Моя Псина

В тот вечер Россия и Беларусь застали Рейха и Союза, а после недолгого разговора выяснилось, что парень испытывал симпатию к Германии. — Что ты хочешь сказать о моей дочери? — устало спросил немец. Отстранился, наклоняя голову назад. Пустые глаза испугали Федерацию и какое-то время он думал над тем, стоит ли это говорить. — Как бы ты не был против этих слов от меня: Германия была чудесной. — ...Я знаю. Рейх надолго заперся у себя, грубо и злостно реагируя на любые чужие попытки вывести его на разговор, хоть как-то затрагивающий эту тему. От общества он тоже не много слышал, но подозревал, что всё довольно плохо. Особенно у Франции. Тогда фрицу впервые по-настоящему стало его жалко, но также тошнотворно... Изредка на пороге появлялась Японская Империя, которую наци пускал безотказно, но с большой неохотой. Всё вокруг веяло воспоминаниями. Бывшая союзница заставляла уходить в себя, безжизненно пялиться в одну точку и слушать, одновременно размышлять над всем. — Ты опять всё потерял, милый? — вздохнула она, отводя глаза. Помолчала, нерешительно добавляя следующее: — Понимаешь, порой не всегда сердце наведёт на правильную дорогу. А ты повёлся, дурачок. И главное — было любопытно испытать эти странные чувства? Но вот так взял и забыл, что оставляешь без поддержки самое главное... Немец застыл, пусто глядя куда-то вдаль кабинета. — Я никогда не думал, что это солнышко погаснет...

***

Как считали многие — Рейх умер, а дочь его отдали на воспитание четырём победителям. И те стали для малышки настоящими учителями жизни. Поражало то, что Германия уже была послушной и милой. Несмотря на это, её многие ненавидели. — Что этот маленький демон на меня так смотрит безразлично? Тварь, ты вообще видела, что натворила?! Понимающе кивала и просто брала груз вины на себя. Как привили в ещё юном возрасте. Но не хватало сил, потому что вокруг — жестокий мир, ещё не готовый раскрыть глаза. Терпи. — Маленькая нацистка. — Миллионы убитых, а она улыбается... В конце пути появилась привычка душить себя галстуком, что нездорово повлияло на психику. Теперь ей казалось, что только ярым трудом сможет забыться о том, что происходило. Но злорадно окружающие всё больше напоминали об этом. «Германия в панике обернулась на четверых, вопросительно моргая. Умоляла об ответе на вопрос: «Когда это прекратится?» но получала лишь: — Никогда, крошка. — Держи вечный удар. — Ты не посмеешь об этом забывать. Судорожно сглотнула и с еле заметными слезами на глазах снова посмотрела вперёд. — Держи удар, милая... — прошептал Рейх, широко распахнув глаза. — Я устала, пап...

...Германия медленно стащила блестящий нож со стола, покрутила в руках, бесстрастно глядя на холодный блеск лезвия...

***

      Перед тобой мгла. Беспросветная тьма, в которой ты видишь слабый огонёк, к которому ты подбегаешь, надеясь на спасение. Но только с разочарованием смотришь на то, как в чужих руках догорает пиковый король из известной колоды карт. Аккуратно рассеивается прах, и бумажка, не успевая сжечься, падает на пол. — Сыграем в карты?