Шахматная доска, или король- далеко не самая слабая фигура

«Чтоб я ещё раз послушал волшебника!» — подумал он, наблюдая безрадостную, по его взгляду, картину: хоббит усиленно пытался снять с пони свою поклажу, не поцеловав при этом землю или любого, кто бы согласился ему помочь.       Шёл третий день, как они выехали из Бэг-энда, Бильбо за это время начал пытаться хоть как-то найти общий язык с участниками отряда, не так уж и безуспешно, теперь его хоть изредка замечают.       Племянники от скуки чудят каждый день, главным развлечением стал, конечно, Бильбо)). Вечерняя программа «Разыграй полурослика» стала обязательной: то один прикинется волком и будет испускать томный вой под кустом, то начнут рассказывать страшилки, которыми матери детей пугают, а хоббит уши развесит и верит, что у них в горах водятся призраки, и что в древности гномы им отдавали в жертву своих детей. Балин, конечно, такой переписи истории терпеть не стал и рассказал ему истории из своей жизни, предания гномов, рассказ собрал много слушателей. Что сказать, этот седобородый гном умел повествовать.       Радовало одно — прекрасная природа тех мест. Бильбо словно получил долгожданный отпуск от своего сада, ну и что, что приходится терпеть этих гномов, порой хоббиты бывают куда невыносимее, а гномы хоть говорят то, что думают, а не плетут сплетни за спиной, и вообще очень открытые и общительные ребята.       «Как бы ни так» — вздохнул пока несостоявшийся вор. И он был прав, лишь один гном вообще никак не шёл с ним на контакт, Торин, казалось, просто пытался его выжить, ну, или посмотреть насколько того хватит. Нет, что вы, он с ним ни в коем случае не разговаривал! А это было и не нужно, одного взгляда хватало с лихвой. Так что лишь Гэндальф хоть немного уделял полурослику время, нет, Бильбо не жаловался, он сам на это согласился и теперь разбирается с дивидендами сией акции. — Скоро закат, заночуем здесь, — сказал Торин, — Фили, Кили, идите за хворостом. Бомбур, сегодня ты готовишь. Бифур, накорми пони. Оин, на тебе костёр.       Все начали готовиться к отдыху. Братья вернулись с двумя подстреленными утками, что вызвало радостные возгласы в отряде (третий день есть вяленое мясо в каше никому не улыбалось). Расправившись с разделкой уток, Бомбур хотел было их зажарить со щепоткой тимьяна, укропом, базиликом и кориандром. Звучало весьма неплохо, и отряд в предвкушении сытного ужина потирал ладошки.       Вот только Бильбо затея не очень нравилась: он всегда предпочитал мясо с овощами, а, как выяснилось, гном совсем не хотел «портить уток травой». — Почему сразу портить, — возмутился Бильбо, — я знаю прекрасный рецепт рагу, предлагаю приготовить именно его. Все овощи у нас есть.       Сказать, что повар вечера удивился — ничего не сказать, обычно никто из гномов не лез в процесс готовки. — Я, по-твоему, не умею готовить утку, ну так посмотрим, готовь своё рагу, а потом поглядим чья будет вкуснее!       Такой расклад нравился гномам ещё больше, Кили уже начал принимать ставки, большинство было за то, что у Бомбура выйдет вкуснее, и дабы всё было честно, судьей выбрали Балина, как самого честного из их заинтересованной компании. Рагу удалось на славу, по ходу готовки пришлось не раз отгонять ложками компанию, они все так и норовили влезть и съесть всё подчистую до судьи.       