Search And Destroy

«Ты вытащишь Эдварда Шнапса из Бель Рив» Вытащишь. Эдварда Шнапса. Бель Рив.       Всю ночь я не спала, слова Картера эхом раздавались у меня в голове. За все время, что я провела одна — с Карой — я почти не вспоминала Эдварда. Я знала, что мы, скорее всего, не встретимся и что искать его бесполезно.       Я не хотела быть похожей на влюбленную дурочку, которая хоть из-под земли достала бы своего мужчину. Не сказать, что я была рада такому повороту событию, но это помогало мне выжить. Это не отвлекало меня.       Мысли о нем сбивали меня с толку. Я просто подавляла в себе все чувства к нему на протяжении недель. И только у меня стало получаться — мне о нем напомнили.       Хотелось кричать от досады и рвать на себе волосы. Хотелось прямо там пристрелить Картера со словами: «Мне плевать!». Хотелось закрыться потом в тёмной комнате, никого не впуская, и остаться одной. Только с мыслями в голове. С голосами. С вновь появившимися чувствами.       Добралась до дома я как в тумане. Будто задыхаясь, стала стаскивать с себя одежду. Оставшись в джинсах и бюстгальтере, упала на светлые простыни и закрыла глаза.       Только все стало налаживаться, как в моей жизни снова начал происходить пиздец. Снова появилось что-то, что не дает мне двигаться вперёд. Кто-то.       В данном случае это был Эдвард. Воспоминания нахлынули с головой, и я буквально стала от них задыхаться. И я не могла ничего сделать. Все чувства, что я сдерживала в себе столько времени, вдруг вырвались наружу и атаковали меня.       Грудь сдавило, появилась неприятная боль. Голова закружилась от переизбытка эмоций. Не могу. Не могу.       Я поднялась с кровати и, спотыкаясь о собственную одежду, подползла к окну. Распахнула его и вдохнула холодный воздух. Я повисла на оконной раме, идя на поводу у желания выброситься и разбиться к чертовой матери, чтобы больше не испытывать такого наплыва чувств. Я могу выдержать боль физическую. Правда, я научилась. Но я не могу стоять на ногах, когда меня морально убивают. Мысли.Не действия, не слова. Мысли — то, чего по сути даже нет. То, что является выдумкой человека. Его фантазия. И меня это терзает, насилует, издевается надо мной. — Чтоб тебя, Шнапс, — горькая усмешка, за которой последовал непонятный мне приступ смеха. Черт. До чего же смешно и нелепо.       Кара, наверное, даже не видела, как я выбежала из клуба. Мне не хотелось больше ни с кем разговаривать. И с ней тоже. Пусть она и была единственным человеком, с которым я могла поговорить.       Холодно. Практически ледяной ветер развевал мои очень вовремя позеленевшие короткие волосы, обдувал разгоряченную кожу. Но я не ощущала холода в полной мере. Мне все еще было трудно дышать. Мне было душно и жарко. Мне было тошно.       Внутри образовался необъяснимый комок гнева, и я, не желая его сдерживать, резко развернулась и, схватив с тумбочки стакан, швырнула его в стену. Он разлетелся на тысячи мелких осколков с громким звоном. Не легче.       Мне захотелось еще. Я стала хватать буквально все, что мне попадалось под руки, и кидать на пол. Что-то ломалось с треском, что-то билось. Я резала ноги об осколки, когда пробиралась к посуде или приборам, но мне было плевать. Мне просто нужно было избавиться от всего, что было внутри меня. Что заставляло меня мучиться. — Я ненавижу тебя!       Только мои руки потянулись к ноутбуку — который, между прочим, был не совсем бесполезным — раздался звонок в дверь. Не знаю, насколько вовремя кто-то решил прийти в гости, но это, может, было даже к лучшему.       Я оставила компьютер в покое и прикрыла глаза, сделав глубокий вдох. Мне не стало легче. Внутри меня меня все также бушевало огромнейшее количество эмоций и чувств. В частности, раздражение от того, что мне помешали.       