвечает Чан. - Что-ж, Чонин, бери мольберт со стулом и усаживайся поудобнее. Ян находится в ступоре, по-прежнему не двигаясь с места и стараясь даже дышать максимально тихо. Бан недоумённо смотрит на резко умолкшего юношу и подходит к нему ближе, теперь заглядывая ему прямо в лицо.       — Эй, Чонин, - шатен приподнимает глаза, - ты чего? Что с тобой?       — Извините, - еле-слышно лепечет Ян, боясь реакции Чана. Жёсткая дисциплина родителей никуда не делась даже спустя столько лет, а сейчас продолжает мучить Чонина. Пусть и не так, как раньше, но в голове всё ещё всплывает образ злого отца, идущего в другую комнату за ремнём с тяжёлой металлической бляшкой, и не менее пугающей матери, крепко держащей ещё совсем маленького Чонина, чтобы тот не вырывался. Хоть и сейчас такого нет, от этого юноше ни капли не лучше. Нынешние родители проебались в другом плане. Ян даже не замечает, что в уголках его глаз начали скапливаться крохотные солёные слезинки, а некоторые уже вовсю катятся вниз, оставляя за собой тонкие влажные дорожки. Сердце Чана больно ёкает, когда художник видит это жалкое зрелище. Бан аккуратно кладёт руку на плечо Яну, и тот вновь вздрагивает, а Чан, кажется, понимает, в чём дело.       — Чонин, не извиняйся. Я не хотел тебя как-то обидеть или напугать, правда, - извиняется Бан, но, не желая даже случайно напугать юношу, легко хлопает его по плечу. - Мы с тобой сейчас не на ужине у президента, дорогой мой, поэтому чрезвычайные скромность и официальность тут не нужны, понимаешь? Представь, что ты дома и расслабься, хорошо? - когда Ян наконец поднимает заплаканные глаза, Крис ободряюще улыбается, давая понять, что он не сделает ничего плохого. Чонин, доверившись, тепло улыбается в ответ и быстро смахивает слёзы с щёк рукавом свитера. На душе стало намного уютнее после такой незамысловатой, но милой поддержки от сонбэ, поэтому юноша, немного засмущавшись, резво срывается с места и берёт в руки мольберт. Еле дотянув его на место, Ян подставляет к нему и стул. Чан же пребывает в шоке от эмоционального спектра Чонина, но облегчённо выдыхает, что смог разрулить ситуацию, и приглашает юношу присесть, а сам продолжает стоять рядом с ним.       — Что-ж, Чонин, сначала мне нужно проверить твой уровень знаний и выяснить, что ты умеешь, - Ян долю опасливо поглядывает на старшего. - Ты знаешь историю искусств? Получив в ответ уверенный кивок, Чан довольно улыбается: это уже неплохо.       — Хорошо... Кто написал картину "Рождение Венеры?" Чонин хочет показаться умным, чтобы сонбэ считал его достойным учеником, поэтому он мысленно включает кнопочку "on" и готовится выложиться на полную, показать себя в лучшем свете.       — Сандро Боттичелли!       — Верно! А кто написал "Тайная Вечеря"?       — Эм... Леонардо да Винчи?       — Правильно, Чонин, - ещё ярче улыбается Чан, - отвечай увереннее, ты ведь молодец!.. - у Яна розовеют щёки, и он едва-ли не пропускает мимо ушей следующий вопрос. - Кто автор фрески "Страшный суд"? Вот тут Чонин и не знает ответа. Заметно поникнув, молча опускает глаза, а Бан выжидает.       — Ну же? Ян по-прежнему молчит, готовясь уже пожать плечами в знак неведения, но тут, кажись, к нему приходит неведомое озарение:       — Микеланджело! Чан поднимает одну бровь, удивляясь Яну, и про себя отмечает, что этот юноша очень умён, да и память у него неплохая.       — Абсолютно верно! Решив больше не мучить Чонина, художник даёт ему команду доставать лист и простые карандаши, а сам направляется к шкафу. Парень достаёт оттуда высокий кувшин необычной формы, маленький чайный сервиз, состоящий, собственно, из чайника и чашки с блюдцем, и искусственную булочку, а после несёт всё это к одному из постановочных столов. Чонин завороженно наблюдает за тем, как Бан Чан вешает новые драпировки и ведёт с самим собою дискуссию о том, как лучше закомпоновать выбранные предметы. Наконец определившись с расположением, Чан включает старенькую лампу над столом и выбирает подходящее освещение. Разобравшись, Бан отходит в сторону, открывая юноше взор на чудесную постановку. Чонину она кажется не очень сложной, поэтому юноша чувствует прилив энергии и крепче сжимает карандаш в руках.       — Теперь, Чонин, посмотрим, как ты умеешь работать... Возьми мой планшет, - рука Бана указывает на ряд деревянных изделий, - и приколи свой лист кнопками. Если у тебя их нет, то они во-о-н на том столе. Я сейчас приду, подожди минутку. Художник выходит из мастерской, оставляя Чонина одного. На самом деле, когда шаги старшего отдаляются, а после и совсем будто исчезают, то юноше становится не по-себе. Ощущая себя немного неуютно в таком огромном помещении, к тому же абсолютно тихом, Ян мнётся, однако всё-же берёт один из деревянных планшетов и прикалывает свой лист кнопками со стола Чана. Младший ставит планшет на мольберт и садится обратно на стул. Невольно ему на ум приходят воспоминания, когда он учился в художественной школе. Были и хорошие, и плохие моменты, однако Ян всегда будет помнить своих одногруппников, которые поддерживали его и его творчество и с которыми каждая перемена становилась маленьким весёлым приключением. Но Чонин также всегда будет помнить и тот момент, когда отец запретил ему ходить в художественную школу и забрал заявление оттуда. О настоящей причине ухода юноше очень стыдно говорить. Было пролито много слёз в то время, но сейчас Ян счастлив, что смог стать учеником Бан Чана и опять вернулся к рисованию. К слову о художнике.. где же он так долго ходит? Задумавшись о новом сонбэ, Чонин улыбается: он правда рад, что будет работать с таким хорошим человеком, как Бан Чан, пусть и немного странным и непонятным. Главное, что он профессионал своего дела, да и к тому же очень дружелюбный и улыбчивый. Впервые за долгое время в груди Яна разливается приятное тепло, греющее и остальные части хрупкого тела. Чонин, наконец услышав приближающиеся шаги, принимает приличную позу, умное лицо и терпеливо ждёт.       — Прости, что так долго. Не заскучал? - улыбается Чан, заходя в мастерскую. Чонин, видя, как Крис подходит к постановочному столу и ставит в кувшин худенький букет цветущих маргариток, чуть ли не пищит, но держит себя в руках. - Вот, маленькое дополнение, если ты не против. У тебя на работу ровно два часа. Смотри, я засёк. Ян согласно кивает и, вздохнув, принимается за работу. Два часа это, на самом деле, очень мало, тем более, что в такой технике работы выполняются очень долго, тут требуются кропотливость и сильная кисть руки. Однако Чонин не покидает идею произвести впечатление на уважаемого художника, поэтому старается изо всех сил. Построение протекает достаточно несложно, единственное - странная форма кувшина, однако так даже интереснее. За всё время, пока Чонин не рисовал такие серьёзные постановки, юноша даже не растерял свои способности, ведь рисовал дома, пусть и крохотные зарисовки или арты с любимыми персонажами. Чан же внимательно наблюдает за линией карандаша Яна, следит за продвижением работы. Прошло лишь полчаса, а Чонин уже практически построил все предметы. Ян надеется, что он справится вовремя, ведь штриховка требует действительно много времени.       — Уже начинаешь в тоне? - неожиданно спрашивает Крис, и Чонин отвечает ему кивком. - У тебя здорово получается!       — Спасибо, - юноша не видит выражения лица Чана, но почему-то на все сто уверен, что художник опять улыбается. А он и не перестаёт улыбаться. И как у него есть силы стоять столько времени? У Чонина сейчас рука отвалится, ведь прошло уже полтора часа. Штриховка даётся очень тяжело. Вся активная ладонь уже испачкана в простом карандаше, но юноша продолжает усердно работать, как в последний раз, особенно старается над букетом маргариток. Вот позади уже все предметы и драпировки, осталась лишь небольшая булочка. Штрихуя её, Чонин думает о том, как сильно хочет есть, ведь всё утро он потратил на сборы, а на завтрак-то и времени не хватило... Желудок предательски урчит, напоминая о себе всем находившимся в мастерской. Ян надеется, что Бан Чан этого не слышит, но старается создавать больше шума карандашом во время штриховки, глупо веря в то, что художник настолько глухой. Крис будто мысли читает и, усмехнувшись с жалких попыток Чонина заглушить урчание, молча уходит. Судя по всему, глухой тут именно Ян, ведь юноша не сразу замечает отсутствие художника. Наконец закончив рисунок, Чонин с гордостью рассматривает его и поворачивается, дабы оповестить Бан Чана, однако за своей спиной никого не обнаруживает. Покрутив торсом туда-сюда по сторонам, Ян понимает, что опять остался один в мастерской. Но где же Чан? Куда он ушёл, ничего не сказав? Почему? Цокнув, юноша отодвигает мольберт от себя и плавно потягивается, двигая кистями рук и загибая пальцы, хрустит костяшками. Конечно, провести столько времени в одном положении... Было сложно, но Чонин справился! Даже немного гордясь собой, Ян довольно улыбается и вновь всматривается в своё творение. Вроде неплохо получилось.       — Ты уже закончил, Чонин? Ян чуть-ли не до потолка подпрыгивает от страха - Бан Чан появился так неожиданно, но, можно сказать, эффектно. Художник замечает испуг своего ученика и, состроив нелепое выражение лица, извиняется и подходит ближе, рассматривая работу Чонина.       — Ого, - густые брови Крис поднимаются вверх от восторга, - какая прекрасная работа! Твои знания на достойном уровне, Чонин, молодец. Ты хорошо постарался, - и вновь парень забавно трепет ученика по волосам. Уловив на себе счастливый взгляд Яна, Чан не сдерживает улыбку. - Что-ж, но на сегодня занятие закончено. Чонин расстроенно опускает голову и подпирает щёку кулаком. Кристофер опять читает мысли, поэтому спешит предотвратить соответствующие вопросы юноши:       — Прости, Чонин, я бы с удовольствием ещё поработал с тобой. У меня есть ещё несколько интересных упражнений и постановок для тебя, но также у меня есть и презентации, и курсовые, и другие важные дела, заказы, в конце концов. А у тебя тоже своё домашнее задание есть, так ведь? Чонин нехотя кивает, совсем поникнув. Так хотелось ещё побыть в этом необъятном домище и порисовать чего-нибудь, провести побольше времени с Бан Чаном, но, увы...       — Я приготовил нам чай. Собирай свои вещи, жду тебя на кухне - комната слева от этой. Юноша хочет было возразить, однако Чана уже и след простыл. Собрав карандаши в пенал, Ян думает, куда деть свою работу, но решает забрать её с собой. Чонин возвращает чужие вещи на свои места и спешит на кухню. Кухня удивляет ученика так же, как и весь остальной дом. Кремового цвета обои, похожая на уже увиденную в гостиной стеклянная люстра, два холодильника, множество кухонной аппаратуры, чистая мебель, всё, как надо; напротив входа располагается балкон; в центре - большой обеденный стол, на котором стоят две чашки с чаем и яркая коробка с пирожными; вокруг стола покоятся стулья с мягкими сидениями. Всю композицию дополняет бледно-розовый ковёр в самом центре, под столом, скрывающий часть тёмного ленолеума, ну и конечно же Чан, любезно приглашающий младшего. Ян медленно заходит в комнату, и ему в глаз тут-же попадает солнечный зайчик. Оказывается, погода уже улучшилось, а солнце вышло из-за облаков.       — Садись, Чонин, - художник сам садится на один из стульев и жестом указывает на стул рядом. Ян подходит к столу, но не садится.       — Извините, я не хочу, - смущённо лепечет юноша, украдкой поглядывая на недоумевающего старшего.       — Но я отчётливо слышал твой урчащий желудок. Чонин ещё сильнее мнётся и сопит носом. Он правда хочет поесть и попить чаю, но безумно стесняется приёма пищи в гостях. Чан же долю расстроенно вздыхает, однако всё понимает и надеется, что в будущем Ян не будет так сильно смущаться в его доме.       — Ладно, ничего... Так, когда мы встречаемся в следующий раз?       — Может, в субботу? Кристофер перебирает все важные даты у себя в голове, чтобы убедиться, что ни одна из них не попадает на субботу.       — Хорошо, договорились, Чонин... Пирожные хоть возьми, а. Ты ведь такой худенький. Ян вежливо принимает коробку с пирожными от Бана и, скромно улыбаясь, благодарит, кладёт подарок в сумку, хотя в душе уже целый ураган бушует, а если бы в животе у него жили бабочки, то они бы уже бешенно метались, как в клетке, будто желая выбраться на свободу.       — Пошли, провожу тебя. Всю дорогу на первый этаж Чонин и Чан молчат, лишь изредка пересекаясь непонятными взглядами. Ян уже жалеет немного, что отказался от чая, но обещает себе согласиться в следующий раз, если, конечно, вообще предложат.       — Сонбэ, - парень обращает внимание на ученика, когда он уже обут, - ваше пальто...       — Надень, потом вернёшь... И пожалуйста, впредь одевайся потеплее, иначе потом будешь отсиживаться дома с температурой, а родителям тебя лечить... Чонин хочет было ответить, однако лишь кивает и молча натягивает на себя большое, но очень тёплое пальто. Оно пахнет Чаном. Если точнее, то каким-то парфюмом с запахом кофе и долю лесными ягодами отдаёт.       — Что-ж, до встречи, Чонин, - улыбается на прощание старший. - Мне было очень приятно работать с тобой. В субботу приноси акварельный лист, краски и кисти, не забудь палитру и маленькую тряпочку...       — Взаимно... Но Вы уверены, что оплата не нужна? - робко спрашивает юноша.       — Нет, я ведь уже сказал. Чонин вздыхает и просит открыть ему дверь, наблюдая за движениями старшего, чтобы в следующий раз открыть этот причудливый замок самому.       — До свидания, Бан Чан. Было приятно с вами познакомиться! Бан хочет уже отпустить юношу домой с Богом, но тот даже неожиданно для себя заключает старшего в некрепкие и совсем недолгие объятия, длящиеся буквально одну секунду, даже мгновение. Чан даже не успевает ничего подумать, только ощутить давным-давно неощущаемое тепло, а Чонин смыкает руки на чужой шее и тут-же улепётывает, будто его тут и не было. Кристофер провожает своего ученика растерянным взглядом, наблюдая, как тот проходит через сад и покидает его территорию, шагая в неизвестном направлении. Чан всматривается в высокую фигуру ещё некоторое время, пока она совсем не пропадает из виду, а после наконец закрывает дверь, ибо зимний холодок уже проник в дом, а дом, в свою очередь, снова опустел.