Романтик и смерть

Его называли Мрачный жнец. Высокий, крупный мужчина средних лет с неизвестной судьбой. У него были длинные, густые чёрные волосы, доходящие до лопаток. В глаза бросалась одна небольшая седая прядка. Вечно хмурое лицо было покрыто щетиной. Он очень редко брился. Оправа очков была увесистой и квадратной, из-за чего его взгляд становился только тяжелее. Никто из департамента не знал о нём ничего. Однако было ясно одно: его судьба незавидна. На это указывали взгляд, враждебность ко всем, даже к начальству, и необщительность. Казалось, что этот мужчина прошёл через все круги ада. — Здравствуй, Сатклифф, — юный жнец с алыми волосами повернулся и посмотрел на мужчину. Взгляд сам зацепился за этого паренька. Он был намного изобретательней в бою, чем его сверстники. Не самым сильным и далеко не самым умным, нет. Но было в нём что-то особенное, помимо внешности. Забавный, на самом деле, факт. Обычно жнецы — серые мыши. Если не по поведению, то уж точно на вид. Блеклая кожа совершенно обычного оттенка, волосы обычного цвета. Обычное телосложение. Обычность с головы до пят. А это кукольное личико выделялось из всего круга жнецов. Фарфоровая кожа, алые волосы, фигура лозой, длинные стройные ноги. Может быть, это стоит расценивать как знак?

***

Эта комната была похожа на тюрьму. Голые стены, холодный каменный пол, а на окне решётка. Единственными предметами здесь были стол, стул и кровать. Самая обычная, на удивление. В таком месте сразу представляется какой-нибудь ободранный матрас, небрежно кинутый в угол. Это более-менее вписалось бы в общую картину. Ясное дело, что уютом в этом помещении и не пахло. На самом деле весь дом был таким как эта комната. Пустым, неуютным и холодным. Грелль, конечно, слышал про минималистов, которые держат в доме только самое необходимое, но это уже явный перебор. Жнец сидел на кровати. Он уже давно проснулся, оделся, умылся, позавтракал. Тем, что оставили на столе. Булка хлеба, чай, кусок сыра и тарелка овсянки. Новоиспечённого учителя пока не видать. Грелль задумался: а стоит ли вообще ждать хозяина дома? Почему не сбежать? Он просто взял и утащил его из академии. Да ещё и ударил Уилльяма. От этого старикана явно не стоит ожидать ничего хорошего. Алый поднялся с кровати и заглянул в окно. Ох, даже если он куда-то попробует сбежать, дорогу будет найти трудно. Кругом лес и горы. Похоже, это человеческий мир. Сбегать себе дороже. Прежде чем Сатклифф начал обдумывать другой план, увесистая входная дверь со скрипом отворилась, а затем хлопнула. Аж стены задрожали. Грелль отскочил от окна, прежде чем Мрачный жнец зашёл в комнату. Мужчина оглядел алого с головы до пят и указал на него пальцем, после заговорил: — С этого дня чтобы всегда было именно так. Утром я ухожу, а когда возвращаюсь, ты уже должен быть готов. Если этого не будет, натощак и с голой задницей будешь у меня бегать. Понял? — отчеканил он и показал жестом идти за ним. — Я не стану вам подчиняться, — сказал Грелль. Мрачный остановился. — Ваши действия можно расценивать как похищение. Рано или поздно за мной придут… Мрачный повернулся к мальчишке лицом, заставив последнего вздрогнуть от вида. Мужчина улыбался. И это выглядело ужасно неестественно, потому что его глаза оставались такими же ледяными. Мужчина достал из пальто папку и кинул на стол. Из неё вывалились бумаги. Грелль присмотрелся к ним и увидел, что это были его документы из академии. — Вы… забрали их? — Как видишь, — мужчина подошёл к окну и заглянул в него, продолжая улыбаться. — Теперь ты не состоишь в академии. Не волнуйся, через несколько лет ты сможешь сдать экзамен и получить право на сбор душ. — Меня всё равно найдут! — попытался возразить Грелль. — Кто? Зачем? — Мрачный перевёл взгляд на Сатклиффа и наклонил голову. — Душ и так много. Ты кому-то нужен только тогда, когда ты служишь смертью в этом мире или готовишься к службе. А когда ты не исполняешь этих обязанностей, кому ты сдался? — Т-ты лжёшь! Ты просто врёшь мне, чтобы запугать! — Грелль был не на шутку испуган, но он старался не подавать виду. — Запугать? О нет. Поверь мне: после того что ты испытаешь, тебе всё это покажется цветочками, — мужчина стремительно оказался перед мальчишкой и схватил его за лицо. — Все жнецы — это души из чистилища. Души, которым был дан второй шанс. Твоя вторая жизнь должна быть наполнена страданиями, чтобы ты никогда не посмел вкусить человеческого греха! Греллю хотелось расплакаться уже в тот момент. Он не был готов к такой жизни, которая была ему уготована.

