— Т-ты меня не съешь?

Как-то так получилось, что с Чонгуком Тэхён сблизился очень быстро. Уже через месяц один мог спокойно остаться у другого на ночь, которая обязательно была наполнена играми в приставку, в частности в Овервотч, просмотром фильмов, кучей еды, особенно лапши, причем каждый раз разной, разговорами обо всём и ни о чем и, конечно, самым близким, ментальным общением. Сначала Тэ боялся даже просто дружить с Гуком. Мало ли, что может сделать альфа, которому ты приглянулся? Но младший внушал доверие, никогда не пересекал черту, даже не притрагивался к Киму, хоть и продолжал широко улыбаться, являя миру свои чуть крупноватые передние зубы, напоминающие кроличьи. Было в этом что-то безумно притягательное. Многие поражались их крепкой дружбе, хотя больше всех удивляло, конечно, то, что альфа и омега именно дружат, а не встречаются. И хорошо, что никто не замечал, какой дикой привязанностью и тоской наполнен взгляд, которым Чонгук всегда провожал старшего.

***

— Тэ? — позвал Чонгук омегу, разлёгшегося на его кровати, в то время как сам Гук сидел на полу, прислонившись к стенке спиной. Альфа вроде как даже закрывал глаза на тот факт, что Тэхён валяется на его постели, пропахшей им самим, в одних каких-то слишком уж неприлично-коротких шортах и безразмерной футболке. Забавно, что Ким раньше щебетал что-то про «настолько крепкую дружбу между ними», а Чонгук лишь стискивал зубы, маскируя своё напряжение под доброжелательную улыбку, которая на деле напоминала скорее оскал. — Мм? — вопросительно промычал старший, не отрываясь от телефона. Запах Гука ему понравился сразу. Аромат морозной хвои бодрил, наполнял свежестью, а ещё напоминал о детстве, о том самом прекрасном лесе и о том, что происходило на открытой полянке. Тэхён вспоминал о своём маленьком (на самом деле не очень), беззащитном мохнатом друге. Как он там сейчас? Помнит ли его? В такие моменты Ким отчаянно отгонял от себя мысли, что и этот малыш мог постичь судьбу своей матери. — Пицца или фаст фуд? — Чон ставит Тэ перед выбором, но, не услышав даже забавного нытья о том, что «это слишком сложно, Чонгукки», всё же перевёл взгляд на омегу, вновь смотря на красивое лицо, на котором отразились глубокие раздумья: брови сведены к переносице, губа закушена, а большой палец активно наглаживает дисплей телефона по часовой стрелке. Младший вздохнул. Такое бывало. Всё чаще в последнее время. Тэхён часто задумывался так крепко, что без вмешательства со стороны он, казалось бы, не выберется из лабиринта своих мыслей. Так и сейчас. С выдохом поднявшись на ноги, Чонгук подошёл к кровати и не сильно, но ощутимо ткнул старшего в острое плечо. Тот вздрогнул и вновь обрёл осмысленность в ранее расфокусированном взгляде, слегка виновато улыбаясь. «Ну прости, я опять». Гук не осуждает, просто беспокоится немного. — Расскажи? — младший усаживается на кровать, подбирая под себя одну ногу, а на колено другой ставит подбородок, выжидающе смотрит на Тэхёна, всем видом показывая, что готов слушать. — О чём? — тяжело сглотнув, спрашивает Ким, отводя взгляд. Он, конечно, понял, о чем спрашивал его альфа, только вот пытался оттянуть неизбежное. В принципе, Тэхён понимал, что может сказать что-то вроде «я не хочу разговаривать об этом», и Чонгук обязательно поймёт и просто переведёт разговор на другую тему, вроде «так что мы заказываем?». Только вот почему-то казалось, что Гук должен знать. И он рассказал. Всё, с начала до конца. Поначалу альфа пытался сыграть удивление, заинтересованность, страх, но потом забросил это дело, начав сверлить взглядом слегка сбившуюся простыню. Он знал каждый сюжетный поворот, каждое событие, мог легко воссоздать их историю в своей памяти, но продолжал делать вид, что внимательно слушает, хотя на деле уже давно ушёл в свои мысли. А Тэхён, казалось, и не замечал вовсе. Он выливал всё, рассказывал без утайки. О лесе, о снеге, о полянке, о волках, об охотнике, о страхе и радости, о своём новом друге. Двенадцать лет, четырнадцать… Чонгук зажмурился и сжал зубы, когда Тэ рассказывал о волчице, застреленной охотником. Младший будто заново пережил тот кошмар — лишение самого близкого, родного, любимого существа. — А на следующий год мальчик не приехал к волчонку. Он не приезжал к своему другу целых три года. Когда же он всё-таки соизволил приехать, он приходил на полянку снова и снова, но так больше и не встретился с волчонком. Конец. Так? — Чонгук озорно усмехнулся, стараясь скрыть то, что он чувствовал на самом деле. — Что тебе в голову ударило, что ты такие истории младшеклассникам рассказываешь? Гук псевдо-насмешливо вздёрнул брови, слегка наклонив голову к плечу и не скрывая своей усмешки. Ким лишь пожал плечами и усмехнулся как-то грустно, не торопясь поднять взгляд на альфу, но краем глаза заметил, как тот раскрывает свои руки, приглашая в крепкие, тёплые, пахнущие зимней ёлкой объятия. И кто такой Тэхён, чтобы отказаться сейчас? Он буквально падает в сильные руки альфы и всхлипывает, обижаясь на весь мир. Потому что зачем над ним так поступили? Зачем его друг так свежо пахнет хвоей, прямо как тот лес? Чонгук замечательный, — думает Тэхён. — Он всегда всё замечает, он всегда знает, как омеге помочь, и в чём он сейчас нуждается, и в этом старший убеждается в очередной раз, когда вместо «пиццы или фаст фуда» Гук заказывает пару коробок пончиков с разными вкусами и ещё одну такую же, но только набитую красивыми кексами, когда идёт к чайнику, чтобы сделать Киму его любимый какао, обязательно с воздушной сливочной пенкой наверху, когда включает «Американскую Историю Ужасов», накидывая подушек и пледов на диван. И Тэ теперь уже, кажется, влюбляется, полностью и бесповоротно, да только вот они друзья. Тэхён сам поставил этот ультиматум чуть больше месяца назад, а теперь совсем не знает, что ему делать, потому что альфа, кажется, больше ничего к нему не чувствует. Потому что так, как поступает он, делают лишь друзья. Родные, близкие, настоящие. Знают, что делать, когда тебе плохо, помогут в любой момент, хоть в час ночи, хоть в пять утра, приютят у себя и поболтают о всяких глупостях, перекидываясь чипсами и смс-ками, даже когда валяются рядом. Друзья спокойно могут спать к тебе вплотную на полу. Потому что гостя на пол одного не положишь, а сам гость отказывается от того, чтобы спать на кровати, пока хозяин будет ютиться на диванчике. Тэхён разрешил тихо любить себя тогда, не собираясь отвечать на эти чувства, а теперь понял, что сам же вырыл себе яму. А Чонгук… А что Чонгук? Он, наверное, просто поостыл. Потому что просто невыносимо, когда тебе говорят что-то вроде «я не могу поделать ничего с тем, что ты меня любишь, просто, пожалуйста, ни на что не надейся», это слегка (нет) удручает. Гук любит. Правда любит, но просто надоедает порой всячески показывать то, как тебе дорог человек, а в ответ получать лишь поджатые губы и «не надейся». Кажется, ему нужен перерыв. Он лишь залижет свои раны, а потом вернётся в этот неравный бой. Ну а пока что он с широкой улыбкой просто принесёт Тэхёну его какао, заберёт три коробки со сладостями у беты с доставки и погладит омегу по головушке. Просто как друг.

