Иллюзия свободы

Первый день занятий. Волнуюсь, но немного радости есть. Давно уже надоело бездельничать. Скула болит и спина тоже, вместе с животом. Да вообще, все тело ноет после вчерашней драки. Кто был этот парень Алекс? И почему он строит из себя царя такого? Он просто пятнадцатилетний придурок, который унижает маленьких девочек, чтобы доказать дружкам свою крутость и власть. Вспоминаю Камиллу. Она ведь тоже была одной из них. Пыталась бороться с ним, не хотела унижаться. «Я тебя запомнил, тварь!» Все время вспоминаю эти слова. Мне уже страшно. А вдруг он придет за мной? Нет, я не дам себя унижать! Я никому не рассказала о вчерашнем происшествии. Ну и ладно. Сама с этим Алексом справлюсь. По дороге в школу Ника расспрашивает меня о моих травмах. Бросаю что-то насчет того, что упала. Урок начался. Сижу за одной партой с Никой, она уже не злится, но не разговаривает со мной, молчит. Наверное, тоже волнуется, подумала я. А может, просто выискивает Стаса, потому что его сегодня нет. В голове путаница. Не знаю, за что взяться. Окончательно помириться с подругой, укрепить отношения с Некрасовыми или сначала разобраться с этим нахалом Алексом? Не слушаю объяснения учителя. Да, если я так и буду сидеть на уроках, то не сдам экзамены, и не останусь здесь еще на пару месяцев... От мыслей меня отвлек голос преподавателя: – Морозова Таня, почему вы не слушаете меня? Или ее сиятельство не соизволит слушать предмет? Так вот, послушайте, милочка, если вы и дальше будете сидеть, просиживать штаны, пардон, юбку, то вылетите отсюда до экзаменов! Я ясно высказалась? — высокомерным тоном спросила учительница. Фу, ненавижу таких зануд. Старомодных, скучных, худощавых очкариков. А эта соответствовала всему, выше сказанному. Этот «синий чулок» был одет в деловую форму, будто к нам сейчас зайдет президент Англии и будет награждать ее, подарит диплом, в котором будет написано: «Награждается почётным званием самого занудливого и чопорного педагога английский учитель школы номер двадцать семь – Синий Чулок!» Я живо представила себе эту картинку и невольно улыбнулась. Кажется, «синий чулок» это заметила и здорово разозлилась. Ее узкое лицо вытянулось, а большой нос скрючился еще больше, и она стала такой противной, что мне стало страшно. – Вон из класса! — завизжала учительница, – Сегодня вам за урок двойка! Ну и злюка! Мне пришлось выйти. До конца уроков оставалось минут десять, так что, недолго оставалось ждать. Да, с таким преподавателем я точно долго не протяну. Так что, выгонять меня не придется, но зато я уйду сама. По собственному желанию. Прозвенел звонок. Ребята начали выходить из класса. Вскоре, через пару минут, вышла и Ника со счастливым лицом. Наверное, хорошую оценку заработала. Я подхожу к ней и говорю: – Ник, прости меня, за то, что произошло тогда, в автобусе, – упавшим голосом говорю я. – Да ладно, я уже не злюсь,– улыбнулась мне подруга. В знак примирения мы обнимаемся. Вот и хорошо. Сразу на душе стало легче. Правда, о Некрасове мне придется забыть, но захочет ли он меня забывать? Когда мы подошли к домику, я вдруг вспомнила, что мне надо поговорить с Камиллой. Надо же узнать об этом парне. Дверь в комнату Камиллы была открыта. Она лежала в своей комнате и читала книгу. Сейчас я смогла понять, как она выглядит. Ведь в темноте ничего не было видно, даже Алекса. – Камилла, ты рассказала матери про вчерашнее? – спросила я. Та приложила палец к губам, испуганно оглянулась по сторонам и прошептала: – Если бы я рассказала о нем маме, она бы тут же пошла в полицию, а потом Алекс бы об этом узнал и убил бы меня. И зачем, кстати, ты пришла? – Именно за этим я пришла,– я прикрыла дверь в комнату и продолжила, – Мне нужно знать все про этого Алекса. – Зачем? – удивилась Камилла, – Вот тебе мой совет: лучше с ним не связывайся. Он из плохих парней. Очень плохих. Которые могут убить и не пожалеют. – Я хочу дать ему отпор! Как он смеет избивать девочек? – Он это делает ради того, чтобы почувствовать власть над беззащитными, доказать другим парням свою крутость. А если кто-то перед ним «провинился», он обязательно отомстит тому человеку, но будет мстить медленно, наслаждаться. Вот, как со мной. – Какие ужасные вещи ты говоришь! А что с тобой