— Т-ты меня не съешь?

Спустя три года.

***

Тэхёну семнадцать лет, и теперь ему гораздо легче абстрагироваться от людей, чем довериться им. Прошло достаточное количество времени, чтобы успокоиться и забыть о том роковом дне, когда мировоззрение тогда ещё подростка необычайно круто изменилось. Как бы Тэ не старался, забыть не получалось. Кошмары мучили в течение долгого времени. На протяжении месяца омежка просыпался весь в слезах от собственного крика, резко садился на кровати, из-за чего в глазах становилось совсем темно, несмотря на то, что на дворе стояла ночь, а голова кружилась так сильно, что мальчишка снова валился на кровать, цепляясь за смятые простыни. Самое неприятное — это то, что он даже не мог рассказать всё родителям, объяснить настоящую причину вместо уже приевшихся «всё в порядке, наверное, виновато давление», адресованных матери. Ну, а что он мог рассказать? «Мам, тут такое дело, два года подряд я играл в лесу с волками, а потом охотник пристрелил мать волчонка и из-за этого я всё это время ничего не могу с собой поделать.» Так что ли? Тэхён не поехал в лес ни когда ему было пятнадцать лет, ни когда ему было шестнадцать. Он слишком сильно винил себя перед волчонком. Мало того, что Тэ ничего не заметил заранее ружья, так ещё и не смог быть рядом со своим другом, когда тот нуждался в этом больше всего. Ким всё же иногда продолжал врать себе. Конечно он помнил тот полный боли и отчаяния потерянный взгляд жёлтых глаз, из-за которого всё внутри ломалось, а сердце будто растоптали и оставили умирать в холодном снегу, окрасившемся кровью. И если Тэхёну было так тяжело, что он стал замыкаться в себе, то что чувствовал тот потерянный ребёнок, оставшийся совсем один? Именно поэтому легче было обманывать себя, думать, что его больше не хотят видеть на этой «площадке для игр», что его уже и забыли вовсе. Что он больше не нужен и что Тэ там больше не рады. Но юный волк ждал. Он ждал каждый день, сначала зимой, потом надеялся на весну. Когда друг не объявился и к концу лета, волчонок оставил любые надежды. Единственное, что его пугало тогда — это то, что он, кажется привязался, причём крепко.

***

После своего семнадцатого дня рождения, Тэхён всё же решает снова провести время за городом. Только теперь уже вместе с родителями, а не в компании хищников… Хищника. И он, честное слово, не понимает, почему ноги опять ведут его сквозь гладкие сугробы к заснеженной еловой лапе, чтобы вновь дать ощутить своему хозяину любимый аромат. Тэ идёт, и думает о том, что как бы его ни хвалили учителя, как бы к нему ни тянулись люди, как бы ни навязывались к нему в друзья, он никогда не сможет разделить с ними своё уютное (хоть и не всегда) одиночество, впустить к себе в душу, довериться. Доверять нельзя. Это больно, а парень не станет совершать одни и те же ошибки дважды, он слишком умный для этого, у него и с первого раза неплохо получается на своих косяках учиться. Надо признать, омегу в лес никто не пускал. Но разве это имело значение, когда ему нужно убедиться в самой важной вещи на данный момент? Тихо подкравшись к кустам, за которыми скрывалась полянка, Тэхён, чего греха таить, с великим предвкушением и надеждой прорвался сквозь густые кусты. Но любые светлые чувства пропали, оставляя за собой лишь разочарование, когда Тэ окинул взглядом впервые пустующую площадку. Ну да, конечно, а чего он ждал? Что волк будет бегать за ним как послушная собачонка? У этих хищников, вообще-то, есть гордость и чувство собственного достоинства. Поёжившись и тяжело вздохнув, Ким ещё немного потоптался на одном месте и, понуро опустив белокурую голову, побрёл обратно к домику, пиная рассыпчатый снег. Почему-то настроение мигом опустилось ниже плинтуса, и даже сладкий горячий какао с огромным количеством маленьких зефиринок, которым, как только недавно выяснилось, пах сам омега, не помог. Парень просто сидел перед камином, обхватив руками колени и уставившись в искусственный огонь, и думал. Думал о том, что, кажется, скучает по озорному уже-не-волчонку. Когда Тэхён признался себе в этом, на мгновение стало как-то легче. Он спокойно мог поразмышлять о самом волке, о ситуации в целом, не придумывая для себя же глупых оправданй, объясняющих причины его мыслей совсем не так, как это было на самом деле. — Почему так сложно? — тихонько проскулил Тэ себе под нос, заваливаясь на бок как сидел. Прогулка на свежем воздухе дала о себе знать. Тепло разморило парня, и тот сам не заметил, как упал в сон, свернувшись калачиком на большом мягком ковре.

