Как приручить белого кота?

      POV Хосок       — Так ты всё-таки — кот… — шепчу, подбирая белого котёнка на руки. Такой лёгкий пушистый комок. Сразу почувствовал, что ты не так прост, Че Хёнвон, но кем надо быть, чтобы в первый же день в Японии напиться и уснуть в подворотне?       Невольно вылезают мои чёрные ушки, когда это чудо начинает мурчать. «Слишком милый», — чешу за ухом, и он утыкается мокрым носом в ладонь. Ты меня можешь возненавидеть утром, но на улице я тебя не брошу.

***

      Не хотел оставаться с ним вместе, планировал уйти на диван, но сам не понял, как, прижав к себе, заснул. А теперь слушаю крайне злобный голос:       — Как Вы могли… Вы же продюсер… Воспользовались ситуацией, что я был пьян. Это же неправильно… Господин Шин, я не буду играть в Вашем фильме! — сидит в кровати без одежды, прикрываясь спереди одеялом, и смотрит исподлобья своими невероятно голубыми глазами.       — Линзы забыл снять? — спокойно смотрю на него, такого взъерошенного и домашнего.       — Нет. Это мои… — прикусывает язык, а я не даю продолжить:       — Кошачьи? — он так испугался, что ненароком выпустил пушистый белый хвост — похмелье явно сказывается на концентрации.       Присаживаюсь на край кровати, пока он сильнее кутается в одеяло, до самых глаз. Смотрю внимательно и позволяю увидеть свои истинные — красные — зрачки. Хёнвон отодвигается впритык к изголовью, прижав кошачьи ушки.       — Ты?..       — Пантера. Чёрный леопард, — Че заметно сглатывает. — Я нашёл тебя в кошачьем виде в подворотне у клуба, где ты явно хорошо провёл время, и, к счастью, тоже был там, — укрывается с головой. — Не переживай, твои глаза всё такие же кристально голубые, — кивает, осознавая, что раз цвет не изменился, то никто не воспользовался его уязвимым положением. — И думаю, что с человеком, что с пантерой ты бы очень хорошо ощутил последствия первого опыта… — громко мяукает, явно не желая думать о подробностях таких отношений, к тому же в разговоре с начальством, — не думаешь, что это слишком небезопасно — столь весело проводить время одному?       — Хотел оторваться хоть раз в жизни. В Корее с детства покоя не давали — имидж превыше всего. А здесь… Почувствовал свободу…       — Котёнок, но ведь ты явно свою девственность бережёшь не для случайно попавшегося хмыря в туалете какого-то клуба или бара? — вновь материализовался в кота, чтобы я не прочитал его эмоций, хотя оба знаем, что их все равно чувствую.       — Я не хотел доставлять проблем, но… Не помню, как пришел в истинную форму, где мои вещи… Решил, что это Вы… Простите… — так отвык от телепатии, давно не было общения с кошачьими в истиной форме.       — Ничего, молодость на то и нужна, чтобы повеселиться, однако не стоит так отважно уходить в отрыв. Оставайся, как есть сейчас, пушистик, — улыбаюсь, вынимая из-под одеяла. — Подвезу до твоей съемной квартиры. А пока менеджеру позвоню, пусть ключи привезёт.       Шерсть встала дыбом и даже зашипел.       — Не хочешь с ним встречаться? — глажу шёлковую шерстку, чтобы успокоить, а он, на удивление, не вырывается. Синго бы от меня в такой ситуации пулей улетел и смертью грозил, — дать мою одежду? Можешь принять душ…       — Мне неловко… Но это будет лучше, чем звать менеджера…       — Хёнвон, я сейчас переведу тему, но это важно. Ты — именно тот герой, каким я вижу персонажа. Потому, если не бросишь меня на этих съемках, сделаю всё, что захочешь — и от менеджера спасу, и в нормальные заведения схожу с тобой. Давай продолжим работать вместе, несмотря на произошедшее?       — Я — профи. И, выбрав роль, готов играть до конца, — садится у меня на коленях и смотрит своими выразительными глазками.       — Норвежский лесной?       — Д-да…       — Очень красивый, — не скрыть искренней улыбки, а он явно смущён, но нервничать стал меньше.       — Не в обиду будет сказано, но Вашу форму я видеть боюсь…       — Понимаю. Оно и ни к чему, собственно, — поднимаюсь и несу его в ванную. — Прими пока душ, а я одежду поищу. Ты же… Не будешь против, если я зайду, пока ты моешься?       Он внимательно осматривает кабинку, она вся в орнаменте из матовых полосок. — Не против. Спасибо.       Я сказал, что он красивый? Да. Он — красивый кот. Но. Божечки-кошечки! Он прекрасен. Захожу в душ с чистой одеждой для него — еле нашел что-то подходящее по размеру — и залип на кабинке, плененный очертаниями фигуры… Фарфоровая кожа розовеет от тёплой воды, мокрые белые волосы и бесконечные капли…       Сам не замечаю сразу, как у меня материарилизируются хвост и уши. Хочу его — этого котика… Приручить… Но он — неженка и девственник. Сложная задача. Стоп. Хосок. Возьми себя в руки!       Я старше его на десять лет, а Хёнвон — юная звезда. Не хочу, чтобы она быстро сгорела, потому надо быть осторожным со своими желаниями, ведь они не от сердца, а от совсем другого органа. Необходимо успокоиться и забыть это изящное тело.