случилось? Почему ты «провинилась?» Камилла вдруг встала и принялась ходить по комнате. Она молчала минут пять и все ходила и ходила. Наконец, она повернулась ко мне, ее черные, как ночь волосы взметнулись вверх, а зеленые, ведьмовские глаза загорелись от гнева. – Потому что не хотела подчиняться ему, не хотела быть униженной,– твердым голосом произнесла девочка. – И, это считается, провинилась? – опешила я. – Да,– ровным голосом ответила она,– Ему приносит наслаждение то, как другие мучаются, даже плачут от унижения. Он впадает в кайф и не может остановиться. Для него это стиль жизни – быть главным. С ума сойти, такая маленькая девочка, всего двенадцать лет, а говорит такие вещи. Слишком рано стала взрослой. Поневоле. Думаю, она об этом жалеет. – Этот главарь - Алекс - какой-то отмороженный. А у него есть семья? – Нет. Алекс Миллер вырос один, может быть, поэтому он такой злой? – задумалась Камилла, – Наверное, ему не хватало внимания родителей. – А как же тогда он заработал себе на мотоцикл, такую крутую одежду? – не поняла я. – Дело в том, что не только Алексу служат какие-то люди. Он сам, как раб, служит одной другой компании. Он мучает своих жертв, использует, унижает их, потом приходит к этой странной компании и показывает, как люди становятся перед ним на колени, под угрозой жизни, разумеется. А они ему платят за это, вознаграждают. Как-то раз, даже предложили вступить в их компанию, но для этого ему нужно привести к ним человека, который будет исполнять все его команды. Таких еще не встречалось... Камилла говорила это таким безразличным голосом, как будто рассказывала мне, как научится вязать. А у меня от этих ужасных вещей мурашки по коже бежали. Оказывается, вот какой этот Алекс. И он, получается, два раза в выигрыше: получает от этого всего удовольствие и может оказаться в какой-то там крутой банде. – Знаешь, Таня, если бы не ты, я могла бы быть этим последним человеком,– прошептала девочка, подошла ко мне и вдруг крепко обняла, – Я тебе очень благодарна. – А ты не боишься, что он снова за тобой придет? – Нет. Не придет. Он уже в поисках новой жертвы. Интересно, кто же ею станет? Меня как будто облили холодной водой. «Я тебя запомнил, тварь!» Этот его шипящий, противный голос не давал мне покоя. На какой-то миг, мне захотелось первым же самолетом улететь отсюда, потому что теперь мне стало действительно страшно. Очень страшно. – Ладно, Камилла, у меня еще дела!– бросила я и вышла из комнаты. – Пока, Таня!– крикнула мне вдогонку девочка. Неприятный комок страха подкрался к моему горлу. Надо скорее бежать домой, чтобы не встретить этого идиота. Может, к Стасу сходить? Он живет в соседнем домике. Мне нужен совет, совет от друга. Нике я боюсь рассказывать, еще настучит учительнице. Почти дошла до домика. А может, не надо рассказывать Стасу? Вдруг он пойдет в полицию, или еще хуже, решит сам с ним разобраться.… Нет, я передумала. Надо идти домой и не высовываться. Поздно. Меня толкают в спину, и я падаю на траву. Итак, еще с прошлого раза не прошла, так еще и новый удар. Отчаянно сжимаю зубы, чтобы не закричать. Это он. Я не успела. – Ну что, вот мы и встретились, да, Таня? – ехидным голосом спрашивает главарь. И как ему не стыдно, на улице, в детском комплексе, да еще и днем? Чтобы не доставлять ему лишней радости, от моих мучений, я встаю и говорю: – Да, Алекс. А чего это ты один? Где же твои дружки? Ты уже научился сам переходить дорогу, а? – нагло улыбаясь, говорю я. – Ну почему же,– отвечает он,– Они здесь. Кто-то сзади берет меня за плечи и со всей силы толкает вниз. Я оборачиваюсь и вижу двух ухмыляющихся парней, к которым присоединяются еще трое. – Ты еще поплатишься за все, малявка!