— Т-ты меня не съешь?

Тэхёну четырнадцать лет, и теперь он тоже говорит, что не бывает Санты, монетку под подушку кладёт не зубная фея, и вовсе не пасхальный кролик дарит корзинку с шоколадными яйцами. Но, в отличие от своих друзей, он не считает так на самом деле. В подросшем мальчишке теплится надежда, желание верить в сказку, и кто он такой, чтобы противиться своему внутреннему мечтателю? Спустя тринадцать месяцев он снова идёт глубже в полюбившийся лес, пробираясь через нетронутые никем блестящие холмики холодного снега. Солнечные лучи с трудом пробираются сквозь промёрзшие ветви и всё также усыпанные снегом еловые лапы. Иногда лучи как будто особенно сильно ударяют по инею на ветках деревьев, и он мерцает так ярко, что начинает слепить глаза, а под веками разноцветные пятна появляются. Мальчишка, как и в прошлом году, упрямо поднимает ноги, невзирая на усталость, подбегает всё к той же ели, хватает голой ладонью одну из сбросивших снежок лап и вдыхает свой любимый аромат — морозная свежая хвоя. От ледяного шквала, ударившего по рецепторам, начинает немного болеть горло и щипать в носу, но дышать становится будто легче. Тэ расплывается в улыбке и продолжает свой путь по заученному маршруту. Тэхёну четырнадцать лет. Он подросток, который во всём вечно сомневается, и это абсолютно нормально. Четырнадцать лет — пора самообмана и максимализма, пора новых свершений, безумных поступков, ярких событий и принятия себя, своих мыслей. Тэхён принимать не хочет. Он не хочет казаться глупым самому себе. Он уверяет себя, что идёт вовсе не на полянку и совсем не к кому-нибудь. Он просто гуляет, он просто исследует лес, просто любуется и подпитывается красотой и свежестью. Тэ не может признаться себе в том, что так упорно движется вперёд лишь потому, что там его, возможно, ждут два его новых, самых необычных друга. За такими размышлениями омега не замечает, как приближается к краю той самой поляны. Сердце подростка на мгновение останавливается, а потом начинает стучать более усиленно, ведь он видит. Он видит их. Тэхёна вновь обуревают сомнения. «А узнают ли?» «А если не узнают?» «А они меня не съедят?» Думать долго ему не дали. Волчонок (который, на минуточку, уже почти взрослый волк по габаритам), кажется, учуял своего горячо любимого друга и, пока Тэ соображал, что происходит, накинулся на омегу, повалив на утоптанный снег. — Ауч! — поморщился подросток, старательно пряча широкую улыбку в объёмном шарфе. — Ты меня раздавишь, глупый…малыш? Да, волчонка малышом было назвать теперь довольно трудно. Маленький хищник вымахал до огромных размеров, почти догнал мать, но, как ни крути, оставался всё тем же игривым малышом по возрасту. Иначе почему он, так счастливо повизгивая, радостно вылизывает лицо тоже хорошо подросшего Тэхёна своим грубым шершавым языком? Тэ приподнимается, удерживая сильные лапы и задаёт тот самый вопрос, с которого всё началось, но теперь вместо заплаканных глаз и мокрых солёных дорожек на лице сверкает широкая улыбка почти идеальной геометрической формы. — Ты меня не съешь? Я ведь так скучал по тебе, — и подросток почему-то уверен, что увидел какой-то отблеск понимания и искры радости в глазах умного хищника. Волчонок вдруг будто обвиняюще боднул лобастой головой омежку в плечо. — Хэй, ну чего ты? Я же обещал, что вернусь. Тэхён обвил руками шею этого всё ещё очаровательного создания и уткнулся в неприятно пахнущую, но до жути тёплую шерсть холодным носом, улыбаясь. Мать этого без-пяти-минут-волка смотрела с каким-то несвойственным животным пониманием, добротой и нежностью. При определённом ракурсе могло даже показаться, что она хитро улыбается. Но, как и в прошлый раз, волчица только лежала в сторонке, внимательно наблюдая за детскими забавами. А Тэ было хорошо. Он смеялся ещё больше и громче, катаясь по снегу с другом, лепя снежки и перебрасываясь ими. Правда, волчонок-переросток лепить снежки не мог, поэтому лишь ударял по рассыпчатой холодной пыли лапами, от чего та летела прямо на мальчишку, покалывая морозцем щёчки. Он убегал вечером счастливый, ведь знал, теперь точно знал, что его ждут и всегда будут ждать. Улыбка не сходила с его лица, он засыпал улыбаясь, просыпался, улыбаясь, а все мысли заполняли такие необычные волки, понимание и ум которых совсем не поддавались объяснению в голове омежки. Впрочем, Тэ решил не задумываться об этом. Тэхён снова провёл на небольшой полянке в лесу весь свой зимний отдых. С каждым днём его будто тянуло туда сильнее и сильнее, ноги сами вновь и вновь протаптывали дорожку, каждую ночь засыпаемую крупными хлопьями снега. В последний день он снова шёл прощаться на долгий год, но обещал себе не плакать, ведь он уже взрослый. К