***

      Вчера Хёнвон прибыл утром на площадку сразу с самолета и выглядел как неприступная принцесса. Сценарий он читал заранее. Приезжал на пробы, что проводил режиссер. Миура нахваливал его так, что я был уверен — не оправдать ему уже моих ожиданий. Но молодой человек превзошел их, лишь появившись в кадре.       По истории Хёнвон — богатый парень и друг главного героя, который на людях ведёт себя строго, а с Амаи раскрывает себя — робкого и даже забавного парня, который просто строит стену с обществом.       Думаю, эта роль создана для него. Кажется, что есть у них что-то общее с персонажем.       Сегодня я вновь ожидал, что громкие слова о том, что Че — профи в свои двадцать — детский лепет. Однако он выходит, будто веселой прошлой ночи и не было. Конечно, гримеры постарались и скрыли синяки и мешки под глазами, выровняв белоснежную кожу, однако, он идеально помнит текст и не делает ошибок.       Не нравится мне это. Его наверняка посчитают выпендрёжником и могут начать строить козни. Всё-таки в основном ещё дети, тем более, несмотря на идеальный японский, Че — иностранец, чужак.       — Переживаешь за новенького котика? — сладко шепчет Кагами мне на ухо. Этот леопард — звезда нашего и многих других фильмов, также, по совместительству, тип с дурным характером, из-за которого один из технических работников ходит с плохим настроением и больной жопой.       — Слишком хорошо играет.       — Видимо, притворяться особо не приходится, — обнажает белоснежный оскал. — Кстати, не вижу Синго, где он? Маса-тян не выдаёт мне эту информацию.       — Возможно, ты переусердствовал?..       — Пфф, у нас и не такое было, — на мою скривленную мину актёр улыбается ещё шире.       — К слову, посмотри, как влюблённо наблюдает за новеньким режиссёр…       — Фу, Амаи просто в восторге от него, как актёра.       — Ну-ну, посмотрим, не придется ли тебе вытаскивать невинного малыша из лап старикана…       — Иди работай! — никому такого кузена не пожелаешь!       — Ты протелепатил мне это. Знай, что тоже тебя люблю, нерешительный черныш, — усмехается и уходит учить дальше свои строчки.       Тяжело. Ведь съёмки только начались, что сулит ещё минимум четыре месяца подколов от Кагами и мучений из-за юного дарования из Кореи.       Норвежский лесной девственник, всё-таки твои очертания в душевой не выходят у меня из головы. Интересно: если я его обниму — мне станет легче или, наоборот, захочется большего?

Не узнаешь, пока не попробуешь