Спаси меня

            ─ После сегодняшнего ты ещё говоришь, « только не приставай» это смешно, но ладно, будем придерживаться, того что у нас ничего не было – откашлялся- И так, наверно, это лишнее, у меня сейчас не тот настрой… чтобы ебаться – с улыбкой ответил парень. М-да, чего же я ещё ожидала, это же Глеб, у него только это в голове.             ─ Дурак, с тобой по-хорошему, а ты как всегда – открыла дверь и вылетела из машины.             ─ Малыш, стой – подбежал ко мне – Прости, просто хотел разрядить обстановку. У тебя есть что-то крепкое?             ─ Кофе крепкое подойдет? – он усмехнулся и ответил.             ─ А что-то ещё крепче? – засунул руки в карманы джинс. Я просто улыбнулась и пошла домой – Стой, стой, я согласен и на кофе.       Дома             ─ А у тебя точно нет ничего по крепче, с градусами, например? – с надеждой спросил Глеб.             ─ Тебя ждет только кофе, не хочу знать какой ты, когда пьяный – делая кофе, отвечаю парню.             ─ Ты боишься меня – сказал парень, в голосе было слышно, что это не вопрос, а утверждение. Факт. Я это сама знаю, но не могу признать. Эффект самовнушения никак не действует. Мысленно говорю себе « Он тебе ничего не сделает. Он никто. Это обыкновенный парень», но я понимаю, что это не просто парень, это очень опасный человек. Хотя, если так подумать, он никогда и ничего плохого мне не сделал, только с другими, но не со мной.             ─ Почему ты такой равнодушный? – давно хотела задать ему этот вопрос, если вспомнить все стрессовые ситуации, он всегда был спокойные и непробиваемый. Одна из первых, когда Олег хотел изнасиловать Кети, когда все бегали и пытались хоть как-то помочь ей, он просто стоял возле прохода в кухню и молча наблюдал за всем происходящим.             ─ Только равнодушие спасает мое внутреннее равновесие. Если его нарушить, никому хорошо не будет… уж поверь в это. Если я сорвусь, может быть много жертв, лучше быть холоднокровным ублюдком, чем лицемерным добряком, который в один момент срывается и хватается за нож, а так все знают, какой я человек и этому не удивляются. Просто обходят стороной.             ─ Со временем все пройдет, и ты будешь как все нормальные люди.             ─ Меня уже ничего не вылечит. На самом деле, люди ошибаются, когда говорят, что «время не лечит». Оно вводит многих в заблуждение ожиданий. Оно приводит к равнодушию и убивает все то, что нам так было важно и что мы так любили.             ─ Что же тебя так сломало?             ─ Жизнь – весь разговор он был как не в себе, будто летал где-то далеко и разговаривал сам с собой. Глеб усмехнулся и продолжил – Чувствую себя как на приеме у психолога. Давай закроем тему.             ─ Хорошо. Завтра съездим к Олегу? Надеюсь, он очнется и все будет хорошо.             ─ Конечно съездим, куда без этого, но не надолго, мне нужно решить эту ситуацию – немного тихо ответил парень.             ─ В смысле « решить ситуацию»? Типа хочешь сообщить его родителям и сестре? – на это он лишь усмехнулся.              ─ Нет, конечно. Нужно точно знать, кто его подбил.             ─ С чего ты взял, что его подбили? Может он сам виноват.             ─ Нет, не сам, я в этом уверен. Если это тот человек, о котором я думаю, значит, он слишком близко и хочет действовать, чего нельзя допустить. Он ещё получит свое. Ладно, малышка, откровенностей на сегодня хватит, спасибо за кофе, мне очень понравилось – щелкнул меня по носику, встал со стола и направился к выходу. На долю секунды я окинула свой взгляд на его чашку с кофе, к которой он даже не притронулся. Дверь захлопнулась, а я устав пошла к себе в спальню, чтобы приготовится к сну. Ночь прошла ужасно, мысли не давали покоя, все время ворочилась, утром было такое же ужасное, как и вся ночь. По чувств спала около трьох часов, не больше. Потянулась рукой за телефоном, я наткнулась на какую-то бумажку. Странно, когда засыпала, на тумбочке ничего не было, кроме телефона. Я это точно помню. Меня это уже начинает пугать, уже вторая записка, и неизвестно откуда она и как она попала ко мне.       Записка:

«Спокойствие - сильнее эмоций. Молчание - громче крика. Равнодушие - страшнее войны.»

