hostage.

Пока Чонгук подписывал договор в другой стране, периодически развлекаясь со шлюхами, Юнги ушёл в себя, пытаясь держаться изо всех сил и не причинить себе вреда. Омега не спал уже пару дней, у него бледное, словно стена, лицо, и темные синяки под глазами. Мин не спал и не ел все три дня. Единственное, что попадало в желудок, это кофе, которое помогало справиться с голодом и желанием уснуть. Юнги мучил себя не только из-за своей аутофобии. В основном причина была в альфе, который так гадко с ним обошелся. Ему все ещё больно от осознания происходящего. Не выдержав, на второй день омега решает утопить свою печаль в алкоголе. Слава богу, что ему не запрещено употреблять спиртное, даже если такой запрет и есть, то слуги явно не помнят об этом, а если бы и помнили, то пошли на уступки, ибо им надоели закидоны Мина. Выпив подряд две стопки виски, омега решил, что ему нужно медленнее поглощать алкоголь, иначе его надолго не хватит, и он быстро отключится, не успев расслабиться. Попросив у работников бутербродиков, омега схватил бутылку и поднялся в комнату Чона, решив, что нужно продолжить "банкет". Юнги не помнит, когда он успел выглушить полную бутылку виски, а затем пойти за второй, но он явно понимает, что его рассудок достаточно помутнел. Откинувшись на кровать, Мин провалился в сон, снова позабыв о своей болезни. Как и ожидалось, он смог поспать пару минут, а после начался приступ. В этот раз ему было намного хуже. Теперь омега чувствует не только одиночество, но и страх перед Чонгуком. Альфа забрал у него все: пианино, друзей, семью, и самое главное — свободу. Пусть Юнги не любил особо гулять, но он пытался ходить куда-то периодически, чтобы проветрится, а если сидел дома, то Чимин исправлял ситуацию и тащил его в клуб со словами: — Юнги, если ты продолжишь тухнуть дома, то в старости будешь один, — говорил Пак, но потом добавлял. — Ах, да, извини, с тобой останется пианино. Но сейчас у него нет даже Чимина, который смог бы вытащить его в надоедливый клуб. Хотя, частично, именно «клуб» и стал причиной всего дерьма, которое происходит сейчас в жизни Мина. Возможно, если бы он не ходил по клубам, то его жизнь сложилась бы иначе? Но, увы, что сделано - не изменить. Приподнявшись, Мин начал думать над тем, как избавиться от приступа самостоятельно. Его взгляд судорожно бегал по комнате. Юнги пытался вспомнить, куда Чонгук положил таблетки, что дал ему новый лечащий врач. Его собственные были намного слабее, поэтому он решил воспользоваться новыми, чтобы провалиться в спасительный сон, а не просыпаться от очередного приступа. В прошлый раз, когда Мин не спал неделю, именно они помогли омеге провалиться в спасительный сон. Юнги принялся рыться по тумбочкам в поисках успокоительного. Все его тело пронзала острая боль, отчего он буквально ползал по полу. Таблетки нашлись в прикроватной тумбочке, словно Чонгук специально оставил их там. Открыв пачку, он принял одну, после чего лег на пол и уснул. Проснувшись после вчерашней "пьянки", омега пошёл в душ. Он думал, что хуже, чем вчера, быть уже не может, но так ошибался. Течка. У него началась гребанная течка и именно в тот день, когда должен вернуться альфа. Мин еле стоял на ногах, чувствуя как его тело начинает трястись, а задница начинает зудеть. Юнги повезло, у него осталось несколько таблеток в кармане джинсовки, которые помогут приглушить его аромат и уменьшат боль. К сожалению, этих таблеток хватит только на одну течку, и если ему повезёт с этой, то шанса спастись от другой — нет. Быстро приняв спасательные пилюли, Юнги наспех оделся. Омега надеялся, что эффект от таблеток успеет проявится прежде, чем приедет Чонгук, но снова ошибся. Мин услышал звук открывающейся двери, пока пытался спрятать таблетки в карман. В комнату медленно вошел альфа, а на его лице появился оскал. И тут Юнги понял, что жестко проебался. — Что, малыш, не ожидал меня увидеть? Соскучился? — снова натянул улыбку Чон и начал приближаться к кровати. — Ох, как чудесно пахнет, — протянул альфа, глубоко вдыхая аромат в комнате. — Мята, я прав? Деваться было некуда. С каждым шагом альфы, Мин отходил все дальше, а, впечатавшись в кровать, резко залез на нее и начал отползать к изголовью. Разум омеги был слишком затуманен, чтобы сообразить, что