Трудности взросления

      Вечернее солнце постепенно начало слабеть под гнётом облаков, растворяясь в линии горизонта. Лёгкая дымка коснулась кромки леса, а прохладный ветерок, прямиком с близстоящих гор, нежно спустился в деревню Думирешти. Пустели поля, сады и леса, из которых кучками выходят лесники и грибники, то и дело причитая по поводу и без.       Ева вышла из библиотеки, не заметив, как пролетело время за чтением журналов. Также она выслушала несколько историй из жизни того дружелюбного престарелого библиотекаря, имя которого она так и не успела узнать. Вдохнув свежий, полный приятных ароматов, воздух, Ева поспешила домой. Она ещё плохо знает паутину местных тропинок и дорог, а потому добралась до старенькой избы не очень-то и быстро.       По пришествию, девочка открыла калитку и довольно тихо отворила входную, изукрашенную народным румынским орнаментом, деревянную дверь. Ступив на коврик, Ева разулась и, тихонько продвигаясь по коридору, старалась подойти к двери в свою комнату, но пройти незамеченной ей так и не удалось. — Посмотрите на неё! Вернулась! Ну что ж, проходи, садись есть, — громко и властно произнесла фразу высокая женщина в разноцветном переднике, указывая рукой на кухню, из которой недавно и вышла. — Чего стоишь как вкопанная? Иди! — Я не голодна, тётя, — сказала Ева, как сразу же получила подзатыльник. — Ай! — Не голодна она. Хорошо, тогда я и вовсе не буду на тебя готовить. Больно нужно. У нас и так много ртов кормить, — удаляясь, всё причитала женщина. — Дана, ну чего ты как с Евой? — медленно произнесла вошедшая в прихожую бабушка. — Неужто у нас не найдётся еды для родной кровиночки?       Старушка с большими и добрыми глазами подошла к девочке, взяв её за руку. Произнеся несколько ласковых слов, она провела внучку на кухню, где за общим столом уже сидели все её родные: старшая дочь Дана, недовольно насупившая брови, её маленький сын и молчаливый зять, который только-только пришёл с работы на поле. Это можно было узнать по его неутолимому аппетиту и грязным рукам, которые он не удосужился вымыть. Никто не произнёс ни слова, когда девочка присоединилась к трапезе. Но стоило Еве взять себе в тарелку немного еды, мужчина, даже не пытаясь скрыть своего раздражения, процедил сквозь зубы: — Почему именно мы? Что, нет никого другого, кто взял бы себе девчонку? — обращался он к сидящей неподалёку жене и тёще, которые тупили взгляды в тарелках.       Сжав в руке ложку, Ева сверлила взглядом льняную скатерть. Причитания её дяди продолжались весь ужин, а девочка, пусть и старалась игнорировать его слова, в конце концов не выдерживает. Рывком поднявшись со стула и чуть его не откинув, она вцепилась злющим взглядом прямо в усталые глаза мужчины в рабочем костюме. — Дядя, обсуждайте меня тогда, когда я буду в школе или где-нибудь ещё, когда я не буду слышать то, что я вам не нужна! Мне неприятно! — в уголках её серых глаз начали собираться стыдливые слёзы. — Папке своему будешь указывать, — огрызнулся деревенский работяга. — Он-то тебе неприятно точно не делал, так, коротышка? — Лука! — воскликнули в унисон женщины, пока Ева, опешив, вдохнула воздух.       Спустя минуту, она бурно, от шеи и до кончиков ушей, залилась краской и выпрыгнула из-за стола, не обращая внимания на отброшенный в порыве ярости стул. Проскочив расстояние от столовой до спальни, Ева защёлкнула замок и упала на колени перед своей старой кроватью.       Вдыхая и выдыхая воздух, она горько заплакала, пряча звуки своей беспомощности в матраце. За последнее время она начала слишком часто принимать всё близко к сердцу, но забывала отпускать всё это посредством слёз. И только сегодня, впервые за столько времени, её плотина безэмоциональности треснула и обвалилась, выбрасывая из больших глаз целое море страданий. Из-за нескончаемого потока, школьница не могла успокоиться с десяток минут, чем навлекла на себя головную боль.       Еле себя успокоив, Ева переместилась с пола на кровать, где, скрестив ноги, начала грустно размышлять о себе, своём месте и вообще обо всём. Прошло довольно много времени, когда Ева, напрочь забывшая включить свет, поняла, что приятного освещения в её комнате всё равно достаточно. Загоревшись поиском источника света, она начала оглядываться, как вдруг наткнулась на маленькое окно в крыше, через которое просачивалось звёздное ночное небо и круглая луна. Именно свет лика луны осветил на время комнату Евы, её нехитрое убранство.