      POV Глеб       Я знаю, что это его рук дело, я знаю, что в этом он виновен. Ничего, в этот раз ты не сбежит от меня. Его горло окажется у меня в руках. Он будет умолять меня, чтобы я его отпустил, но я ему никогда не прощу, то что он сделала с мамой и я все равно узнаю, где она находится, я её найду чего бы мне это не стоило. Я верю, что она ещё жива. Она не могла умереть, она не могла оставить меня здесь одного в этом мире. Когда мне сообщили, что она умерла, я думал, что время остановилось, как будто все проходили сквозь меня, сквозь пустоту небытия. В голове только мой крик и биение сердца, удар все чаще и сильнеё. Внутри все рвется и хочется кричать. Кричать так, чтобы сорвать голос и больше не говорить. Ослепнуть, чтобы не видеть эти веселые рожи. Оглохнуть, чтобы не слушать голоса незнакомцев, не слышать свои мысли. Хочу уснуть и больше не просыпаться. Я помню этот день как сейчас. На улице было яркое солнце, даже ослепительное, не люблю такую погоду, мне до души дождь, гроза, ветер, чем-то напоминает мой характер, такой же холодный, бесчувственный и непредсказуем. Жизнь научила меня быть ублюдком, потерять все чувства, всю сущность обыкновенного человека. В 14 лет я понял, что не такой как все, что моя жизнь не устроено по стандарту человечества и навряд ли кто-то сможет это изменить, я и сам не хочу. Меня все устраивает, не люблю общество человека, все люди твари, которые живут ради денег и совокупления. Они живут в рамках стериотипа, это можно, это нельзя, это неправильно. Наверно, если бы я жил по их правилам, сдох с голода в первый же день, после побега с больница. Ел я там редко, только когда желудок сводило, и было тяжело соображать. Еда там была, особенная, ложка каши перловой, которая была похожа на блевотину, кусок огурца или какого-то другого овоща и очередная порция таблеток, которые сбивают память человека и делают его овощем. Это я уже понял, когда освоил медицину, а так же блокнот отца, тогда я просто понимал, что не ненужно мне это пить, я видел, как умирали другие пациенты, кто смертью, которые вызвали эти таблетки, а позже через вилки и ножи. Врачи думали, что они сами себя убивают, ведь на каждого больного эти таблетки действуют по-разному, но исход у всех одинаковый с надгробной плитой и крестом по середине. Но никто не знал, что проделки с вилками и ножами, это мои игры. Это мой интерес. Интерес того, что чувствует человек, когда умирает. Первый раз это произошло после электросудорожной терапии, врач отправлял больных на эту процедуру за плохое поведение, но меня он пропустил в не очереди, только за то, что я есть, это произошло ровно через неделю, после моего прихода. Это было ужасное чувство, когда тебя привязывают к столу, а к голове прислоняют две холодные, металлические штуки, в рот всовывают грязную тряпку, чтобы было не так много крика, и ты лежишь- лежишь, ждешь, когда будет этот удар, но доктор стоит и смотрит на твою реакцию, смотрит в твои полны страха глаза, а потом резкий удар по всему телу. Во мне как будто что-то поменялось, что-то переключилось, я стал смотреть на мир другими глазами. Моей первой жертвой был старик из Екатеринбурга, он начал меня раздражать ещё в первый день, он постоянно улыбался и казался счастливым и довольным своею жизнью, что очень бесило. Подкороулив его возле туалета, я пронзил кухонный нож ему в спину, в силу своего возраста, он сразу повалился на пол, потом последовал второй удар, третий, четвертый. Его зрачки ещё бегали, руки немного дрожали, а грудь еле поднималась. « Дед, что ты чувствуешь, перед смертью?», он немного шевеля губами молвил « Азалия». Тогда меня это опровергло в шок, « Азалия» - это его дочь, она только один раз его навещала. Сельская простушка, у