На всякий случай я взяла пистолет со стола и прошла к двери. Решив не смотреть в глазок, я сразу распахнула дверь. И разозлилась еще больше. — Черт, — произнесла я, толкнув ее обратно. Передо мной стояла Кара. Дверь захлопнулась, и я развернулась, чтобы вернуться в комнату. Но Кара открыла дверь и прошла внутрь, за мной. Я стала надеяться, что она уйдет. Я была не в настроении выяснять отношения и говорит по душам. — Уходи.       Слабо. Но я надеялась, что она поймет. Я не хотела ее видеть и тем более разговаривать. Только не она. — Что произошло? — спросила она, оглядывая комнату. Теперь я тоже увидела тот самый беспорядок, который сама же и устроила. Когда я представила, что теперь мне придётся это все убирать, злость внутри меня вернулась, и я уже готова была просто выть от досады. Что ж это, мать вашу, такое?! — Генеральной уборкой занялась, — недовольно ответила я, практически прорычав. — Что тебе нужно? — Люси, ты так быстро ушла, я… — она запнулась. Я повернулась к ней и посмотрела в ее глаза. — Я подумала, что что-то произошло.       Я усмехнулась: — Ты подумала, — повторила я и опустила голову, не убирая улыбки с лица. — Самой не смешно? — Что случилось?       Такое ощущение, что она специально игнорировала мои вопросы. И она специально игнорировала все мои попытки выгнать ее. От этого становилось еще неприятнее. — Какая тебе разница? — я снова подняла на нее взгляд. — Ты что, что-то изменишь? — Люси… — Нет, серьезно, — я перебила Кару и сделала пару шагов ей навстречу. — Что ты сделаешь, если узнаешь, что произошло? Решишь все мои проблемы по щелчку? Или, может, направишь пистолет на моего отца и пристрелишь его? — я практически рассмеялась. Только исповедоваться перед ней мне и не хватало. — Что ты можешь? — Я не понимаю… — Я не удивлена, — руки стали сжиматься в кулаки, и я непроизвольно стала приближаться к ней. — Я не удивлена, Кара. Потому что ты ничего не сделаешь. Ты только скажешь, что все будет хорошо. И все! — я повысила голос, и последняя фраза практически эхом отозвалась в комнате. — Но это ни черта не изменит. Понимаешь? Ни-чер-та!       Она медленно отступала к стене, а я все шла к ней. Во мне снова появилось желание что-нибудь разбить или сломать, и я уже приготовилась к тому, что Кара живой отсюда не уйдет — настолько сильно мне хотелось избавиться от этого гнева. — Пожалуйста, Люси, ты сейчас просто… — Что «просто»? М? Не в себе? — снова непроизвольный смех. — Ну да, Кара, ты ведь великий психолог, скажи мне, что делать. Реши все мои проблемы!       Расстояние между нами сокращалось в геометрической прогрессии. Я заметила тень страха в глазах Кары, и меня это еще больше распаляло. Веселило. Заставляло не останавливаться.       Она стала вжиматься в стену. Она уже и не скрывала того, что боится меня. Боится того, что я сделаю. А я… А меня это забавляло, да. Мне была интересна ее реакция. Мне нравилось, что она находилась в моей власти. Мне нравилось, что я могу сделать сейчас все.       Мне нравились ее глаза. Серо-голубые с тёмным ободком. И они были полны наивности и страха.       Мне нравилось, что сейчас она была рядом. Мне нравилось, что ее взгляд метался по сторонам, надеясь найти спасение. Мне нравилось, что она надеялась разглядеть в моих глазах хоть что-то похожее на человечность. Но, знаете, сейчас я не чувствовала в себе ничего такого. Одна злость от того, что она пришла. Что мне снова напомнили про Эдварда. Что я снова в дерьме. Что…       …мой взгляд остановился на ней. И пока Кара вжималась в стену, я рассматривала ее. Все ближе. Внимательнее.       