***

      Один из следующих дней отличился солнечной, но достаточно прохладной температурой. Снаряжая своих детей в школу, заботливые родители не забывали повязывать на их шеи лёгкие шарфы, а также давать с собой «на всякий случай» вязанные кофты. Зима постепенно входила на территорию страны, принося с собой колючий холод и студеные ветра. Но всё же нигде, кроме горнолыжных курортов, особо не радовались морозному времени года, так как оно подразумевает под собой пробки из-за выпавшего снега, неповоротливую одежду, и постоянный, неприятный ноль на улице. Предвкушая унылую пору, все школьники сегодня были хмурыми и нелюдимыми. Кроме, разве что, нескольких человек, любивших негостеприимную зиму.       Одной из учеников, кому нравилась перспектива скорой смены сезона, была Ева, пришедшая сегодня в приподнятом настроении. Эта девочка с пушистыми, короткими волосами, словно маленькое солнышко, создавала улыбку у каждого, кто на неё смотрел. Благодаря своему смеху и смешным историям она быстро расположила к себе одноклассников и завела немало друзей. Но всё же, несмотря на всеобщее одобрение и расположение, Ева нередко смотрела себе за спину, где за последней партой сидела её мрачная знакомая. И только сегодня, когда прошла уже пара недель с того случая в библиотеке, дружелюбная девочка решила сделать шаг вперед. Шагнуть в пустоту. Заговорить с изгоем. — Привет. Тебя зовут Александра, да? А я Ева, — начала было тараторить она, как встретилась с каре-красным взглядом исподлобья. Взглядом, полным одиночества и муки. Но только лишь на миг, так как когда отвечающая поняла, кто стоит перед ней, сразу же потеплела. Как взглядом, так и всей своей позой. Александра не спешила отвечать, только смотря на Еву непонятным, удивленным, но таким неожиданно ласковым взглядом. — Это же ты тогда в библиотеке была, да?       Ответом на вопрос послужил кроткий кивок и лёгкая улыбка. Взгляд же Александра опустила, предпочитая разглядывать свою парту. — Я заметила, что ты приезжаешь и уезжаешь из школы на автомобиле с водителем. Ты какая-то важная личность в Думирешти? — произнеся эти слова, Ева увидела тень сомнения на лице собеседницы, тщательно ею скрываемую, а потому решила не продолжать данную тему, ловко перепрыгнув на другую. — Ты постоянно одна, а одноклассники зовут изгоем. Почему? Они всегда говорят по-разному, так что я уже никому не верю. А ты что об этом скажешь? — Я… Они… Давно уже… — О, значит, с младшей школы? С ума сойти. Тебе, наверное, жуть как одиноко! — воскликнула Ева, подсаживаясь за парту к «изгою» и продолжая диалог. К этому времени на пару девушек уже обратили внимание одноклассники. Они прекратили есть и разговаривать, повернувшись все как один в сторону отдалённой парты. Александра не успела заметить столпотворение, так как была до безумия счастлива обыкновенному разговору со сверстницей. Она буквально была готова взлететь от счастья, а потому жала в себе улыбку и прятала глаза, боясь быть привычно осмеянной другими. Вот только от того, что девочки не видели образовавшейся в арифметической прогрессии толпы, она реже не становилась. Подойдя вплотную к парте, одна из девочек дернула Еву, рывком вытаскивая её из-за стола. — Ты что делаешь? — недоумевала новенькая, начав тут же оглядывать одноклассников. — Это ты что делаешь? — прокричал кто-то в толпе. — Она — изгой, а потому никто не должен с ней разговаривать. — Это ещё почему? — не сдавалась Ева, сложив руки на груди. — Это свободная страна, и не вы здесь устанавливаете законы. Эта девочка сидит за этой партой с младшей школы! Совсем одна! Как бы вы сами себя почувствовали, если бы весь класс встал против вас? Что бы вы ответили на все колкости, что она через себя проносит?       Переливаясь в солнечном свете, серые, живые глаза Евы излучали непоколебимую решимость, поддерживаемую позой. В планы девочки не входило подчинение или отступление. Она прямо смотрела на то, как все присутствующие замялись, боясь подумать о том, чтобы подобная участь затронула их достоинство. Тут прозвенел звонок, и сконфуженная толпа рассеялась. Ева так же прошла за свою парту, не забыв напоследок бросить Александре одобряющую улыбку.

***

      Девочка с длинными тёмными волосами и в такой же тёмной одежде шла через дворы жилых домов к автобусной остановке, ибо её школа находится глубоко в хитросплетениях натоптанных троп. Она шла, придерживая школьную сумку, свисающую с её плеча и временами сталкивающуюся с бедром. На лице у девочки практически незаметная улыбка, скрываемая понуростью головы. Она не смотрит по сторонам, не пытается выделиться из общего потока разношёрстных школьников. Она просто тихонько идёт домой.       Придя на место, Александра сразу же заметила припаркованную старенькую машину с добродушным мужчиной внутри. Ещё сильнее прибавив хорошего настроения, девочка быстро подошла к транспорту, привычно юркнув на заднее сиденье. Она выглядела цветущей, а потому её водитель и по совместительству дворецкий, не мог этого упустить. — Миледи? Вы выглядите такой счастливой. Произошло что-то хорошее? — улыбнулся он своей обыкновенной улыбкой, от которой по его лицу расползлись мириады морщинок. — У меня появился друг, Арктур! Это девочка… Ева, — графиня произнесла имя нового друга с такой искренней теплотой и нескрываемой нежностью, что мужчина сам очень растрогался, принявшись хвалить Александру за принятое решение и всячески её поддерживать. В его разуме возникла мысль, что новый человек в жизни его воспитанницы может быть плохим, но он старательно отгонял её куда подальше. Всё-таки он впервые за несколько лет видит Александру настолько счастливой. И он приложит все силы, чтобы она оставалась таковой как можно дольше. — Может, пригласишь её как-нибудь?