которой в кармане не больше 50 рублей на дорогу и от которой разило дерьмом. На сколько я помню, он любил её, потому что постоянно рассказывал о ней, что очень надоедало. Я его не убил, а оставил умирать, не смог. В своей новой жизни я сделал вывод, что человек перед смертью вспоминает тех кого любит, даже в состоянии психологического отклонения, состоянии, когда он забывает сходить в туалет или в какую руку он раньше брал вилку, он все равно помнит имя человека, которого любит и скорее всего дорожит. Причину его смерти никто не расследовал, просто списали на самоубийство, ночью тайком я подглядывал куда денут его труп, его занесли под больницу, на этаж ниже первого. . Да, в этой больнице и такое было, когда санитары ушли, я сам взломал замок с помощью шпильки, которую украл у медсестры, во время обхода она случайно выпала, а я «случайно» на неё наступил. Когда открыл дверь, в нос вбился тошнотворный запах гнили, разложения. От этого запаха ужасно тошнило, нащупав рукой включатель, моя детская психика была окончательно разорвана в клочья. Была гора труппой, похожа на братскую могилу во время войны. В первый день я сбежал, из-за страха, но я поставил себе цель покончить со всеми страхами и каждый день навещал их и смотрел им в глаза. Такими темпами я избавился от последнего страха. Страх смерти.       Последующие дни проживания в этой больнице проходили в таком же темпе, я находи жертву, и убивал её разными способами, в живых после моих рук не оставался никто, попадали даже медсестры. Больше меня на электросудорожную терапию не приводили из-за хорошего поведения. После побега отца, я засвоил ещё один урок. порой, чтобы добиться желаемого, необходимо иметь терпение... *** В этот день я подал документы в колледж, чтобы не только поиздеваться над Ханной та и с ней я немного позже познакомился, до этой идеи. А и ещё получить диплом правовика, мне всего 22, а я уже имею три диплома. Все намного проще чем кажется, я просто месяц не выхожу из дома и забываю себя в книгах и поступаю на последний курс. С моими возможностями, я могу и на последний не поступать, а просто купить его, но так не интересно. В этом колледже у меня есть ещё одна цель, но об этом немного позже. Ханна. Человек, которого я не могу понять, когда она смотрит на меня, она не чувствует страх, что не скажешь о других, даже друзья меня боятся, но не она. По крайней мере она этого не показывает. Вспоминаю первый день знакомства с ней, когда она надела штаны с замочком, меня это смешило, тогда она пыталась не смотреть на меня, но когда смотрела, заглядывала прямиком в глаза. Иногда мне кажется, что она заглядывала в душу или пытается её найти, сквозь зеленый пигмент моих глаз. Наверно она просто не знает, что её уже давно нет, она умерла. Остались только кости обтянуты бледной кожей. За не длительное наше знакомство её взгляд немного поменялся, она начала смотреть на меня с интересованостью и с легким презрением. Что напрягает, она не такая как все, это сразу ясно, в отличии от её подружки и моей «любимой» сестренки Кати. Трусишка полная, достаточно просто посмотреть на неё косо, а она сразу прячет свой взгляд от меня. Да, я над ней очень жестко издевался по началу, меня это веселило, она смешная, когда плачет. Нужно было себя хоть как-то развлекать в этом городе. Запугивать её не есть моей целью в этом городе, я жду её отца, который является компаньоном моего отца. Это именно он помог сбежать моему отцу в день его казни в больнице. Значит он тоже должен поплотится за все что произошло. Все хоть как-то причастны к моему делу, уже понесли или должны понести наказание. Так произошло с доктором Вейхом, он случайно выпал с окна, или его медбраття, были найдены повешеными, тоже чисто случайно.