Трудности взросления

      Просыпаясь очередным туманным утром ни свет ни заря, владелица старинного замка семейства Цэпэш в Румынии устало обвела взглядом свою комнату. Она вновь видит: старый балдахин, свисающий до каменного пола; потрёпанный, но до сих пор вместительный одежный шкаф; резные прикроватные тумбы и окна, плотно завешанные тяжёлыми шторами цвета бордо. Глубоко вздохнув, она принимается вставать, опуская окоченевшие за ночь ноги на пол. Перескакивая с ковра на ковёр в надежде согреться и окончательно проснуться, девушка с длинными, доходящими ей до локтей, тёмными волосами направляется в ванную комнату, где её ждало очередное утреннее умывание и душ. По подростковому, ещё угловатому телу Александры, как только она ступила на кафель, прошла мелкая дрожь. Успокоив сердцебиение, она прошла к умывальнику и взглянула на себя в зеркало. Состроив грустное выражение лица, девушка поджала маленький рот и принялась чистить зубы. После, неспешно приняв душ, она услышала приближающийся стук каблуков. «А вот и мадам Родика» — прозвучало в её голове, как в тихое пространство комнаты, чуть запыхавшись, ворвалась высокая женщина средних лет. — Александра, голубка, время поджимает! Быстрей, быстрей! — громко запричитала та, усаживая молодую девушку за туалетный столик и принявшись расчёсывать ей волосы. Делала она это резко. Так, что голова Александры всё время стремилась в сторону. Она чувствует ужасную боль, но терпит, как всегда. — Ну, а теперь к шкафу.       Эта женщина  — личная гувернантка молодой наследницы замка. Она следит за тем, чтобы девочка хорошо училась, знала правила приличия и обладала всеми необходимыми навыками, дабы удачно выйти замуж. Внешность — один из первых пунктов данного плана, а потому учёная опытом женщина делает всё, чтобы отвести взгляд от печального и бледного лица её подопечной изысканными фасонами платьев и качественными тканями. Вот только, несмотря на все её старания, мадам прогадала с временной эпохой. Сейчас далеко не тот век, в котором наряд считался прямым показателем достатка и статуса женщины или мужчины, но мадам Родика и слышать о подобном не хотела, ссылаясь на свой, несомненно, богатый опыт. Именно из-за своих далеко устаревших взглядов она одевала Александру — тринадцатилетнего подростка — в длинные, обшитые бисером и дорогой вышивкой, юбки и подобные платья, подошедшие бы больше самой мадам Родике. И самым главным недовольством служило для гувернантки присутствие офисной гаммы в гимназии, где училась её подопечная, которая совсем не оттеняла тон лица Александры, по скромному мнению Родики.       Дочь своего отца облачилась в угольного цвета юбку чуть выше колена, с кружевом на подоле, и бутылочного оттенка облегающий свитер с длинными рукавами и едва различимым узором на ткани. Не в правах гувернантки было роптать, а потому она выражала своё недовольство тяжелыми взглядами, наряду с причмокиванием.       Через несколько минут, подгоняемая мадам Родикой, мисс Александра спустилась вниз по лестнице, устланной коврами, в маленькую столовую, выглядя не совсем здорово. Её и без того вытянутое лицо осунулось, а здоровый румянец и вовсе пропал.       Помещение столовой так и кричало роскошью. По команде высокой женщины, ещё один слуга раскрыл тяжёлые шторы из бархата, впуская в помещение слабый солнечный свет. Приближается зима, принося с собой холод, стужу и сквозняки, непременно присущие старому замку конца XVII века. В столовой уже стоял длинный стол из тёмного ореха с резными ножками, покрытый великолепной, но ужасно застиранной скатертью с ажурными вставками по уголкам. На столе же выставлены разнообразные блюда, подходящие для завтрака, и графин с красной, вязкой жидкостью, которую гувернантка поспешила разлить в изящные бокалы, присоединяясь к трапезе Александры. Мадам села слева от своей подопечной, тут же наложив себе полную тарелку копчёностей, запивая их напитком из бокала. — Выспалась ли ты? Выглядишь изнуренной, — заметила статная женщина, повернув голову чуть влево. — Можно я не пойду сегодня в школу? — тихо, словно мышка, проговорила Александра, отложив ложку и вжавшись ладонями в колени. — Мне там… не нравится. — Поздно спохватилась, дорогуша. Осталось два года. Потерпи.       