тому же теперь Тэ точно знал, что его будут ждать и на следующий год, и на год после. Он сам не заметил, как привязался к этому опасному, но доброму семейству. Мальчик в последний раз в этом году раздвигает кусты, пробираясь через них, уже не обращая внимание на то, что голые тонкие веточки царапают кожу на лице. Он сразу же бежит к волчонку и его матери, обнимая за широкую шею сначала взрослую хищницу, потом её детёныша. Чего греха таить, Тэхён с трудом сдерживается от того, чтобы не заплакать снова, как и тринадцать месяцев назад. А потом всё будто переворачивается с ног на голову, вселяя смятение, непонимание… Ужас, дикий, животный страх. Подросток, правда, не успевает ничего предпринять, он лишь видит, как тело волчицы валится на холодную землю, а сама она пронзительно скулит, и это, наверное, последний звук который омежка от неё слышит. От громкого выстрела в небо взмыла стая птиц, переносясь в более спокойное место, а Тэхён не может пошевелиться. Он лишь сжимает в объятиях волка, который также замер. Понимает ли зверь, что произошло сейчас? Тэ не знал, но у него не было времени подумать об этом, ведь ружьё теперь было нацелено на спину детёныша уже бездыханной хищницы. Оцепенение вмиг слетает, мальчишка вскакивает на ноги и, крича что-то нечленораздельное, как и в первую встречу встаёт прямо напротив охотника, загораживая волчонка собой. Теперь он не боится быть пристреленным так сильно, как год назад, ведь понимает, что в него пускать пулю уж точно никто не будет, а поэтому медленно, но уверенно подходит всё ближе, пока дуло ружья не упирается в его грудь. — Хэй, малой, ты в порядке? — грубоватым голосом спрашивает у Тэхёна охотник, выходя из-за кустов и не сводя с волчонка взгляда. Впрочем, этого и не требовалось. Тот всё ещё сидел как замороженный на земле, не осмеливаясь ни обернуться на мать, ни посмотреть на друга. — З-зачем? — лихорадочно спрашивает мальчик шепотом. — Что они вам сделали? Зачем вы..? Что вы натворили? — Ты был в опасности! Я всего лишь защищал тебя, — голос мужчины от негодования повышается на пару октав. Он хватает омегу за запястье и тянет к краю полянки, — пойдём, я отведу тебя домой. Обжигающие, словно лава, слёзы текли по щекам слабо упирающегося от ступора Тэ, и терялись где-то в объёмном шарфе. Шок ещё не прошёл, но осознание случившегося уже потихоньку заполняло разум. Волчица как-то незаметно стала настолько близка мальчику, и если ему так больно и страшно, то каково же её детёнышу сейчас? Охотнику будто было глубоко плевать на то, что происходило за его спиной. Он неумолимо тянул за собой мальчишку несмотря на его безжизненные протесты. Волчонок как-то болезненно потрусил к телу матери. Он, поскуливая, начал осторожно толкать её носом, легонько бодать широким лбом. Потом сильнее, в надежде, что волчица проснётся и побредёт вместе с ним обратно домой. Когда мама не проснулась и после довольно сильных ударов лапами по её боку, к детёнышу начало приходить осознание произошедшей ситуации. Он метнул на вырывающегося, но неотвратимо отдаляющегося Тэхёна взгляд, полный скорби, и тоски, и такой бесконечной тяжёлой боли, которую, наверное, и не каждый человек способен воспринять. Когда Тэ уловил этот взгляд, его руки опустились сами собой. Парень оставил любые попытки вырваться и почувствовал, как его дёргают через кусты. Полянка исчезает из виду. Омега не помнит, как его довели до дома, также как и не помнит свой путь до комнаты. Он не помнит щелчка замка, который оградил его от окружающих, от внешнего мира. Он помнит лишь, как долго плакал, уткнувшись в подушку лицом и слыша тихий вой, доносящийся из леса, перед тем, как что-то утянуло его в сон. Мама долго стояла под дверью и с беспокойством спрашивала, что случилось, в ответ получая лишь полузадушенные «всё нормально, мама» и «со мной всё в порядке». В конце концов отец этого не выдержал и приобнял её за плечи, уводя от комнаты сына. — Наверняка подростковое, — тихо проговорил он, усаживая свою пару на диван и накрывая её пледом. Он знал, что ни один из них не поверил этой маленькой лжи, но также старший Ким понимал, что сейчас вытянуть что-нибудь из Тэхёна невозможно и лучше оставить его в покое, пока тот не успокоится. Уезжал Тэ с паршивым гложущим чувством вины. Именно тогда, когда его маленькому волчонку нужна поддержка, он вынужден уехать, это дико угнетало. С родителями мальчик так и не поговорил, а они и не навязывались, что действительно облегчало ситуацию. А в лесу Тэхёна и в следующем году будет ждать преданный волк, в надежде добиться не полученной ласки и сострадания хотя бы через столь долгое время. Но Тэхён не приезжает. Ни в следующем году, ни через один, ни через два.