Мятная водка

      Уткнувшись лицом в плечо Криса, я не мог раскрыть глаза, лишь жадно хватал воздух ртом. От рубашки исходил запах стирального порошка с какими-то травами, от чего не хотелось отрываться. Движений было минимум, я лишь ставил подписи на готовом заявлении принять меня на работу. Здесь было слишком шумно, целая кучка работников, которая окружила меня человеческими телами от посторонних взглядов, была похожа на клетку, накрытую темным полотном. Любой бы вырвался из такого давящего пространства, но мне хотелось забиться глубже, залезть под деревянный пол и следить за всеми из маленькой щелки, которая незаметно поскрипывала от редкого давления. Свет казался обжигающим, кислотным.       Я старался не смотреть в чужие лица, у гостей на губах выражалась насмешка, у людей, с которыми я проработал бок о бок длительное время, было лишь недоумение и страх, ведь я пропал, а вернувшись, стал похож на избитую потрепанную собаку. -Ми, - тихий голос аккуратно подкрадывался сбоку, - у нас другой хозяин. Вся информация, которая была, наверное, важной, пролетала мимо ушей. Отвергалась, как дешевый алкоголь из желудка перепившего подростка. Шум перерастал в гул, слова становились неразборчивыми, и вскоре я потерял способность улавливать смысл услышанных фраз, будто попал в другую страну, о которой даже не слышал, не видел ни строчки в новостных выпусках и обычных книгах. Тело стало отступать, и вскоре, расставаясь с пока еще существующим разумом, полностью отступило от кончиков пальцев, и парализующими волнами скатилось в грудину, вызывая на теле холодную испарину и легкую тошноту.       Я проснулся в квартире Кристиана. Не назвал бы это состояние сном, лишь потеря незначительных кусков из жизни, не смотря на кажущееся бессознательное состояние, я чувствовал, как меня несут вверх по лестнице, чувствовался холод и влагу, которая жгла кожу. Я был раздет. Лишь плотное одеяло закрывало меня от наготы, мне не было стыдно. Квартира Криса всегда носила характер бездушного беспорядка. Можно было вымывать каждый угол с утра до позднего вечера, но уже на утро можно найти в два раза мусора больше. Он не являлся художником, и его беспорядок был просто отвратительно безвкусным, не таким как его описывают в романах страдающих и пьющих. Он был беспорядком человека, который не успевает ловить моменты жизни. Беспорядок наблюдателя. Осматриваясь, я все же отметил аккуратное расположение вещей вокруг меня, единственное, что раздражало своим видом, был сам я. В зеркале напротив отражалось худое бледное тело, нет, совсем не эстетичное, скорее болезненно ломкое. В коридоре был слышен треск готовящегося завтрака. Улавливая все эти звуки и заглушая головную боль, я не заметил, как уже заполз под одеяло и вжался в угол. Мне не хотелось выходить, не потому что я жалел себя, жалел о случившемся, о потерянном куске жизни и человека. Мне было стыдно перед Кристианом. Утопая на своей стремительной волне, я даже не подумал о нем в тот момент, когда он оказался передо мной, когда я его не ждал. Предательство. Ужасно на самом деле, ведь будь ты хоть самым честным человеком на свете, будь ты благодетелем с чистыми мыслями, найдется тот, кто в неподходящий момент твоей жалкой жизни станет тебе важен чуть меньше, чем кто-то, и все, что было раньше, или, может, случится через десяток лет, не играет никакой роли.       Стоит ли мне жалеть о своей жизни? Наверное, стоит. Хотя бы за глупость. Глупо выставлять себя всезнающим умником, если ты только сбежал из дома и поработал в одном баре. Я будто бы ждал, что кто-то вырвет меня из моих раздумий, подаст руку помощи, а мне подали тарелку с яичницей. - Когда-нибудь, ты не выдержишь и расскажешь мне всё. Но пока это не случилось, то просто забудь. Ты не был счастлив, ты все тот же, привыкай пахать за двоих, а еще, сегодня ты угощаешь.       Простуженные уголки губ закололо от возникшей улыбки. Ситуация смешила своей абсурдностью, теплая тарелка, расположившаяся на моих коленях сильно нагревалась и начинала обжигать, приятно чувствовать что-то, даже если это не особо приятно физически. Всяко лучше, чем чувствовать несуществующее «что-то», что давило на легкие и желудок, называясь осадком.       Весь день я провел в постели, не вставая и почти не двигаясь. Глаза не уставали от непрерывного просмотра телевизора, казалось, что я засыпал на некоторые моменты, но так же не мог уснуть полноценно, будто бы голова не переставала работать, продолжая перерабатывать мысли по кругу.       Один момент - я лежу мертвенным бревном на ранее аккуратной, теперь же скомканной постели. Второй – сижу в баре и смахиваю каплю пота собравшуюся на виске. Громкая музыка отвлекала. Сумасшедший ритм заставил потеряться. Наверное, лучший и единственный плюс таких заведений это то, что ты невольно убегаешь от своих мыслей. Эти синюшные руки забирают тебя в мир рассыпанных порошков и разбитых бокалов со спиртом. Вокруг были все те же люди, что и ранее в Соджу. Я был должен им, по крайней мере, порцией выпивки. Наверное, я был не таким отвратительным, если они все решили помочь мне.       