Александра более не притронулась к еде. Допив свой утренний бокал, она продолжала сжимать ладонями колени, стараясь не разреветься в обществе гувернантки, коя не потерпит слёз. В особенности за столом.       После завтрака, мадам Родика повезла Александру в школу. Сев в автомобиль, державшийся на добром слове, они спустились с холма, на котором и стоит грозный каменный родовой замок. Въехав в деревню, Александра заметила спешащих на занятия детей от 6 до 10-ти лет, для которых в поселении выстроили младшую школу. В отличие от старшеклассников, которым приходилось либо идти до ближайшей средней школы добрый час, либо просить родителей их подвозить, что делали далеко не все. Вся же деревня, получившая название «Думирешти», некогда служившая для проживания крепостных крестьян, не сильно изменилась с годами, став лишь немногим крупней. Число жителей, включая недавний приезд ещё одной престарелой семьи «на покой», не превышало 150 человек.       Выехав со своей малой Родины на шоссе, представляющее собой дорогу между двух холмов, Александра развернулась к окну. Она уже много раз видела этот пейзаж, эти возвышенности, покрытые широколиственными лесами, и песчаные карьеры, но всё так же не могла оторвать от них свой взгляд. Девушка подложила руки так, чтобы наблюдать за происходящим было ещё удобней, но её гувернантка в этот же миг приказала сесть по-человечески. Подросток тут же подчинилась, не имея большого права выбора, но наблюдать за природой так и не прекратила.       Туман, окутавший поселение между холмами и горой, рассеялся как раз тогда, когда старенькая машина выехала на вполне оживлённую трассу. Свернув влево, женщинам предстоял ещё достаточный путь до областного центра — города Куртя-де-Арджеш. Именно там находилась гимназия Александры. — Во сколько сегодня закончишь? — будто невзначай произнесла мадам Родика. — Думаю, около двух часов дня. — Хорошо, тогда жди Арктура. Он отвезет тебя, — уточнила женщина. — У меня дела в городе.       Продолжая ехать в тишине, прерывающейся лишь негромким пением из радио, Александра тяжело вздыхала, чуя долгий учебный день.       Старый автомобиль остановился рядом с автобусной остановкой, выпуская из своего плена тринадцатилетнюю девушку. Она немного постояла на месте, провожая взглядом свою гувернантку, а после начала путь во дворы.       Начало осени в Румынии не осталось незамеченным для местных жителей. Пёстрыми желтыми шапками обзавелись все деревья до единого, создавая вокруг домов европейской застройки целые водопады цвета. Отливающие золотым и алым оттенком листья не спешили опадать под ноги румынам, предпочитая подольше повисеть где-нибудь повыше.       Проходя туннель, соединяющий два дома воедино, Александра боковым зрением заметила своих одноклассников, шедших небольшой компанией. Заприметив их, она ускорила шаг, вот только те не отставали, а даже бежали за девочкой в чёрной юбке. Они нагнали её прямо у ворот территории учебного заведения, где стали выпытывать у Александры кучу неуместных фактов. — Ты в рабстве находишься, что ли? Ты монашка? Ваша машина до сих пор ездит? Ей место на свалке, как и тебе, ведьма Думирешти! — всё в подобном ключе сыпалось на девушку, коя смотрела в пол. Тут она резко почувствовала сильный удар по спине, побудивший немедленно её выпрямить. — Мы с тобой разговариваем, Ведьма! Думаешь, тебе это сойдёт с рук? Я ещё научу тебя подчиняться, грязная деревенская девка!       Проговорив свою фразу, самый высокий мальчик с самым крючковатым носом подошёл непозволительно близко к девушке, будто поедая ту глазами. И Александра, уличив момент, побежала что есть мочи в здание, оставив мальчишек смеяться над собственной трусостью. Сердце Александры колотилось, а глаза искали классную комнату, где можно было бы наконец найти спокойствие.       