он сам загоняет себя в тупик. — Ну же, иди ко мне, — альфа присел на кровать и начал похлопывать по бедру, подзывая омегу к себе. — Давай же... Или ты хочешь, чтобы тебя наказали? — Иди к черту! Я не буду ложиться под тебя! — завопил Мин, чувствуя, как его штаны начинают медленно намокать. — Черт! — Иди ко мне, давай, не ломайся, — Чонгук вытянул руки и начал подзывать к себе омежку ладошками, но тот лишь завалился на кровать, обхватив живот. — Что такое? Живот болит? — альфа резко поднялся и подошел к Юнги и начал поглаживать его по головке, переживая за его состояние. — Я позвоню доктору, лежи. Набрав Убина, Чон вернулся обратно. Он уложил омегу себе на грудь и крепко обнял. Юнги никогда не чувствовал такой заботы, и уж точно не ожидал такого от Чонгука. Хотя, может быть, он наконец понял, что Мин его истинный? Прижавшись к альфе, Юнги, неожиданно для себя, обнял его и уткнулся лицом в чужую грудь, постанывая. Омега не понимал, как Чон все еще держится, но был рад стойкости альфы. — С-Спасибо... — протянул омега, немного вздрагивая. — За то что сдерживаюсь и не трахаю тебя? — с усмешкой спросил Чон. — Агг-аа... — тяжело произнес Мин, корчась от боли. Но альфа лишь промолчал на подобное и уткнулся носом в темную макушку. Чонгуку нравился такой Юнги. Он спокойный, нежный и беззащитный. Чону хочется защищать его, любить и всегда быть рядом, но он не знает, как показать это. Если бы альфа только знал, как тяжело приходится Мину. Как он сдерживается, несмотря на то что безумно хочется почувствовать альфу внутри, насладиться им полностью и без остатка. Целоваться долго, сладко и тягуче, но он вынужден сдерживаться, чтобы не сорваться и сохранить последние капли "нормальности". Ведь находится рядом с истинным ужасно больно и неприятно. Если бы он мог переспать с ним, тогда, может, было бы намного легче, но Юнги слишком упрям. Дождавшись врача, Чон решил, что не будет покидать комнату и выслушает все, что скажет врач. Узнав о таблетках и фобии Мина, Убин запретил тому принимать их и сказал, что омеге стоит больше времени проводить с альфой. Об их истинности доктор О узнал благодаря Чонгуку. И Чон молодец, что сказал, ибо это очень поможет омеге, если тот прекратит сопротивляться. Убин сказал Мину, что стоит переспать с альфой, а не сдерживаться, но тот наотрез отказался. — Юнги, вам стоит прекратить вести себя подобным образом. Вы причиняете вред не ему, а себе. Вы же понимаете, что делаете? — врач дотронулся до руки омеги и попытался заглянуть в его глаза, но тот уткнулся носом в подушку. — Уходите. Я сам разберусь,— отчеканил Мин, сгибаясь от боли. — Ч-Чонгук... Мне так больно... — протянул омега, не понимая, что произнес это вслух. Альфа стоял около двери и не понимал, что ему делать. Хочется плюнуть на все, и просто выебать омегу, чтобы тот не смог вылезти из постели ближайший месяц. И Чонгук, наплевав на принципы, выпроваживает доктора и всех слуг из дома, а сам приходит к омеге. Чон стаскивает с себя одежду, глядя на омегу, которая, кусая губы, пытается сбежать, но, осознав, что ему никуда не деться, сдается. Подойдя к Мину, Чонгук нежно целует его шею, проводит следом языком и вдыхает аромат течной омеги. Альфа понимал, что сегодняшний день изменит многое. Юнги будет не просто песиком, он станет его личной омегой, верным, преданным и любимым. Жизнь омеги изменится в лучшую сторону, и Чонгук сделает все для его благополучия, и даже плюнет на личные принципы и запреты. Проведя рукой под футболкой Мина, он легким движением руки стаскивает ее, касаясь такой нежной кожи. Альфа обхватил один сосок губами, нежно посасывая его. Омежка скулит и выгибается навстречу ласке, цепляясь за волосы альфы. Он льнет к его губам, получая желанный поцелуй. Юнги уже сам закопал свои стереотипы, он понял, что альфа дорожит им и жалеет о содеянном. Мин чувствует, как Чонгук делает все нежно, с осторожностью, будто боится снова причинить вред, пытаясь получить доверие Юнги. И тот он ему верит, дает свое согласие, кивая головой. Омега сильнее жмется к Чонгуку и продолжает страстно целовать, прося не останавливаться. Чон ведет рукой ниже, опустив ее на пах парня, продолжая поглаживает его член сквозь боксеры, и тягуче целовать, наслаждаясь каждым моментом. Альфа не верит, что