Эти испуганные глаза, густо накрашенные тушью. Глаза, в которых был один страх. Только он. Мне казалось, что она привыкла ко мне. Что она узнала меня. Но оказалось, что и я сама не все знала о себе.       Я не знала, что я сейчас делаю. Я просто стояла перед Карой, и мой взгляд бегал по ней, я рассматривала черты лица, тонкую шею с заметно пульсирующей, видимо, от страха артерией, изящные ключицы, быстро вздымающуюся грудь…       Кара была на каблуках, поэтому сейчас она была немного выше меня. Мне пришлось выпрямиться и подняться на носках, чтобы наши с ней глаза были на одном уровне. — Ты просто ничтожна, Кара, — тихо произнесла я. — Тебе не стоило приходить.       Это была последняя надежда на то, что она уйдет. Я правда хотела, чтобы она сейчас же вырвалась и убежала. Но она продолжала стоять передо мной, вжиматься в стену и завороженно смотреть мне в глаза. — Люси, я… …эта надежда исчезла также быстро, как и появилась. Кара сделала свой выбор. — Заткнись, — не голос — змеиное шипение. А затем я отключаю мозг и поддаюсь чувствам.       Я резко подаюсь вперед и вдруг целую ее губы, намазанные блеском с вишневым вкусом.       Мне было плевать, что это была именно Кара. Которую я ненавидела. Которая была рядом со мной только потому, что мне нужно было общение. Она нужна была мне только для того, чтобы я окончательно не рехнулась. Но, похоже, я где-то обсчиталась, и все пошло наперекосяк и здесь.       Она пытается отстраниться, но я прижимаю ее к себе, положив руки на талию, и она просто сдается. Перестает бороться и целует меня в ответ.       Я не пыталась сейчас анализировать происходящее. Я просто отдалась чувствам и отключила мозг.       Это было лучше, чем убить ее и разгромить квартиру.       Мои руки стягивают с нее пальто, и я не чувствую сопротивления с ее стороны, когда начинаю расстегивать ее блузку.       Я чувствую, как она робко дотрагивается до меня. Ее холодные пальцы касаются моей разгоряченной кожи, и я слегка вздрагиваю.       Алкоголь в крови начинает думать за меня, и я перестаю соображать, что делаю.       Я целовала ее губы, иногда прикусывая их. Хаотично покрывала короткими поцелуями ее шею.       Откуда это все во мне? Плевать. Я просто хочу больше. Не хочу останавливаться.       Я почти не замечаю, как мы оказываемся на кровати, и я, сняв с Кары рубашку, касаюсь губами ее ключиц. Стягиваю лямки бюстгальтера, касаюсь ее груди. Слышу ее шумный выдох.       Все было как в тумане. И все было пропитано страстью. Не было никаких невинных, светлых чувств. Только практически животное желание. Когда я успела стать такой? Когда? Неужели это все всегда было со мной, а теперь вдруг вырвалось наружу?       Голова кружилась от переизбытка эмоций, я почти не осознавала того, что делаю. Я слышала лишь приглушенные стоны Кары, шумные вдохи и выдохи. Касалась ее, чувствовала ее.       Сказали бы мне о том, что я буду желать девушку, которую ненавидела, целовать ее, оставляя на светлой коже багряные следы, и наслаждаться тем, насколько же она податливая, я бы посмеялась. Это действительно было странным. Необычным. Ненормальным.       Хоть ненадолго, но это помогло мне отвлечься, забыть о том, что сказал мне Картер. Картер.       Кара уже давно спала, когда в моей голове снова появились тысячи мыслей — мне было не до сна. И в этот самый момент я поняла, почему его имя было таким знакомым. Эдвард использовал его имя.       Эдвард использовал его имя, когда мы были в Филадельфии. В Майами. Везде.       Стали появляться вопросы. Больше, больше. Почему Картер? Как он связан с Эдвардом? Почему Шнапс использовал его имя?       В висках снова запульсировало. Я, аккуратно, чтобы не разбудить Кару, поднялась с кровати и где-то в кресле нашла футболку. Футболку Эдварда.       