***

В этом году отдых Тэ с семьёй длился меньше в два раза, но, несмотря на это, время будто замедлилось. Парень почти не выходил из домика, а просиживал практически всё свободное время на широком подоконнике с книгой и горячими напитками в руках. Да, возможно это были самые скучные и непродуктивные каникулы в жизни Тэхёна, но что поделать, если в тэхёновом одиночестве омегу поглощали философские мысли и желание заняться самокопанием? В последний день перед отъездом Ким всё-таки, сам не понимая зачем, влез в одежду потеплее и сразу после обеда отправился на полянку. Снова он там никого не обнаружил, но теперь так сильно не расстроился. Тэ, как правило, не кормил себя напрасными ожиданиями, поэтому, просто усевшись на холодный снег, начал рассказывать всё, что произошло с ним за эти три года звенящей тишине, холодной пустоте, приятно пахнущему лесу. Рассказывал всё, не утаивая ни единую деталь, а под вечер слепил небольшого снеговика. Когда уже совсем стемнело, Тэхён понял, что ему пора бы уходить, даже несмотря на то, что так не хотелось. Парень, вздохнув встал, чувствуя, как от морозного воздуха начинает болеть горло, и поплёлся к краю поляны. Теперь ему точно незачем сюда возвращаться. Да, раньше он ездил сюда с родителями чтобы вновь вдохнуть полной грудью любимый запах, полюбоваться искрящимся от инея промёрзшим лесом. Теперь же всё сводилось к ожиданию встречи с волчонком и его матерью, а после произошедшего навряд ли это повторится. Наверное, ни одно его пребывание на этой полянке не сможет пройти абсолютно спокойно. Это что-то неизменное, как аксиома. Он снова оказывается поваленным на снег и прижатым просто огромным волком, выпрыгнувшим из темноты, к холодной земле. От давления на грудную клетку тяжёлым телом, Тэхён не может даже дышать в полные лёгкие, не говоря уже о том, чтобы закричать, позвать на помощь. Омега чувствует, как холодный мокрый нос тычется ему в шею, с которой слетел его любимый объёмный шарф, чувствует, как шершавый жёсткий язык прочерчивает влажную дорожку до линии челюсти, слегка царапая зубами. Парень зажмурился, по виску скатилась слезинка, сжались кулаки. Тэ послушно ждал, когда в его глотку вонзятся зубы хищника. Почему-то и мысли не было, что это может быть его знакомый хищник. Успев мысленно попрощаться со всеми, с кем было нужно, он замер, ожидая дикой боли. Но этого не произошло. Вместо этого Тэхён почувствовал, как тело на нём становится легче, вместо запаха псины в нос вновь врезалась свежесть хвойного леса, а в шею тычется такой же холодный, но сухой и гладкий нос. Темнота вокруг — хоть глаз выколи, особо разницы даже между закрытыми и открытыми глазами не было, но омега рискнул. Он увидел лишь отблеск янтарно-жёлтых глаз. Тяжесть тела вдруг пропала, слух тронул звук почти неслышных шагов по снегу и… тишина. Тэ провалялся на снегу ещё около пяти минут. Он находился в таком состоянии, когда ты не понимаешь, что только что произошло, и начинаешь сомневаться либо в реальности этого мира, либо в собственной адекватности. Тяжело вздохнув, Тэхён всё же поднялся со снега и тихо побрёл домой, отломив себе веточку ели. Сюда он больше не вернётся.

***

Уже которое утро альфы, омеги и беты досыпали на задних партах то, что не успели доспать дома. Спокойно протекает урок под монотонный бубнёж учителя. Несмотря на то, что стрелки часов показывают восемь утра, за окном всё ещё темно. Ещё бы, февраль только наступил, даря еле ощутимую оттепель. Неожиданно урок прерывается классным руководителем. Он просто заходит в класс, ведя за собой высокого, статного парня с серьёзным лицом. Бета извиняется перед учителем, объясняя ситуацию, а парня выводит на место перед партами. По классу проходит шепоток. Новенький — явно альфа, что взбудоражило, кажется, всех омежек, ведь парень был довольно красив. Только Тэхён задумчиво глядел на него, щуря глаза. Ему казалось, что они, возможно, самую малость знакомы. Что-то почти неощутимое, вроде интуиции, упрямо шептало Тэ какие-то догадки, но омега так ни к чему и не пришёл. Тишину разрезал приятный голос. — Здравствуйте, меня зовут Чон Чонгук, и я буду учиться с вами.