— Т-ты меня не съешь?

— Осторожнее… Чонгук подбегает к Тэхёну, наклонившемуся, чтоб завязать шнурки. Он, слегка дернув старшего за плечи, сам присел на корточки и крепко-накрепко затянул узелки на его кроссовках. — Тебе нужно быть осторожнее, Тэ, — с укором предупредил Чонгук омегу, переплетая их пальцы. Он ведь всего лишь беспокоится… — Господи, Чон, избавь меня от этого, — посмеялся Тэхён, укладывая голову на плечо рядом идущего альфы. Его альфы. — Всего две недели. Ты узнал о моей беременности полчаса назад, если ты вдруг уже забыл. Гук лишь поморщил нос и на ходу с поцелуем вмазался в щёку омеги, положив свою ладонь на его совсем плоский ещё животик.

***

— Нельзя. — Ну Гукки~ Тэхён обиженно дул губки, мельтеша у Чонгука перед глазами. Альфа же, сидя за столом, вчитывался в текст и тихонько клацал по клавишам ноутбука, что-то иногда правя и добавляя. Работал он много, что совсем не нравилось его беременному омеге, который с течением времени становился всё более тактильным и требовал больше внимания к своей персоне, которое Чон, к сожалению, уделить ему мог не всегда. — Почему нельзя? — надул губки и нахмурился Тэ, строя из себя маленького обиженку, на что Чонгук лишь тихонько усмехнулся себе под нос. В своих несерьёзных капризах Тэхён порой был просто очарователен. — Мне надоело ничего не делать целыми днями и скучать по тебе. Кроме того, я не хочу, чтоб ты работал один. — Мы же уже говорили об этом, — устало вздохнул альфа, закрывая крышку ноутбука и подпирая щеку ладонью, всматриваясь с нежной улыбкой в своего вредного омегу. — Тебе нельзя напрягаться, а от того что ты выйдешь вдруг на работу, мне легче работать не станет. Гук встал из-за стола и, обойдя Тэхёна и обняв его со спины, поплёлся вместе со старшим на диван. Тэ сразу размяк и довольно улыбнулся, начав ластиться к Чонгуку словно ласковый котёнок. Его план по завоеванию внимания альфы удался, и теперь тот поглаживал прячущийся за растянутой безразмерной одеждой животик своего омеги. У Тэхёна беременность протекала на удивление легко. Прошедший к четвертому месяцу токсикоз его мучил не часто, не наблюдалось неадекватных перепадов настроения и острой тяги к сладко-солёно-кислому, хоть есть он стал, безусловно, больше. Каждый раз, когда Чонгук возвращался домой с работы к семи часам, омега обязательно дулся на него… первые минут пять. Ну может десять. Но стоило только младшему подойти и обнять Тэ, погладив по светлым волосам и поцеловав в надутые губки, тот сразу оттаивал и сам льнул к подуставшему парню, тычась носиком в изгиб шеи и вдыхая родной запах ели и мороза. Тэхён же больше не пах тем чистым сладковатым ароматом какао. Запах оттенялся чем-то пряным уже полюбившимся и так быстро ставшим родным. Их тихая семейная идиллия.