Я забрала ее у него несколько месяцев назад, когда он еще был рядом.       На моих губах появилась легкая улыбка.       Я надела футболку и вышла из спальни. Прошла на кухню и достала из холодильника бутылку воды. Не сделала ли я очередную ошибку, дав волю эмоциям?       Я опустилась на холодную плитку и оперлась спиной о кухонный шкаф. Открыла бутылку и практически сразу наполовину опустошила ее, наплевав на то, что обжигает горло.       Была ли я рада тому, что теперь знала, где Эдвард? Не знаю. Честно — сначала меня это не обрадовало, когда Картер сказал об этом. А сейчас… У меня появилась надежда, что мы встретимся.       Но нужно ли это мне сейчас, когда я практически забыла о нем, когда стала самостоятельно решать проблемы? Я только почувствовала в себе силу, стала разбираться со всем сама. Я просто не хотела потерять все, что у меня появилось, и променять на Эдварда.       Я даже не знала, что чувствовала к нему! У меня создавалось впечатление, будто сейчас я снова все просру и сяду в лужу. Останусь ни с чем.       Я дотянулась рукой до одного из ящиков и достала пачку сигарет и зажигалку. За пару месяцев я выкурила не больше трех сигарет — мне просто не хотелось. Сейчас же у меня было желание накуриться до беспамятства, чтобы забыть все это.       Забыть, что в спальне сейчас спит Кара, которую я ненавижу, но с которой почему-то переспала. Зачем я это сделала? Я даже не предполагала.       Забыть, что я знаю, где сейчас Эдвард, и его свобода зависит от меня.       Я усмехнулась. Это ведь первый раз, когда его посадили за все эти годы. До этого он ведь мог спасти свою задницу и избежать ареста.       А теперь он сидел в Бель Рив. В тюрьме, которая находится в совершенно другом штате. Из которой не выбраться просто так. Как он туда попал?       Ответ пришёл сам по себе: Джокер. Это точно дело рук моего отца, иначе Эдвард был бы в Готэме.       Картер сказал, что власти решили скрыть это от СМИ. Теперь я понимала, почему. Вряд ли нашёлся бы человек который поверил бы в то, что по счастливой случайности им вдруг удалось поймать преступника, которого не могли найти несколько лет. Было очевидным то, что без помощи дело не обошлось. — Проклятье, — прошипела я, пытаясь зажечь сигарету, которую держала между губ. Я все не могла зажечь огонек. До меня дошло, что зажигалка уже бесполезна, только через несколько минут. — Черт.       Пачка сигарет вернулась обратно в ящик. Что ж это такое — даже не покурить!       Нужно ли мне было рисковать своей свободой и жизнью и вытаскивать Эдварда из Бель Рив ради бумажек? Возможно.       Но зачем Эдвард Картеру? Какое он имеет к нему отношение?       Вопросов становилось все больше, а ответов не появлялось. Голова стала раскалываться. Я допила остатки воды и, вздохнув, поднялась на ноги. — Почему сейчас, Шнапс? Почему ты вообще там оказался? — я не заметила, как начала говорить вслух. К счастью, я говорила тихо, а значит, шансов, что Кара могла проснуться, было не так много. Иначе это было бы катастрофой. — С каких пор мы поменялись местами, и в заднице оказался ты?       Я стала ходить по кухне, нарезая круги и разговаривая с самой собой. Мне захотелось разложить все по полочкам, навести порядок в голове, чтобы что-то решить.       Я должна освободить Шнапса, который, скорее всего, оказался в Бель Рив из-за отца. Еще Эдвард как-то связан с Джеймсом Картером, иначе объяснить то, почему я постоянно слышала его имя, пока мы катались по Америке, я не могла. Что же еще? У меня все чаще появлялись приступы гнева, и я не могла их контролировать.       Вообще, контроль эмоций — отдельная история. Я просто не понимала, как работал мой разум, и в ситуации, когда мне стоило напрячься и сосредоточиться, я была расслабленной и могла даже шутку отпустить.       