Как приручить белого кота?

      POV Чжухон       Просыпаюсь от того, что дышать некомфортно. Агентство. Кухня. Диван. Клетчатый плед. Ошейник?       Присаживаюсь и наклоняю голову вправо, влево, вперёд и назад, оценивая, а не сошёл ли я с ума. В ночь Рождества мы с Чангюном и Кихёном выпили много: сначала у старшего дома, потом — уже вдвоём в общежитии. Мелкий совсем жизнь не ценит?! Ощупываю застёжку и нахожу стикер: «Ты — мой», — с отпечатком губ.       Прислоняю бумажку с очертаниями к своим губам и осознаю — вот с кем я полночи целовался! Вот черт. Хватаюсь за голову и понимаю, что меня сверлят два изумруда.       — Не снимай его, — в приказном тоне говорит кот, на что ухмыляюсь:       — С чего мне носить эту дрянь? С какой стати я — твой? Совсем роли попутал?!       — Да ты исключительно выпендриваться горазд, сам только и ждёшь, что тебя нагнут! Вчера бесконечно причитал, что тебе всё равно — как. Лишь бы со мной… — у меня глаза из орбит готовы вылезти.       — Да, быть такого не может! — обращаюсь котом, готовясь к очередной драке. — Ни под кого я не лягу, ишь что удумал!       — Мне что, насильно тебя взять, чтобы знал своё место?! — короткая серая шерсть становится дыбом, моя — рыжая и длинная — в ответ — тоже. Так и застаёт нас Хосок-хён: сверлящими друг друга взглядами и рычащими. Рука оказывается рядом со мной и поднимает красный ошейник.       — О, вы наконец-то решили разобраться в своих отношениях, — кладёт обратно и идёт делать кофе.       — И мне чашечку капучино, — вальяжно усаживается на соседний диван Кихён, отдавая приказ менеджеру, на что тот обреченно вздыхает. А мы так и стоим, не решаясь двигаться. Я — на диване, Гюн — на журнальном столе. Оба — в истинной форме. — Да, вы продолжайте, продолжайте. Ваши разборки уже никого не удивляют. А лучше — переспите уже…       — В этом и проблема! — кричу, становясь опять человеком и сразу прикрываясь пледом. Гюн фыркает недовольно.       — Эта бестолочь не признает, что лучше принять один простой факт: за выпендрежником скрывается пассив.       — Ты — вообще самый младший и ниже меня! И до сих пор за бабочками на улице бегаешь!       — Чем ты лучше, дворовая бошка?! Недавно въебенился в закрытое окно, увидев на ветке голубя!       — Перестаньте орать с самого утра, — подходит Хосок с двумя чашками кофе, одну из которых, поднявшись, забирает Ю.       — Попробуйте и так, и так, — заявляют хором и уходят. Мы же сидим ошарашенные, но Гюн прерывает тишину первый:       — Слушай, мне дико жарко в этой «шубе», но одежда… — расправляю плед, а довольная морда ставится человеком забираясь ко мне, — вот ты и попался.       Кажется, младший прав, потому что поцелуи у него головокружительные, а прикосновения — будоражащие. Серый кот, которого ненавижу с самого детства. Терпеть не могу, но люблю. Никто из нас не умеет уступать, но…

Если уступят оба, может всё получится?