MDZS-драбблы

Не так Цзян Чэн представлял себе совещание с верховным заклинателем. Нет, Не Хуай Сан не делал ничего экстравагантного, наоборот, вел себя... слишком обычно. Слишком расслабленно. Как будто они опять мальчишки, которые протаскивают вино в Облачные Глубины. Цзян Чэн поджал губы, глядя на кувшин с вином. Тот стоял не на столике даже – рядом. Еще закрытый. Не Хуай Сан не предлагал ничего, вообще не упоминал вино, но... кувшинчик-то стоял. Не Хуай Сан разливал по пиалам чай. Сам, не позвав никого из слуг, не велев сделать это Цзян Чэну. Цзян Чэн хмуро и недоверчиво смотрел, как медленно колышутся рукава, как аккуратные нежные пальцы касаются чайничка. Да уж, такими руками и правда только чай наливать – никак не махать саблей. Открыв было рот, Цзян Чэн поднял голову, но так ничего и не сказал. Не Хуай Сан на него не смотрел, следил за струйкой чая и как будто бы улыбался уголками губ, едва заметно. Лицо у него от этого становилось какое-то мечтательное и словно молодело. Да ему просто нравится так сидеть, подавать чай, – понял Цзян Чэн. Он автоматически, не задумываясь, принял пиалу. Передав чай, Не Хуай Сан плавным, изящным движением отвел волосы с лица. Цзян Чэн моргнул. И еще раз, и только потом понял, что ему протягивают бумаги. Не Хуай Сан успел достать их, видимо, из рукава и теперь терпеливо смотрел, и не подумав прервать секундное оцепенение Цзян Чэна. – Здесь то, что касается налогов, о чем мы говорили в прошлый раз. «Мы говорили», а не «ты спорил на общем совете», надо же. – Юнь Мэн Цзян не поднимет налоги вслед за остальными орденами. Это внутренняя политика, в которую никто не должен лезть, – отрезал Цзян Чэн, но документы забрал. Он уже давно понял, что любыми бумагами нельзя разбрасываться, особенно если получаешь их от верховного заклинателя. – Это просто некоторая общая статистика – для ознакомления, – Не Хуай Сан мягко, примирительно улыбнулся и взялся за свою пиалу. Цзян Чэн хмыкнул: ну да, посмотри и сделай выводы? Цзян Чэн заколебался было: посмотреть бумаги сейчас? Начать новый спор – а он захочет поспорить, это уж точно? Но Не Хуай Сан безмятежно пил чай и не торопил. Стоит потом еще все цифры перепроверить, вот что. Цзян Чэн спрятал бумаги и взялся за свой чай. Дальше было еще более странно. О делах Не Хуай Сан больше особо и не говорил – так, если по мелочи. Неважной чепухи, впрочем, тоже не болтал. Цзян Чэн все еще косился на него настороженно, но все больше расслаблялся. Голос у Не Хуай Сана был мягким и текучим, приятным, звуки скользили, как волны дорогого шелка его рукавов. В какой-то момент и кувшин с вином оказался на столике, и Не Хуай Сан снова сам подал Цзян Чэну пиалу, и – о, Цзян Чэн и не заметил, когда это они стали сидеть так близко. Можно было опереться о плечо Не Хуай Сана, его лицо оказалось рядом с лицом Цзян Чэна. Улыбающиеся губы блестели от вина, а пушистые ресницы были подсвечены теплым приглушенным светом фонариков в комнате. Цзян Чэн все не мог отделаться от ощущения, что видит не верховного заклинателя, а мальчишку, который уже второй год не то бьется над учебой, не то прячется от брата в Облачных Глубинах. То ли свет, то ли выпитое Цзян Чэном вино делали лицо Не Хуай Сана совсем нежным и юным. Цзян Чэн усмехнулся своим мыслям, и Не Хуай Сан в ответ заулыбался шире. Потянулся налить еще вина, повернулся как-то неловко – всегда он был таким, таким и остался, – и с плеча соскользнул шелк ханьфу. Неужели так слабо оно было запахнуто, верховный заклинатель не может себе и пояс как следует подвязать? В другой раз Цзян Чэн от этой мысли злился бы и раздражался, но сейчас рассмеялся и только. И осекся, и поспешил глотнуть еще вина. Не Хуай Сан сам со смехом сетовал на свою неловкость, убирал волосы за ухо, за плечо – простые жесты, но казалось, будто голую шею гладил, обводил пальцами белое круглое плечо. Совсем близко, так близко, что Цзян Чэн мог бы склонить голову и дотронуться до него губами, провести кончиком носа. Ведь мог бы? Даже слабый аромат благовоний и красок защекотал ноздри – но то, конечно, показалось. Цзян Чэн отвернулся и залпом опустошил пиалу. Вино как назло в горле встало. Но рассосалось, разошлось по телу теплом, словно размягчило мышцы, стоило ладоням Не Хуай Сана лечь на плечи. Теплые пальцы коснулись напряженной шеи, чуть нажали, и Цзян Чэн свел брови домиком. Только бы не застонать. Не Хуай Сан достал заколку из волос Цзян Чэна, слабо помассировал затылок. Цзян Чэн закрыл глаза и подумал, что падает. А когда открыл, понял, что и правда упал: улегся Не Хуай Сану на колени. Тот перебирал пальцами – и откуда сейчас в них такая ловкость появилась? – волосы и бережно расплетал косы. Цзян Чэн снова закрыл глаза, чтобы продолжить падать.