***

— Я дома, малыш, — оповестил Чонгук, вернувшись домой, но ему никто не ответил. Он нахмурился и, разувшись и оставив пальто на крючке, направился в гостиную. Впрочем, улыбка сразу расцвела на его лице. Тэхён сидел в широком мягком кресле, вчитываясь в, кажется, какой-то роман и то и дело поправляя округлой формы очки, стекла которых изредка поблёскивали в свете бра. Нулёвки на самом деле, зрение у Тэ отличное, но как-то раз он смущённо признался альфе, что так ему читать комфортнее и уютнее. Гук ещё некоторое время постоял в дверях, не спеша нарушать чужого одиночества. Наблюдать за Тэхёном — сплошное удовольствие. Наблюдать за таким мягким, теплым, нуждающимся в заботе и защите Тэхёном приятнее вдвойне. Интересно в очередной раз подмечать, как парень снова поправляет бордовый свитер, останавливает ладонь на животе, уже сильно округлившемся — восьмой месяц, как-никак, — и улыбается. Ребёнок, видимо, снова пинается. Чон всё же отрывается от своего увлекательного занятия и бесшумно подходит к омеге, который так и не отрывается от чтения, зная, что Чонгук здесь. Ему не нужно смотреть, чтобы убедиться. Это какая-то ментальная связь, что-то на уровне инстинктов. Да и запах здорово выдаёт. — Что читаешь? — тихо интересуется Гук, наклоняется и, поставив подбородок на (не)чужое хрупкое плечико, кладёт свои ладони рядом с ладошкой Тэхёна. Чувствует. Тэ лишь безмолвно пожимает плечами, стараясь не доставить этим неудобств альфе, и продолжает также абсолютно счастливо улыбаться. Совершенно очаровательно. Помнится, старший часто ходил расстроенный, постоянно бурча себе под нос: «Вот пройдёт ещё время, я растолстею и стану неуклюжим, а ты меня бросишь.» Этот этап, наверное, проходил каждый. Вот и Чонгук прошёл, надёжно уверив омегу, что в ближайшую вечность он от него уходить не собирается. А сейчас… Сейчас Гук смотрит на этого милого улыбающегося парня, и недоумевает, как такого можно оставить, он же в заботе нуждается, да и вообще… — Что делал сегодня? — тихо, уже будто по традиции, спрашивает Чон, переплетая их пальцы. — Я… Гулял, — также тихо ответил Тэхён, не переставая улыбаться. — Сразу опережая твой вопрос, недолго. И одет я был тепло. Чонгук прикрывает глаза, заражаясь этим счастьем и уютом, и тоже улыбается, на мгновение поворачивает голову, чтоб оставить быстрый поцелуй на плавной линии челюсти омеги. — Ещё я прибрался… Мне становится тяжело, чувствую себя ещё более неуклюжим, — пожаловался Тэ, на что альфа лишь по-доброму усмехнулся. — И ещё я приготовил… Если хочешь… Гук даже дослушивать не стал. Он знал, что, где, как приготовил его любимый человек, но сейчас не хотел ничего, кроме тёплой близости и объятий. Осталось совсем чуть-чуть…

***

Маленький омега ни свет ни заря сползает со своей кровати и, быстро перебирая ножками, бежит в комнату родителей. Тэгыку уже пять лет, и он, конечно, понимает, что очень некрасиво будить взрослых так рано, но ведь сегодня тридцать первое декабря, и они с папой и отцом должны провести весь день вместе. Тем более, кто сказал, что он будет их будить? Мальчик бесшумно проникает в чужую комнату и, максимально тихо закрыв за собой дверь, осторожными шажочками двигается по направлению к кровати взрослых. Там папа от кого-то прячется у отца на плече, а тот в свою очередь папу обнимает и крепко-крепко прижимает к себе. Тэгыка родители тоже часто обнимают, а ещё щекочут и целуют по всему маленькому личику, но омежка никак не мог понять это пристрастие взрослых так тесно лежать на большой, просто огромной кровати и обниматься даже ночью. Мальчишка думает ещё пару минут, но потом всё же железно решает осуществить задуманное. Он, пробравшись под одеяло, слегка свалявшееся в ногах папы, пополз всё выше к изголовью кровати, «аккуратно» втискиваясь между плотно прижатых друг к другу тел. Тэхён и Чонгук, конечно, от этого проснулись, но виду не подавали, еле сдерживая улыбки. А Тэгык, удобно устроившись в объятиях обоих родителей, зевнул и прикрыл глазки, планируя доспать свой сладкий сон, но теперь уже в компании родных людей. Но не тут-то было: Чонгук подмигнул Тэ и они оба резво начали щекотать маленького проказника. Тот захохотал звонко, пытаясь отпихнуть от себя пальцы родителей, пока они не решили прекратить своеобразное наказание за нарушение их крепкого теплого сна. — Пап, — позвал Тэгык старшего омегу, повернув к нему голову. — Расскажи новогоднюю сказку, как в прошлом году… Только не про оленей Санты, хорошо? Что-нибудь другое. Тэхён лишь переглянулся со своим любимым и единственным альфой, который так счастливо смотрел на два самых своих дорогих чуда. — Ну слушай, — начал Тэ, улыбнувшись ещё шире, когда Чонгук, откинув одеяло, сел на кровати и усадил сына на свои колени, приготовившись слушать вместе с ним, будто и для него это что-то новое, никогда раньше не слыханное. — Как-то раз один мальчик со своими родителями приехал в лес… Маленький омежка слушал внимательно, завороженно смотря на папу, который рассказывал такую интересную историю. И двое здесь знают, что она закончится не скоро и наполнена будет только самыми приятными, светлыми и теплыми событиями.