Да пребудет с вами Сила, Учитель...

«Папа…» У Кеноби внутри все оборвалось. Эта смешливая малышка, ходящая за ним хвостом, когда он изредка бывал на Алдераане, так легко признала в ситхе отца? Растящего ее Органу наедине она называла только дядей. Всегда. А в Вейдера вцепилась как в самое родное существо в Галактике… «Папа?!» — Соло едва вслух не заорал, но под строгим взглядом менее удивленного Ошвэ, который давно нечто подобное предполагал, сумел сдержать этот порыв. Получается, принцесса никакая не принцесса? А дочь второго человека в Галактике? О, сарлак великий, от него они поперлись спасать Ее Величество? Кажется, девчонке это спасение и даром не нужно! Люк потрясенно сжал кулаки. Лея… дочь Вейдера? Значит она — его сестра? Значит, поэтому сердце так дрогнуло, когда он увидел запись? Когда понял, что совершенно незнакомая девушка в беде и не смог остаться в стороне? У него все это время была и другая семья… И, похоже, эти двое тоже только сейчас поняли, что состоят в родстве. Да что вообще происходит? Скорее всего, спрашивать нужно не Кеноби. А самого Дарта Вейдера. Теперь он, как и прежде, когда Люк мечтал о службе в Черной Эскадрильи, не казался злом во плоти. Главнокомандующий войсками и должен же быть суровым? Лея же отстранилась, утерла слезы, смотря на человека, к которому ее столько лет неотвратимо тянуло, и, наконец, полностью осознала природу этой странной связи. Вознишее после спасения ее жизни желание обнять того, кто наводил страх на всю Галактику. Не влюбленность. Не интерес к более успешному и сильному противнику. Просто этот невозможный человек — Энакин Скайуокер, пилот, рыцарь-джедай, герой без страха и упрека, генерал республиканской армии, муж Падме Амидалы Наберие и… ее родной отец. Вот так предельно очевидно просто и сложно. И совершенно непонятно, что теперь делать с этим знанием. Что будет делать обретенный родственник, поняв, что та, кого ситх любил на грани одержимости, но давно похоронил, жива? И ведет игру против него? Теперь Дарт Вейдер знает все. Убьет? Что же теперь будет?! Как оказалось, ситх узнал еще далеко не все. Вейдер только что в душе пережил разрушительную бурю, убедившись окончательно, что эта девочка — его дочь, что все подозрения и сомнения сбылись, что все, чего он жаждал и боялся так и не получить — правда… Пятнадцать лет еженощных кошмаров, самобичевания, разъевшей до костей вины, пара лет доводящей до агонии эфемерной надежды и страха надеяться зря и ошибиться — и вот она, истина. Та, что он звал Ангелом, в итоге ранила больнее меча бывшего учителя и плавящего пламени Мустафара. Да он бы лучше еще раз искупался в лаве, да лучше бы… лучше бы он действительно ее убил, чем знать, что Падме на самом деле предала его куда более жестоко, чем Орден. Орден растоптал его гордость. Падме испепелила его сердце окончательно. Энакин, смотря запись с ее фальшивых похорон, верил, что ничего больнее и страшнее в его жизни уже не будет. Поэтому так оттягивал возможность все узнать, когда там, на Кореллии, уже всерьёз заподозрил невозможное. Но нельзя постоянно запихивать голову в песок, словно несчастная трусливая вомпа. Сила неотвратимо откроет все в нужное время. Значит, оно настало. Ситх оглядел присутствующих без красных бликов своего визора. Зрение было чуть размыто из-за застывших в глазах, но так и не пролитых слез. В последний раз он их позволил себе в Храме Джедаев, занеся меч над маленьким Тераи, но так и не сумев его опустить на шею юнлинга. Компания мятежников собралась что надо. Сила постаралась... Его старый протокольный дроид, это техническое недоразумение он узнает из тысячи, бывший родной астромех, выглядывающий из-за могучих лап его бывшего союзника, предводителя народа Вуки — Чубакки, бывший ученик из Имперской Академии и ведомый, ступивший на скользкий путь бандита, его… дочь, бывший Учитель и незнакомый паренек. Но в то же время словно знакомый… странно. Что-то еще ускользало от него. Едва осязаемое. Мальчик так ярко сиял в Силе сейчас, не скрываемый волей магистра… Кеноби все-таки взял нового ученика? Учил с рождения, поэтому и сидел на Татуине, скрывая мальчика в Силе? Но отчего же эта энергия горит так хаотично и знакомо? Так же, как ничем не сдерживаемая теперь Сила Леи. А если поставить их рядом и переплести потоки, то… То именно это он ощущал, когда был рядом с Падме в последние недели существования Республики! Когда та носила в себе его ребенка… Детей? Вот в чем дело? Он искал в Силе один знакомый узор, а их было двое? Неудивительно, у отца же был брат-близнец… Еще один удар под ребра. Сын! Они спрятали его. Разделили детей, чтобы сбить со следа? Где же все это время он был, с кем? Как его хоть зовут?! Люк… Кажется, звучало имя Люк, пока, едва восстановив связь с Единой, он в Силе смотрел увлекательное кино о том, как Дарта Белтазора убивают Падшие магистрата. Очередные ученики Норфеуса, которые слетели