Пока Балин пробовал блюда, все в напряжении на него смотрели. В итоге был вынесен вердикт — ничья, Бомбур сперва даже не нашёлся с реакцией. Но затем, не без уважения, взглянул на хоббита: по его мнению, каждый, кто умеет готовить, сможет найти язык с любым, ведь еда — она как живое существо, к ней особый подход нужен, чтоб соединить, на первый взгляд, абсолютно разные компоненты. С людьми также: сперва нужно найти подход, а затем просто красиво подать. Гном уселся рядом с ним и, наминая рагу, улыбнулся. — Бильбо, а вот если у вас все мужчины так готовят и хозяйничают как ты, на кой-вам тогда вообще женщины, небось, половина из вас там холостяками бегает? — проговорил Фили с полным ртом. — Ну, почему же, как раз наоборот, холостяков то у нас мало когда можешь встретить, мы любим, когда в доме убрано и всегда есть чем подкрепиться, а еды никогда мало не бывает. А у вас этим всем женщины одни занимаются? — Если честно, то он совсем не знал об устройстве жизни гномьих семей. — Место баб на кухне, — ответил Двалин, — и негоже мужику цветочки поливать, да платья носить!       Дальше все разделились по интересам: кто говорил о том, как по окончанию похода заведет семью и наконец, заживет, Глоин всё хвастался своим сынишкой. Двалин что-то обсуждал с предводителем отряда, в общем, ничего не предвещало беды.       Костёр потрескивал, от чего атмосфера принимала более домашний привкус. Это был прекрасный летний вечер, сегодня на небе не было ни тучки, так что хоббит мог вовсю вглядываться в небосвод. Он думал о своём, о том, что его ждёт и готов ли он к этому, такие мысли весьма часто теперь появлялись в голове, и выводы каждый раз становились всё мрачнее и мрачнее… — Скучно, — проговорил Кили и покосился на брата, тот лежал, как и он, на земле и жевал соломинку. — А никто и не говорил, что будет весело. — Надулся Фили, такого ответа младший явно не ожидал. Кили покосился на него с видом «взрослого играть будешь при дядюшке, а я и так знаю, что, хоть ты и старше, ребячества в тебе ровно столько, сколько и во мне». — Да, скучно, — сдался наконец тот, не выдержав взгляда.       Тут ночную тишину разрезал крик. Фили начал прыгать на одной ноге, яростно пытаясь достать что-то из штанов. Этим раздражителем оказалась обыкновенная сороконожка, кто же знал, что наш принц настолько не ожидал вторжения в его, кхм-кхм, личное пространство. Зато теперь они сидели и выстраивали для этого членистоногого полосу препятствий. Торин возвёл очи горе, этот жест стал одним из постоянных в этом походе, Балин лишь по-доброму взглянул на двух принцев и, улыбнувшись своим мыслям, улёгся обратно спать.       В дозоре стоял Бофур, он уже отчаялся изловить надоедливого комара, поэтому просто всматривался вдаль, готовый в любой момент разоблачить любого, кто приблизится к их лагерю. Внезапно он вскочил на ноги, — Лошадь, там всадник!       Все как по команде встали, словно и не спали мгновение назад, Двалин уже схватился за топор, Кили тянулся за парными кинжалами. Бильбо уже было приготовился к худшему. Кто знает, кто тут может шляться в такое время, отнюдь не торговцы булками. Торин и вовсе стоял готов на встречу с самим Смаугом, не то, что торговцем.       Пони подъехала неспешно, словно проверяя: можно ли доверять тому, кто здесь её ждёт?       Сделав свои умозаключения, она окончательно приблизилась. Только теперь они смогли разглядеть всадника, точнее — всадницу.       Первое, что бросалось в глаза — кровь. Её некогда белая рубашка вся пропиталась ею, у виска был кровоподтёк, нужно ли говорить, что девушка была без сознания? Оин взял за уздечки пони и взглянул в лицо хозяйке, то было сплошной припухшей гематомой, глаз не видно… — Она без сознания, — сказал он, снимая её. Каково было их удивление, когда они поняли, что это гномка! Причем явно не из бедной семьи, хорошие сапоги и качественная рубашка, отменный кинжал — всё это говорило о её благосостоянии.       