Войдя в класс, она как можно быстрее, как нашкодившая мышка, пробралась к самой задней парте, которая пестрела обидными надписями и колкостями. Вновь чувствуя приближение слёз, ученица достала из сумки упаковку влажных салфеток и принялась очищать поверхность парты. Вода мало оттирала ручку, но девочка не отчаивалась, стирая краску с несчастной парты. Слёзы так и копились в уголках карих глаз Александры, но она всё продолжала стирать одну надпись за другой.       Через некоторое время прозвенел звонок, а в класс зашла неконтролируемая ученическая масса, состоящая из мальчиков и девочек тринадцати-четырнадцати лет. Вслед за ними, покрикивая, вошла и учительница. Эта грузная женщина тянула за руку незнакомую никому из присутствующих в классе, девочку. Её большие, отливающие серым, глаза, осматривали класс, пока не наткнулись на бледную кожу лица ученицы, сидящей на заднем ряду. Незнакомка улыбнулась необыкновенно счастливой улыбкой, а Александра тут же потупила взгляд в парту. — У вас в классе теперь на одну очаровашку больше, — без единой эмоции, словно картонка, произнесла учительница, кивая на новенькую. — Её зовут Ева Чорэску. Иди, сядь уже куда-нибудь, — обратилась она к девушке.       Немного растерявшись, новенькая ученица со светлыми глазами села за одну из первых парт. И всё последующее время озиралась, стараясь как можно скорее запомнить лица своих одноклассников. Александра же, из-за того, что не могла слышать урок благодаря дальности своего местоположения, осматривала Еву, совершенно этого не скрывая и особо не думая о том, как выглядит со стороны. А неподалеку расположившиеся одноклассники тут же придумали сразу несколько способов показать девушке, где её место.

***

      На одной из перемен, когда большая часть народа вышла, мальчики подошли к парте Александры, буквально садясь на неё. Девушка не подавала испуганного вида, тихо заполняя тетрадь всякими надписями. Но потом, через несколько минут, тот же самый парень с крючковатым носом выхватил из рук девочки тетрадь и, понаблюдав с пару секунд, стал рвать её на маленькие клочки, бормоча себе под нос: — Наверняка пишешь там свои ведьмовские заклинания, Ведьма. Попрощайся же с ними. — Нет, это совсем не то. Отдайте! — потянулась было Александра, как заметила разлетающиеся тетрадные листы, плотно исписанные текстом. Из её глаз тут же хлынули крупные слёзы, а руки опустились под дружный смех одноклассников. Они стали её толкать из стороны в сторону, не видя на своём пути ни единой преграды, как были отозваны учителем, вошедшим в класс. Ещё пару раз пихнув Александру, парни разошлись по своим партам, злобно смеясь.       Весь последующий день девочка провела за безропотным писанием конспектов и сидением в читальном зале библиотеки ровно до тех пор, пока за ней не приехал дворецкий из замка по имени Арктур. Это был пожилой мужчина с гордой осанкой и уверенной речью. Он всегда улыбался своей госпоже с нескрываемой добротой и постоянно рассказывал Александре что-нибудь интересное. То, что могло увлечь девочку ни на день и ни на два. Она бережно хранила в памяти его рассказы и сказки, вспоминая, когда было совсем уж одиноко.       Александра, как своему единственному, но оттого ещё более любимому, другу рассказала полностью всё о своём дне, не забыв о приходе новенькой. Мужчина никак не отреагировал на издевательства, происходящие с его подопечной чуть ли не каждый день, но стал спрашивать о новенькой, подстёгивая Александру обязательно с ней подружиться. От подобного предложения девочка опустила глаза, так как не видела это возможным ни в какой из своих альтернативных реальностей.       Завернув на дорогу, ведущую в Думирешти, Александра попросила Арктура подвести её до сельской библиотеки, куда должны были привести новые книги.       Выпрыгнув из машины, девочка помчалась в одноэтажное здание, на вывеске которого виднелась надпись «библиотека». Именно здесь Александра чувствовала себя на своём месте, чувствовала радость и упование, зачитываясь в очередной раз увлекательными рассказами про дальние страны или фантастических существ. — Вот и ты, крошка Цэпэш, — поздоровался библиотекарь, стряхивая с книг целый сантиметр пыли. — Не терпится, да? Поди-ка ко мне.       