***

Каждый день с утра корпеть над книгами, а потом устно пересказывать десятки параграфов. Затем просто дикая тренировка, которая больше походила на избиение. Только от этих мыслей синяки снова начинали ныть. После жестоких занятий перерыв длинною в час на обед. А потом четырёхчасовая пробежка. Без остановки. Тело шинигами способно вынести такое. Но это сильно бьёт по душевному состоянию. На попытки побега просто не оставалось сил. Грелль пытался спрятаться от Мрачного во время тренировки, но… — Знаешь ли ты, кто такие демоны, дитя? — начал он, ища спрятавшегося алого. — Демоны — это отражение человеческих грехов. Когда-нибудь ты встретишься с ними. Что ты будешь тогда делать? Прятаться и убегать, как сейчас? Выходи ко мне, и я сделаю из тебя самого настоящего жнеца! Живо! Не зли меня! — он с ярость смёл стол. Грелль только сильнее вжался в стену. Чёртовы демоны. Он был на них помешан. Каждый раз когда тема касалась их, даже воздух становился тяжелее от злобы Мрачного. Ясное дело, кто ему так насолил. Сатклифф не успел и глазом моргнуть, как его схватили за волосы и с силой впечатали в стену головой. Дальше Грелль помнил только боль, которая повторялась снова и снова. Слёзы стекали по щекам вместе с кровью. Алые пряди, падающие на пол. И яростный рёв. Очнулся мальчик в кровати с перевязанной головой. Она настолько болела, что Грелль даже дёрнуться не мог. Периферическим зрением жнец заметил Мрачного, который неподвижно сидел на краю кровати, словно статуя. Мальчик не выдержал и заплакал. Голова разболелась ещё сильнее, но слёзы обиды уже нельзя было проглотить. Жнец всхлипнул. — Когда я был в твоём возрасте… — внезапно начал мужчина, — я был схвачен демонами. И один из них сделал меня своей игрушкой. Меня не искали, потому что никто не сунется в преисподнюю ради одного ребёнка. Шесть долгих лет я был в плену. До сих пор вонь греха будто бы преследует меня. С демонами шутить нельзя. Убегать нельзя. Прятаться нельзя. Можно только убивать. Только так ты не станешь игрушкой. Грелль снова всхлипнул и зажмурился. Просто закрыл глаза, чтобы не видеть его какое-то время.

***

Грелль сидел в углу своей комнаты, которая стала ему тюрьмой. На его голове по прежнему была повязка. Луна светила сквозь решётки. По щекам текли слёзы. Это стало такой привычной частью его жизни, что Грелль не всегда замечал, как плачет. А вот «учителя» такое раздражало. Каждый раз начинался скандал, когда это случалось. Дверь заперта. Он проверял. Раз за разом. Решётка крепкая. Не выбить. Как бы он не пытался. Похоже, ни в какое чистилище Грелль не попадал. Он уже в аду: страдает за свои грехи. Утро настало так неумолимо. Мрачный вошёл в комнату, не обращая внимания на Грелля. Он поставил на стол всё те же продукты, от которых уже тошнило: разбавленный чай, булка сухого хлеба, кусок вонючего сыра и водянистая пресная овсянка. Затем хлопок двери и щелчок замка. Это должно прекратиться.

***

Был такой красивый день. Ветер перебирал листву деревьев, траву на поляне, гнал пушистые облака. Грелль стоял среди всей этой красоты и держал в руках увесистый камень. На нём была кровь. А чуть дальше от него лежал Мрачный с застывшим на лице привычным его взглядом. Очки разбились и улетели куда-то в сторону. Грелль их случайно задел, когда мужчина упал на землю от первого удара. Ветер подхватил уже порядком отросшие алые волосы и перебирал пряди. Сатклифф кинул камень в сторону и двинулся к лесу. Плевать, как, но он вернётся в департамент, а затем в академию. Что он, собственно, и сделал. Не без труда, конечно, но всё же сделал. А про Мрачного никто не спрашивал. Почему? Похоже, всем всё было и так ясно.