Компания мгновенно переглянулась, кого-кого, а гномку они тут вообще не ожидали увидеть. Торин стоял мрачнее тучи, он никогда не мог смотреть на страдающих женщин, может, это было из-за сестры, но каждый раз он либо от души костылял каждому, кто обижал женщину, либо пытался хоть чем-то утешить слабый пол. Бильбо с ужасом смотрел на лицо (если его можно было так назвать). Он её не знал, но ему уже было невероятно жаль, и очень хотелось помочь. — Положите её на землю, — Гэндальф без промедления оказался рядом с ней, — нужно ей помочь.       Дори уже стоял рядом со своей сумкой с травами и вместе с магом начал оценивать раны, в первую очередь он занялся виском, а маг задрал рубашку. Все до одного тактично отвернулись. — Ну что там? — Поинтересовался Бофур. На правом боку красовалась огромная рана с рваными краями, чудом была не задета печень, иначе она бы уже была на том свете. Совершив неясные телодвижения, волшебник что-то прошептал, и вздохи девушки перешли в более здоровый темп. — Что с ней? — адресовал Кили весьма интересующий всех вопрос магу. Услышав удовлетворительный ответ: «много крови потеряно, но жить будет», немного успокоился. — Это были орки, — Двалин наклонился к Торину с шепотом. Тот лишь кивнул. — Не исключено, что они где-то рядом. — Дежурим по-двое, сейчас я и Двалин, через два часа разбудим следующих. Теперь все идите спать. — Он прекрасно осознавал, что спокойного вечера уже не будет. — Ты знаешь кто это? — Ледяные глаза Короля смотрели не на мага, а в лицо девушки, словно этим холодом он хотел помочь сойти отёкам. — Нет, — ответил волшебник, — мне необходимо наложить ей повязку на лицо. Дори, помоги-ка мне.       Покончив со всеми мед. процедурами, он вручил её Бильбо, — Я хочу, чтобы ты о ней позаботился, вот тебе мазь, будешь каждое утро и вечер ей мазать лицо и менять повязку. — Глаза полурослика забавно двигались в такт качающейся в руках мага коробочке. — А почему не можешь ты? — Словно боясь, что та вот-вот взорвётся, рассматривал и нюхал содержимое. — Я отлучусь ненадолго. — Скромно опустил глаза Гэндальф. — Это не самая разумная идея, — Торин смотрел на него в упор, — там сейчас небезопасно. — Гном скрестил руки, всем своим видом излучая ауру величия и непоколебимости. — Мои дела — это мои дела, и они не терпят отлагательств. Позаботься о ней. — И не оборачиваясь волшебник удалился вон. Торин сперва даже не нашёлся с реакцией. Но это конечно только внутри, ибо снаружи ни один мускул не дрогнул, только брови свелись ещё больше.       Мрачный взгляд на одного, на другого, разворот, невнятное «старый дурак», этап недовольства пройден! Бильбо лишь с волнением поглядывал вслед магу на лошади. Он понимал, что испытания уже начинаются, и отсутствие мага отнюдь не придавало ему уверенности.       Торин сел на бревно и потёр переносицу. «Орки, что им от неё понадобилось, как далеко они сейчас? С каких это пор гномы вообще забредают в эти края одни! Тем более женщины!» Всё его существо трясло от негодования и злости. «Может она нас предала и её изгнали? В таком случае нужно быть с ней аккуратнее. Сейчас никому нельзя верить, даже самому себе. — А если нет. То что ты сделаешь? Возьмёшь с собой? — Я в любом случае возьму её с собой. Вот только в каком качестве… Это уже зависит от ней самой. —  А ты готов к этому. Взять ещё одну жизнь под свою опеку? Обречь ещё кого-то на страдания в этом походе? — Я никого не держу. По окончании похода посажу на пони и скатертью дорога».        Его отряд понемногу успокаивался после происшествия, и лишь звёзды светили также ровно.