Ну, здесь не нужно быть гением, чтобы не понять, откуда это могло пойти. Мой отец — коротко и ясно. Во всем был виноват именно он. Поэтому его ждала сладкая месть, как бы приторно и смешно это ни звучало. — Это просто невыносимо! — неосознанно я повысила голос, а затем сразу же заглянула в дверной проем, чтобы проверить, не проснулась ли Кара. Было сложно разобрать все мысли по полочкам. Их было огромное количество — просто с ума сойти!       Каковы были шансы того, что я смогу вызволить Эдварда из самой охраняемой тюрьмы Америки? Пожалуй, этот вопрос был ключевым в решении, стоит ли вообще браться за это дело. В Бель Рив не меньше двух охранников стоит возле каждой камеры. Не меньше десятка на пропускном пункте. Столько же камер только на воротах. Зачем мне рисковать? Я ведь сама быстрее попадусь им, если решу туда сунуться. А мне это было не нужно.       Кроме охраны и камер стоило подумать и о том, где бы укрыться после побега. Весь штат поднимется на уши, ориентировки разошлют в соседние. Это лишняя морока с безопасностью — она такая нудная…       Вот если бы можно было за доли секунды исчезнуть из Бель Рив и оказаться снова в Готэме — пожалуйста, я прямо сейчас готова выезжать.       Но, к сожалению, я не обладала такими способностями. Я могла только попробовать спланировать побег Эдварда, помочь ему в этом и постараться не загреметь в соседнюю камеру.       Вообще, наверное, мне хотелось снова увидеть Эдварда. И мне хотелось ему помочь. Хотя бы потому, что я была у него в долгу — он помог мне, не бросил, когда мне нужна была помощь, о которой я даже не просила. И, наверное, было бы честно помочь ему.       За все время, что я провела одна, я поняла одну вещь: человек не может находится один. Каким бы социопатом он себя не считал, ему нужны были люди, которые могли бы помочь, в случае надобности. Которые могли бы дать совет и выслушать. Которые поддержали бы, если это было бы нужно.       У меня была Кара. Что бы я ни говорила, как бы ни ненавидела ее, Кара была как раз тем самым человеком, который мог бы со мной поговорить. Остальные люди были не так близки мне, и я бы не доверилась бы им. Честно говоря, я бы и Каре не стала доверять, но каждый день она доказывала мне, что готова помогать. Что она не подведет. И, может, я и не хотела этого, но на подсознательном уровне я стала подпускать Кару все ближе к себе.       И вот, мать вашу, к чему это привело: Кара спала в моей же кровати, без одежды, а я… А что я? Я перестала чувствовать себя монстром, у которого гнев просто через край льется.       Я посмотрела на часы. Почти три, а я даже не чувствовала себя уставшей. Я включила свет в кухне и подошла к кофемашине. Так как я могла себе позволить почти все, у меня было все необходимое, в том числе и приборы, упрощающие жизнь.       Я взяла кружку, включила кофемашину и, нажав на нужные кнопки, стала ждать, пока заварится кофе и напиток наполнит кружку. Пришлось перетерпеть тот шум, который издавала работающая машина, но, к счастью, уже через пару минут я получила ароматный кофе.       Не став сыпать сахар и добавлять сливки, я взяла кружку в руки и, выключив свет в кухне, прошла через разгромленную гостиную в спальню.       Кара спала. Она лежала на спине, отвернув голову к окну. Одеяло еле прикрывало ее грудь, татуированная рука лежала на животе. Ее волосы рассыпались по подушке темными прядями. Ее шея была открыта, и я разглядела в темноте пару засосов.       Она была красивой. Я поняла это, еще при первой встрече. Я не знаю, что с ней случилось, и почему с ней происходило столько всего плохого. Наверное, она рассказывала, но я не слушала. Тогда мне было неинтересно.       