***

— Ты мне нравишься, потому что ты отличаешься от других жнецов, — с этими словами Себастьян вытащил Грелля из раздумий. Воспоминания нахлынули в не очень-то подходящий момент. После битвы жнец и демон направились к ближайшей реке, чтобы отмыться от крови. Там Грелль снова задал свой вопрос. — Можешь нормально ответить? — раздражённо сказал он. Как же не хотелось признавать, что поцелуй ему более чем понравился. — Эти туманные объяснения, по типу: «потому что ты другой», меня не устраивают. — Разве не очевидно? Ты выделяешься на фоне этих роящихся мышей. Ты по другому выглядишь, ты по другому себя ведёшь. В конце концов, у тебя даже взгляд другой, — Михаэлис нежно повернул Сатклиффа к себе за подбородок, заставляя того заглянуть ему в глаза. — Это взгляд того, кто осознаёт суть своей работы. Осознаёт, что он убийца, чем бы это не оправдывалось. — Да все это прекрасно понимают, — Грелль смахнул руку Себастьяна и продолжил умываться. — Нет, не все. Далеко не все, — демон пододвинулся и приобнял жнеца за талию. «Какой же он навязчивый» — подумал про себя Грелль, уже примеряясь, куда бы врезать наглецу. — Может ты уйдёшь из департамента и выйдешь за меня? Мы бы стали великолепной парой, — дворецкий потянулся за новым поцелуем, но был остановлен рукой алого и отодвинут на какое-то расстояние назад. — Очень смешно, Себастьян. Тебе стоит выступать на публике с такими анекдотами, — Грелль одёрнул руку, как только почувствовал, что демон лизнул её. — Ты что творишь?! — Знаешь, я тут подумал: ты прав. Я в неприглядном виде, да и ещё без кольца. Какое ты хочешь? Любое достану. Надеюсь, ты выберешь что-то из золота и с красным камнем. Тебе очень пойдёт, — Михаэлис напирал на Сатклиффа, и тот начал стратегическое отступление ползком в противоположную от демона сторону. — Себастьян, я не выйду за тебя. Мы едва друг друга знаем, — спина упёрлась в дерево, а дворецкий тут как тут. — То есть если мы узнаем друг друга получше, ты выйдешь за меня? — Нет. — Почему? — Потому что я жнец, а ты демон! — Ты тоже можешь стать демоном. — Чего?! — удивлённо переспросил Грелль. — А чему так удивлён? Жнецы — души из чистилища, а демоны — души из ада. Мы не очень-то разные. Впустить в себя скверну способен даже ангел. Грелль оттолкнул его и поднялся на ноги. — Конечно. Что можно было услышать от тебя? — Грелль направился прочь. Себастьян вскочил на ноги и пошёл за возлюбленным. — Подожди, ты куда? — Подальше от тебя. — Что тебя так обидело? — Ты ещё спрашиваешь?! — Грелль остановился. — Ты правда не понимаешь, почему я взбешён?! — Нет, — совершенно спокойно ответил Себастьян. — Я просто ответил на твою претензию. Если хочешь оставаться жнецом, то оставайся. В чём проблема? — Мы враги, Себастьян. Я собираю души, а ты пожираешь их. И ты всё равно мне предлагаешь отношения, которые априори ничем хорошим не закончатся? — Они могут закончится хорошо, если ты перестанешь собирать души или тоже начнёшь их пожирать. —Ага. То есть жертвовать своей жизнью ради сомнительной роли твоего любовника должен я? — Если бы у меня было что-то в жизни, кроме души, я бы отдал это ради тебя. — Ты не можешь пожертвовать душой ради меня, а я должен отречься от всей своей жизни? — Грелль отвернулся. Наступило затишье. Алый поправил очки, затем подошёл к бензопиле, которая всё это время была воткнута в землю, и вытащил её. — Прости, — сказал жнец, чувствуя, что что пауза затянулась. — Я правда не могу доверять тебе. — Знаешь, — подал голос дворецкий, — мне грустно. Но не потому что ты отвергаешь меня, а потому что я знаю, что не перестану любить тебя со временем. Тебе стоит быть с этого момента поосторожней. И на этот раз без шуток. Я действительно могу сделать тебя своим. — Посмотрим, — с этими словами Грелль удалился, оставив Себастьяна одного.

***

Очередной рабочий день. Грелль вышел из дома. Глаза сразу коснулись крыльца. На нём не было ничего. С тех пор Себастьян не присылал подарков. А жнец даже не сохранил ни одного: всё выбрасывал. А теперь жалел. Да-да. Он уже давно признал, что жалеет. Нужно быть честным с самим собой. Шинигами идёт в департамент, где снова навалом бумаг. А после ещё и за душой очередного смертного бежать. После разбора бумаг, который длился будто бы вечность, Грелль достал уже заполненный список. Спустя несколько имён взгляд цепляется за одно знакомое имя. Сатклифф замирает, распахнув глаза. Имя: Сиэль Фантомхайв. Причина смерти: Предательство демона. — В полночь... сегодня... — промолвил алый.