сейчас под ним Юнги, тот самый, который пытался его оттолкнуть, но пал перед своими желаниями, чему он безумно рад. Стянув боксеры с омеги, Чонгук отстранился от столь манящих губ и перевернул его, прикасаясь к дырочке, из которой беспрерывно вытекает естественная смазка. Сейчас Чон выглядит как подросток, который получил лакомый кусочек торта. Просунув в колечко мышц сразу два пальца, альфа начал растягивать его, слушая лучшие стоны в своей жизни. Стоны Юнги - это как особая мелодия, которая способна успокоить Чона так, как никто другой. С каждой секундой альфа становится все нежнее. Он аккуратно добавляет третий палец и долго растягивает. Увидев, что Мин уже сам насаживается на пальцы и скулит от новых ощущений, Чонгук спускает свои боксеры и достает стоящий колом член, проводя по нему рукой, и медленно входит до головки, давая омеге время привыкнуть. Чон осторожно проникает в него на всю длину и немного ждет, увидев кивок, альфа начинает медленно двигаться, получая максимум удовольствия и кайфа. Он делает резкие и глубокие толчки, пытаясь найти нужное местечко, и услышав громкий стон, начинает двигаться еще быстрее, втрахивая омегу в кровать. Юнги крепко сжимает простынь, пытаясь заглушить свои стоны, прикрыв рот рукой, но Чонгук убирает его ладонь и рычит, требуя прекратить подобные действия. Омега слушается, становится более раскрепощенным, и делает все, что так хочется; он просит, целует и стонет во весь голос. Если Чон считает, что стоны омеги - это мелодия, то Юнги сравнивает их со стонами бляди, но такой желанной и любимой, поэтому он забивает на это, и больше не сдерживается, прося Чона перевернуть его. Перевернув омегу, Чонгук ускоряется, накрывая губы омеги своими, и грубо целует, вызывая очередной стон из уст омеги. Чон запомнит их первый раз надолго. Он будет всплывать при каждой мысли о Юнги. Мин царапает спину альфы, тяжело и рвано дышит, откидывая голову на подушку, а Чон оставляет на его теле красивые укусы и отметины, чтобы омега не забывал об их крешеносном сексе. Сделав еще пару толчков, Чонгук кончает в Юнги, а после выходит, едва успев, пока не началась сцепка. Альфа ложиться рядом с омегой, притягивает его к себе и целует в лобик. — Ты был великолепен, — тяжело дыша, произносит Чон, накрывая омегу одеялом. Юнги ничего не отвечает, он просто засыпает. Чонгук хотел сделать еще пару заходов, но решил, что даст омеге немного поспать, а после продолжит, ведь впереди еще несколько дней течки.

***

Сегодняшний день был очень насыщенным. У Чимина было несколько зачетов, а после преподаватель сказал ему остаться и дал дофига заданий, напомнив, что тот хотел исправить оценку, и он даст ему эту прекрасную возможность. Пак просидел в аудитории до семи, а после его отправили в библиотеку за книгами, которые он долго не мог найти. Омега вернулся домой к девяти часам вечера и еле дошел до кровати. Он устало упал на кровать, не удосужившись даже раздеться. Закрыв глаза, Чимин повалился в сон, но его прервал противный звук дверного звонка. Пак нехотя встал с кровати и потащился к двери, открывая ее, даже не взглянул в глазок. Перед Чимином стоял Тэхен. Омега и забыл о том, что его альфа уже приехал. Его до такой степени доконали, что из его головы вылетело такое важное событие. Чимин стоял около двери и не двигался, молча хлопал глазаками, а после, поняв всю ситуацию, кинулся в объятия альфы, крепко сжимая его. — Боже, я так скучал! — завопил омега, прижимаясь к Тэ. — Я тоже, котенок, — альфа обнял в ответ и поцеловал омегу в макушку, тепло улыбаясь. — Пойдем сегодня на свидание? — спросил Ким, отодвигая омегу. — Хочу побыть дома вместе с тобой, — Чимин взял альфу за руку и повел его в гостиную, усаживая на диван. — Я принесу нам кофе и сделаю бутербродики, и мы посмотрим что-нибудь, идет? — улыбнулся Пак, показывая, как счастлив приходу Тэ. — Хорошо, но сперва, я хочу попробовать кое-что другое, — альфа схватил омегу за руку и потянул на себя, усаживая его на свои бедра. — Хочу, чтобы твои губы красовались на моем члене, а после ты громко стонал мое имя, как тебе такой вариант? — усмехнулся Тэ, глядя на Чимина. Он увидел, как тот начал бегать взглядом по комнате, пытаясь не смотреть альфе прямо в глазаа, а его уши начали краснеть, выдавая хозяина.