Но не думаю, что и сейчас меня бы заинтересовала ее история. Для меня не важно, кем был человек раньше. Люди могут меняться. Поэтому их прошлое — всего лишь воспоминание. Не более. Мне было важно то, какой Кара была сейчас.       А сейчас я видела ее не плохим человеком. Может, я ее даже простила за то, что она хотела сделать. Наверное, я поверила в то, что она не хотела меня убивать. Поверила.       Я даже не заметила, как замерла в дверном проеме, засмотревшись на нее. Она притягивала к себе. Заставляла любоваться.       Признаться, мне нравилось смотреть на нее, когда она была в клубе и стояла за барной стойкой. Она всегда была сосредоточена, но приветлива, улыбка почти не сходила с ее лица. Лишь тогда, когда она замечала мой взгляд на себе, она поджимала губы, отводила взгляд и убирала за ухо выбившуюся из незамысловатой прически прядь волос.       Это было забавным. Моя ненависть к ней постепенно переросла во что-то другое. В приветливость, в симпатию.       Сначала я не верила в то, что это возможно, и я не признавала того факта, что я могу не ненавидеть Кару. Мне казалось, что мое мнение о ней неизменно. Но, как оказалось, я была не права. Моя наивность когда-нибудь погубит меня, я уверена.       Я взяла себя в руки и вернулась в гостиную. Нечего мне делать в спальне рядом с ней.       Перешагивая через осколки и остатки какой-то мебели, я пробралась к дивану и уселась на него.Раз спать не хотелось, буду просто тянуть время, попивая кофе.       На самом деле, я просто не хотела возвращаться в спальню. Мне хватило сегодня общения с Карой, поэтому нужно было сделать перерыв. Нужно было сделать перерыв от всего и спокойно выдохнуть, не забивая голову всякой чепухой.       Я снова попыталась обдумать все, что я сделала и что мне предстоит сделать. И решить, стоит ли оно того.       Первое — пожалуй, наименее важное — я переспала с Карой. По своему же желанию. Да, я была пьяна, но я была способна контролировать свои действия. И я предпочла не останавливаться.       Второе — неконтролируемый гнев стал появляться все чаще, и я не могу найти причину его возникновения и способы борьбы с ним. Это настолько необъяснимая вещь, что, пожалуй, даже привидения будут казаться понятнее, чем то, что происходило со мной.       Третье — Эдвард Шнапс. Эдвард, мать его, Шнапс оказался непонятно каким образом в Бель Рив — самой охраняемой тюрьме Америки. И я должна была его вытащить, получив взамен какие-то бумаги, которые, наверное, были важны для меня. Я не знала, зачем это было нужно Картеру, почему это должна делать я, и как Эдвард вообще оказался в Бель Рив.       Черт. Я снова начинала раздражаться, потому что такая ситуация меня совсем не устраивала. Я уже в который раз пыталась все проанализировать, но я постоянно сбивалась с мыслей, начинала неадекватно мыслить и приходила к абсурдным выводам.       Похоже, я надолго задумалась, потому что, когда я поднесла кружку с кофе ко рту, напиток оказался уже остывшим, и мне пришлось допивать его как можно быстрее, чтобы не насиловать себя горько-противной жидкостью. — Может, переехать? — когда я встала на ноги и осмотрела тот бардак, который сама же и устроила. Слишком много осколков. Я вдруг вспомнила о порезах на стопах и опустила глаза. Пара довольно глубоких порезов, вокруг которых скопилась запекшаяся кровь. Но, довольно забавным было то, что я не чувствовала ни жжения, ни боли, когда дотрагивалась до них. Наверное, все не так плохо.       Я оставила уже пустую кружку кофе и прошла в ванную комнату. Быстро разделась и встала под горячую воду. Вот что меня расслабляло и успокаивало. Стоило мне постоять пару секунд под жгучими струями, как я почувствовала усталость, поэтому я не стала задерживаться в душе. Я всего лишь быстро смыла кровь и вышла.       