с катушек. Пора бы прикрыть этот конвейер… Все еще буквально штормило от того, что он увидел в памяти дочери. Падме. Все же. Была. Жива. Все это время его жена, даже имя которой причиняло нестерпимую боль и погребало под камнепадом неутихающей агонии, вины и направленной на самого себя жгучей ненависти, была цела и невредима, пряталась у своего старого поклонника… И намеренно скрыла от него ДВОИХ детей. Все эти годы боролась с тем, что он создавал для них же. Видимо, и впрямь такова цена их любви. Не выдержала маленького государственного переворота. От этого осознания хотелось смеяться и плакать одновременно, но у него не было времени ни на то, ни на другое. Внимание вновь сосредоточилось на мальчишке. Нужно было прикоснуться, убедиться бескомпромиссно. Но тот выглядел так, словно увидел живого голодного сарлака, тянущего к нему свои вонючие щупальца. Сила Великая, что же эти твари ему наплели? Каким монстром выставили в его глазах, если парень и дышать рядом побаивается, только смотрит во все глаза… Такие же голубые, как у самого Энакина. Похож-то как… — Нашел нового ученика? Что с ним сделаешь в случае проявления самодеятельности? Сожжешь или утопишь? — не зная как подступиться к мальчишке, чтоб не довести до срыва, как с Леей, спросил он Кеноби, видя, что тот багровеет то ли от злости, то ли от стыда. На самом деле учит его? Чего же парень даже клинок не засветил? — Сожжет или утопит? — переспросил Люк. — О чем вы? — Ну, меня вот пытался сжечь в вулканической лаве, превентивно поотрубав ноги и руку, чтоб не вылез. Так что я бы сто раз подумал, прежде чем у него учиться, мальчик, чревато серьезными травмами, если вдруг начнешь жить своим умом, — грустно улыбнулся Вейдер, поднимаясь на ноги и осторожно поднимая Лею: — Стоять можешь? — сознание дочери едва не было разрушено сломом блока. Она могла слиться с Силой, но, к счастью, ситх смог утянуть ее в парную медитацию, удержав и не дав сойти с ума. Поэтому и сам-то на ногах держался из-за природного упрямства. Слишком много для одного дня. Но он еще и не думал заканчиваться. Сила Великая, помоги! И она помогала, осторожно вливаясь в усталое тело. Лея кивнула. Но немного пошатнулась, и Вейдер продолжал осторожно ее придерживать. Дочь. Свою дочь. В нескольких шагах от сына… Наверное, ему нужно еще хоть чуточку времени, чтобы уложить все это в голове. Хоть короткая медитация, на которую не было ни секунды времени… Этот день его доканает. А Люк переваривал услышанное, как мог. Он в жизни не чувствовал столько всего сразу. Гнев, радость, обида, разочарование, смятение… — Оби-Ван. Ты сказал, что Дарт Вейдер убил моего отца! А он говорит, что это ты сам его едва не убил! Мне кто-нибудь расскажет правду, ситх тебя побери? Кеноби молчал, а вот Вейдер выхватил главное: — Убил твоего отца? И кто же твой отец, парень? — он прекрасно понимал, что именно услышит. Но хотелось знать, что конкретно наговорили о нем сыну, знать из первых уст. Чтобы хоть примерно разобраться, как исправлять все это дерьмо, которое натворили его бывшая, по-видимому, супруга и бывший наставник. То, что Кеноби приложил к этому лапу, было очевидно! — Моего отца зовут Энакин Скайуокер, — заговорил мальчик. — Тетя рассказывала, что он был пилотом грузового корабля. И погиб до моего рождения. Дядя вообще не любил об этом вспоминать и говорил мне держаться подальше от космоса. А два дня назад Оби-Ван Кеноби, который считался на Татуине местным сумасшедшим, от которого дядя тоже велел держаться подальше, поделился другой информацией. Что мой отец был рыцарем-джедаем, и в конце Клонических Войн его убил Дарт Вейдер. Ну, вы, то есть. Потом тускены напали на ферму, их убили имперцы, а тетя и дядя вообще пропали! Я не знаю, что с ними… Сначала я же просто хотел поступить в Имперскую Академию и быть пилотом, как отец. Потом думал о том, что должен учиться владению Силой и отомстить вам за смерть отца… но теперь… кажется, я только что лишился вообще всех своих планов на дальнейшую жизнь, — невесело усмехнулся Люк. За эти неполные три дня с ним случилось больше, чем за все время существования на свете. Его отец — опаснейший человек в Галактике, тетя и дядя неизвестно живы ли, а сам он неизвестно доживет ли до следующего утра. Вдруг, папа взрослых свалившихся на голову детей вообще не планировал? Но Лею вон как крепко обнял… — Так вот каков план уцелевших джедаев! — прошипел Вейдер, оборачиваясь к Кеноби. Теперь картина сложилась окончательно. И глаза его вновь отливали страшным золотисто-красным цветом, какой снился Кеноби в редких кошмарах. — Натравить сына на отца? Сделать мальчишку марионеткой Восстания, как до этого сделали ею мою дочь? Да ведь у любой же подлости должен быть предел, Учитель! Есть она у твоей? Я трижды убийца и тварь, каких поискать, сами меня таким сделали своими страхами и недоверием, но я всегда сражался открыто, джедай вас всех побери!