Снующие альфы выглядели огромными стенами, но их движения вызывали на смех. Слишком неаккуратные, будто бы вот-вот они повалятся друг за другом, как карточный домик, стоит лишь подуть из аккуратно сложенных пухлых губ.       Опьянения не наступало, лишь головокружение вызывало явный дискомфорт. Снизив физическую активность на нет, каждый разбрелся по своим компаниям, а мы с Крисом сидели за дальним столом, где было достаточно места для скучных разговоров о жизни и паре упавших слез, которые в любой момент могли стать искрой для лужи горючего. Часто вы чувствуете одиночество? В такие моменты я чувствовал себя более, чем одиноким. Чувство изгоя. Мерзость и страх окружения, ужасно. Но, несмотря на всю прискорбность и угасание в такие моменты, наступает период, когда все резко меняется. Алкоголь не кажется обжигающим, музыка не звучит слишком громко. Приспосабливаясь к окружающей среде, ты становишься ее частью.       Чтобы встать заново, то приходится опереться на колени и пуститься на дно. Главное оставить сил на путь обратно. Напиться перед первым рабочим днём было вселенской глупостью. И ведь никто из этих оболтусов не подумал об этом, теперь же приходится скрывать свой умирающий вид под маской опрятности и запаха свежести, вместо перегара.       Обслуживая небольшое количество гостей, стало казаться, что город вымер. Лишь редкие постоянные гости, которые приходят еще с того момента, как я только появился здесь. Кажется, что бар был домом для некоторых людей. Для меня тоже, для Кристиана и для других ребят оно являлось семьей. Для таких богатых но «бездомных» Соджу был приютом для блудной души, для которой не было места на собраниях в не менее дорогих кабинетах высоток полными серьезности и солидности. Мне предстояло провести здесь всю смену. Народу значительно поубавилось. Оставаясь на несколько часов с Крисом, который беззаботно протирал бокалы идеальным платком, будто бы и ничего не произошло, я пытался найти себе хоть какое-то дело. Раньше всегда оставалась целая смена, команда из нескольких человек, теперь же я остался практически один. Надеюсь, что в ночь здесь не завалится толпа пьянствующих разлучников или фанатов, требующих что-то, что еще не придумали сами. Пьяные люди еще то удовольствие. -Будь аккуратен с ним. Ты, конечно, идеальный, но иногда и слепая курица зерно находит. -Что? Когда ты говоришь так серьезно, это жутко. Спирт из головы не выветрился? - Не понимая, о чем идет речь, я манерно помахал небольшим плотным листком «меню» около лица беты. Провожая молчание, перебивающееся нервным дыханием, я заметил практически незаметную фигуру, которая почти сразу скрылась за углом. Я не знал его в лицо, но он появлялся слишком часто. За спиной, за углами, а иногда мелькал прямо перед лицом, словно выжидая, наблюдая за каждым взмахом пальца. «Не думай, не думай, не думай. Ты лучший, в лучшем баре, не думай» - с этими мыслями я проводил последнюю картину, увиденную перед собой – пустой зал с приглушенным светом и глухой, но глубоко звучащей музыкой. И заснул. Раздражающий стук пальцев о барную стойку заставлял нервничать и медленно открыть глаза. -Как думаешь, мне вычесть твою трехмесячную зарплату, и потешить себя твоими мучениями, или сразу выбросить на улицу? Металлическая, будто позолоченная бирка на пиджаке изображала на себе пару букв и статус хозяина Соджу. Тяжелая ладонь очень легко скользнула по поверхности стола и близжайшим полкам, выявляя наличие пыли, и просматривая свои кончики пальцев под преломленным светом, он пощурился и немного изогнул губы. - Так уж и быть, помучайся еще. Я не знал, что ответить, знал лишь то, что нужно извиниться за такую небрежность, но усталость совершенно вылетела из головы и теперь я чувствовал свой незапланированный отдых действительно неуместным и идиотским провалом. - Не хочешь извиниться? Пф, еще бы, -Извините. –запрыгивая на высокий стул я налегке выбросил короткое слово, будто бы отвечая на «вызов» . - Не хочешь встретиться? - Что? - Хард. Широкая ладонь потянулась ко мне, но из-за тесного расстояния почти утыкалась мне в ребра. - Я сделал еще что-то не так? - Думаю, что мы сможем пообщаться ближе и я пойму, почему мои работники вступились за тебя своей карьерой и немаленькой зарплатой. Пока что ты кажешься полной бездарностью. Услышанная новость повлияла как удар под дых. -Шучу, только не делай такое лицо, будто я разбиваю твое профессиональное сердце. Я зайду за тобой, но если ты уснешь еще раз, то после нашего свидания я вышвырну тебя в первую же забегаловку. -Я еще не согл… -не успев договорить меня перебил громкий голос и хлопок двери. -Вышвырну.