Перед тем, как одеться, я посмотрела на себя в зеркало. Естественно, за пару месяцев мало что изменилось, но все же.       Я боялась стать похожей на своего отца. Не только внешне, но и внутренне. Самое страшное — я не могла это контролировать. Зеленые волосы — крась-перекрашивай, они отрастут, и краска смоется. Моя довольно бледная кожа будто становилась все белее с каждым днем. Все чаще я стала необдуманно поступать, раздражаться и перестала контролировать себя.       Это напрягало, пугало, заставляло сомневаться в себе. И я ничего не могла с этим поделать. Как бы я себя не убеждала в том, что я совсем другая и похожей на своего отца не стану, подсознательно я продолжала так думать. Это мешало идти дальше. Иногда мне даже приходилось заставлять себя что-то делать. Да, мне многого хотелось достичь, я поставила слишком высокую планку для себя, и теперь многое мне казалось недостижимым, и…       Я устала от своих же мыслей, поэтому шумно выдохнув и закатив глаза, я отвернулась от зеркала и оделась. С каких пор я стала такой сентиментальной?       Я вышла из ванной, взъерошивая волосы рукой, чтобы они быстрее высохли. Я снова прошла через разгромленную гостиную, и в очередной раз убедилась, что я не хочу и не буду это убирать. К тому же, наверняка скоро обстоятельства сложатся так, что мне придется покинуть эту небольшую, но уютную квартирку и начать искать новое жилье, которое по совместительству было и укрытием.       Теперь я чувствовала, что хочу спать. Я посмотрела на настенные часы — пять пятнадцать.       Мне все-таки пришлось вернуться в спальню, как бы мне не хотелось. К счастью, кровать была достаточно широкой, чтобы я могла лечь, не касаясь Кары. Почему-то сейчас мне уже не хотелось этого.       Наверное, я ей даже начала завидовать. Она сейчас не была занята раздумьями и спокойно себе спала в моей же кровати.       Я легла на свою половину и слегка притянула к себе одеяло. Затем повернула голову к Каре. Я действительно начинала ей завидовать. Она выглядела настолько безмятежно, что… …что становилось скучно, и я начинала засыпать.       Надо же было так… оступиться.       Я закрыла глаза. К моему огромному счастью, сон пришел довольно быстро, и больше я не задумывалась о том, что происходит в моей жизни. Наконец-то.       Хотя, наверное, было бы правильно назвать это дремотой. Я чувствовала, как рядом шевелилась Кара, слышала, как гудел холодильник на кухне.       Мне показалось, что прошло совсем немного времени, не больше пары часов, когда я проснулась. — Сбегаешь? — я открыла глаза и увидела, как Кара застегивает пуговицы на блузке. Перевернулась на спину, а затем села.       Она резко повернула голову в мою сторону. Я заметила, как она хотела что-то сказать, но, похоже, она не могла подобрать нужных слов. — Я… Я… В общем… — она поджала губы и отвернулась. — Мне пора.       Она взяла сумку, которая лежала на полу возле двери и, схатив пальто, валявшееся рядом, пошла к выходу. — Давай, вали, — абсолютно безэмоционально произнесла я, даже не надеясь, что она услышит. Я снова упала на подушку и закрыла глаза, так как у меня совсем не было сил — мне захотелось спать. — Ты знала, что Шнапс в Бель Рив?       В какой-то момент мне показалось, что я разговаривала со стеной, потому что я не слышала никакой реакции. Через какое-то время я услышала стук каблуков, поэтому я повернула голову в сторону двери и открыла глаза.       Почему-то я понадеялась, что Кара вернется. Но я ошиблась: через несколько секунд хлопнула входная дверь. Поздравляю, Люси, ты снова облажалась.