Бедно одетый мужчина, вечно носящий фермерскую шляпу, не имел возможности заказывать книги из города, но был в состоянии просить из библиотек старинные книги, которые уже давно никто не читает. И этими вечно покрытыми пылью учебниками и пособиями он и завлекал посетителей своей маленькой библиотеки.       Он протянул Александре книгу о подробной биологии растений и несколько разорванных сборника не очень популярных поэтов, чем поверг ту в обоснованную грусть. Повертев в руках сборник, девочка не могла прочитать и слова из-за того, что буквы практически стёрлись. — Не то, что ты хотела, да, крошка Цэпэш? — виновато почесав затылок, произнёс мужчина в шляпе, заглядывая в свою замусоренную стойку, где надеялся найти ещё парочку книг. — Погоди, может найду чего ещё.       Тяжело вздохнув, девочка вежливо села в читальном зале, где принялась очищать свою юбку от мела, попутно осматривая скромное помещение с несколькими книжными шкафами. Один из них возвышался до самого потолка, а для того, чтобы достать что-нибудь с самых высоких полок, приходилось встать на лестницу. И на этой самой высокой полке виднелось то, что ещё точно не читала Александра. Она встала, взяла лестницу и принялась подниматься до заветной голубой корочки. И, когда она уже была у цели, над дверью прозвенел колокольчик. — Мы слышали, ты новые книжки привёз, дед, — прозвучало в соседней комнате, служившей прихожей. — Есть что-нибудь новое про войну там, или убийства? — А ты у отца своего спроси. Он тебе и не такого расскажет, Григор, — довольно резко произнёс библиотекарь, тут же раскашлявшись под гневные порицания мальчишек. — Мы сами посмотрим, не утруждайся, старик.       Как только они зашли в читальный зал, где по лестнице, держа в руках заветную новую историю, новую жизнь, спешно спускалась Александра. Но она поняла, что не успеет сохранить своё достоинство, когда услышала знакомый смех её дворового врага. Издевательства сыпались одним за другим, а щёки девочки заполнял жар смущения. Она встала на лестнице, будто её приклеили, и не могла вымолвить и слова. Она просто ждала, пока всё пройдёт само. — И как вам не стыдно! — вскрикнул вдруг совершенно чужой голос. Александра не могла повернуться, но чувствовала на подсознательном уровне, что быть хуже уже не может. — Подглядывать девочкам под юбки! Вы вообще слышали о нравственности или об уважении женщин?! — не унимался девичий, певчий голос, явно приближавшийся к зардевшейся особе.       Несколько шагов по дощатому полу и вот девочка, смотря сверху-вниз, видит помощь в лице кого-то совершенно чужого. Одна её рука прикрывает подол юбки, а другая помогает выйти из ступора и наконец-таки слезть с книжного шкафа. Незнакомая на вид девочка улыбнулась, подав Александре руку, чтобы та ступила на пол. И, когда это случилось, она зло зыркнула на компанию деревенских мальчишек. — Ой, да больно сдалась нам эта Цэпэш, — процедил сквозь зубы противник. — Пойдём отсюда.       Благодарности вертелись в голове Александры бешеным водоворотом, но всё, что она могла делать — это смотреть со слезами на глазах в большие светлые очи своей спасительницы. Той же, видно, и этого было достаточно, а потому она опять лучезарно улыбнулась, протягивая спасённой руку.       Так получилось, что у скромной, запуганной Александры очень редко случались новые знакомства, из-за чего каждое новое имя или лицо оставались в памяти у девочки лишь на несколько часов, после чего благополучно забываясь. Именно поэтому она и не узнала свою спасительницу, часов пять назад представившуюся всему классу. — Меня зовут Ева Чорэску, — весело проговорила та самая спасительница, не переставая мягко улыбаться. — Я только недавно переехала сюда. Хочешь стать моим дру…       Не успев договорить, Ева видит, как девочка, сжимая в руках книгу, помчалась к библиотекарю и так же быстро убежала прочь из библиотеки. Простояв в шоке, Ева завела руку за шею и коснулась своих рыжеватых волос, пытаясь понять суть реакции той странной девочки.       Выйдя из читального зала, она заболталась с библиотекарем, но, случайно обернувшись, увидела в окне старой машины брюнетку, воодушевленно рассказывающую о чём-то и с нескрываемым восхищением смотрящую на голубую обложку только что взятой книжки.