– шипит мне на ухо Миллер. Я, наконец, решаюсь поднять на него глаза. Он одет в ту же черную куртку, джинсы, майку и ботинки. Волосы черные, такие же черные глаза просто горят огнем. Если бы он не был плохим, то был бы даже очень привлекательным. Но он плохой, и этого не изменишь. – Прокатимся, а? – произносит главарь, берет меня за подмышки, резко вздергивает вверх. В ушах звенит, голова кружится, и я не замечаю, как нахожусь в мотоцикле. Рядом с ним. О, нет, только не это! Я всю жизнь боялась этих огромных и страшных мотоциклов, а еще больше я боялась парней, которые на них ездят. Таких, как Алекс. Злые, страшные и непредсказуемые люди, которые гонятся за экстримом. И вот, я, сижу на этом страшном, так сказать, транспорте. Отчаянно молюсь про себя, чтобы хоть кто-нибудь вышел из этого домика и помог мне! Напрасно извожу свои нервы. Никто не придет мне на помощь. И мне придется ехать с этими странными незнакомыми парнями неизвестно куда. Хотя, с Алексом я уже знакома, знаю, с кем имею дело, благодаря Камилле. Интересно, а ее тоже увозили на мотоцикле, тоже хотели сделать последней жертвой? Вспомнив об истории, которую рассказала мне девочка, я поежилась. Если мне не удастся справиться с Миллером, то я стану той самой жертвой. И тогда уже точно пропаду, потому что вряд ли меня там оставят в живых… Тем временем главарь заводит мотор, надевает очки (шлем, очевидно, ему не нужен, профи, блин), поворачивается ко мне и говорит: – Эй, малявка! Лучше держись, а то упадешь и башку себе разобьешь!– при этих словах Алекс злобно оскаливается. Делать нечего, и я с омерзением кладу свои руки на его бока. «Малявка!» Да он достал уже! Прицепился. И вовсе я не малявка. У меня рост метр шестьдесят пять, между прочим. Хотя, у этого парня, рост, наверное, не менее метра семидесяти пяти, потому что он выше меня на голову. Мотоцикл резко дергается с места и несется вперед с огромной скоростью. Никогда я еще не испытывала такого испуга! Мое сердце, которое раньше почти не билось, заколотилось теперь с огромной скоростью. А этот Алекс, видя, как я боюсь, нарочно вертел мотоциклом влево и вправо, уходил в крутые виражи, ускорялся до самой большой скорости. Мы ехали уже по другой деревне, совсем мне незнакомой. Холодный ветер со всей силы хлестает по моему лицу, голова кружится, ноги онемели от висения, у меня было такое чувство, как будто в них вонзились тысячи иголок. Я потрясла ими, чтобы хоть как-то разогреть мышцы. Едем минут десять. Меня потихоньку начинает подташнивать. То ли от страха, то ли от того, что укачало. Думаю над тем, что говорила мне Камилла. Что это за банда такая? И зачем Алексу надо в ней находиться? По-моему, ему и так хорошо живется. Деньгами он просто набит, если ему платят за каждую пойманную и приведенную жертву, это точно. Интересно, как он жертв уговаривает? Угрожает? Мило беседует? Шантажирует? Скоро сама узнаю... Небо затянуло тучами, сейчас пойдет дождь. Меня достают из мотоцикла и ведут куда-то вперед, крепко держа за руки, сам главарь идет впереди. Мы проходим не меньше километра, прежде чем Миллер останавливается и говорит: – Пришли. Мы стоим напротив старого заброшенного дома. Одноэтажный, чем-то похож на домик, в котором я живу. Но там, по крайней мере, веселее, а здесь сыро, холодно, мерзко. Меня укачало. Такое ощущение, что сейчас стошнит. Да, не привыкла я ездить на мотоцикле целый час, без остановки, да еще и с сумасшедшим мотоциклистом. Алекс подходит к дереву, прислоняется к нему, достает из кармана сигарету и закуривает. Я влипла по полной программе. Сама виновата. Не надо было влезать. Но, в этом вся я. Нет, я не хулиганка, которая любит подраться с мальчиками и набить себе синяк под глазом. Просто не люблю, когда нечестно. Не люблю несправедливости. Я спать спокойно не смогу, если не устраню эту несправедливость. Вот, например, как Алекс. Он – моя следующая цель. Я не знаю, как бороться с этим недостатком, по-моему, это недостаток, но пытаюсь. Некоторые люди говорят: «Да не думай ты про это и все! Это не твои проблемы, так что ты паришься?» А другие говорят наоборот: « Как же это хорошо, что ты думаешь о других! Это качество, а не недостаток. Я бы гордился этим». В душе, я больше соглашусь со вторым мнением. А при людях говорю, что мне надо исправляться, что это очень плохо и так далее. И тогда они говорят коронную фразу: «Хватит напрашиваться на комплименты, Таня! Ты уже достала, хочешь, чтобы тебя похвалили, так иди в другое место». Тут же краснею и отвечаю что-то в духе: « Я не напрашиваюсь на комплименты и не хочу, чтобы меня хвалили. Я просто делюсь с вами, вот и все». Иногда срабатывает. От мыслей меня отвлекает резкий голос Алекса: – Ладно, парни, уводите ее, я сейчас подойду. Меня тут же уводят, но, как оказалось, не в дом, а в подвал...