***

Они ложатся где-то в районе начала четвёртого утра. Только вот Чонгук засыпает, а Тэхён не может. Он долго ворочается, получает сонный тычок под ребра от младшего и неразборчивое бухтение «да спи ты уже» и затихает. Но, удостоверившись в том, что альфа спит, Тэ осторожно выбирается из-под своего одеяла и тихо, стараясь ни на что не наткнуться по пути, идёт на утеплённый балкон, застеклённый сверху донизу. За стеклом снег. Он блестел в холодном свете луны, находясь на дорогах, на обочинах, на крышах, даже на одиноких голых деревьях, что стояли, легко покачиваясь на ветру. По трассам уж не ездили машины, отключился последний уличный фонарь, но всё равно было хорошо видно улицу из-за снега, отражающего от себя бледный свет. Лишь в такие ночи, когда в городе было темно, можно было разглядеть каждую маленькую звёздочку на небе… Несмотря на то, что балкон был тёплым и надёжным, Тэхён всё равно подмёрз. Он чувствовал, как мурашки покрыли голую кожу на руках и ногах, как заледенели пальцы. Вернувшись обратно в комнату, он впервые сам привалился к горячему телу Гука, в надежде согреться, и мгновенно заснул. А Чонгук проснулся спустя час, наверное, из-за того, что рука затекла, и что-то мешало ему перевернуться на другой бок. Первое, что он увидел, открыв глаза — это светлую макушку. В нос сразу ударил сладкий запах какао. Аккуратно, чтобы не разбудить старшего, альфа вытащил затекшую руку из-под плеча Тэхёна и сел на их импровизированной постели, взъерошивая тёмные волосы. Он глянул на мирно посапывающего Кима. В его взгляде отчётливо виднелось сожаление и обида на такую несправедливость. «И зачем же ты поступаешь так со мной, глупый?» — беззвучно прошептал Чонгук, едва шевеля губами. Ему совершенно точно нужно немного отдохнуть. Закрыв лицо ладонями и помассировав виски пальцами, Гук встал и, достав свой вместительный рюкзак, начал собирать необходимые вещи.